Тихо

Зоро говорит: «Ти-ихо!» Зоро говорит: «Умолкни, поварешка!» Зоро говорит: «Да твою же мать!!!» Зоро зажимает придурку рот и снова наклоняется к узким выступающим ключицам, пахнущим ванилью и контрастно соленым. Проводит языком по ямке между ними... Придурок, притиснутый к стене, низко стонет ему в ладонь. У Зоро мог бы встать от одного только этого звука — если б и без того уже не был готов. По спине пробегают мурашки, Зоро с трудом сглатывает вязкую слюну. Он поднимает голову, свободной рукой отводит в сторону мешающие блондинистые волосы и шепчет прямо в ухо, касаясь его губами: «Ты, блядь такая, всех сейчас перебудишь». «Ммм...» — отзывается придурок, и Зоро сам еле сдерживается, чтобы не зарычать. Отстранившись, он заглядывает придурку в глаза ˜— в зрачки, почти полностью затопившие радужку. Если бы у них только было чуть больше времени, ну и терпения заодно! Бросить бы все и разойтись, но как теперь оторваться от чертова идиота? Зоро прижимает ладонь плотнее, вылизывает теплую кожу со сладким запахом молочного желе, всей командой с аппетитом съеденного на ужин. Придурок мычит и лезет к Зоро в штаны, неловко, вслепую дергая завязки. Его пальцы касаются члена, Зоро стискивает зубы и отчаянно пытается расстегнуть пуговицы на ширинке узких наглаженных брюк. «Знаешь, что я обязательно сделаю когда-нибудь в ближайшем времени?» — задыхаясь, шепчет Зоро придурку в ухо, пока они дрочат друг другу. — «Знаешь? На каком-нибудь острове, где будет потише, ведь будет же, черт, будет когда-нибудь такой остров, и я найду там любую завалящую гостиницу, или мотель, или постоялый двор, хоть, блядь, караван-сарай, сниму там комнату, швырну тебя на кровать, и буду трахать, а ты будешь орать и визжать, как ты любишь это делать, и я ни разу, мать твою, ни разочка не попрошу тебя заткнуться, ясно тебе, чертов ты сукин...» Придурок всхлипывает и морщит переносицу, кончая, и Зоро накрывает тут же вслед за ним. Спустя несколько долгих секунд Зоро смотрит в мутные глаза и убирает руку от лица придурка. Тот все еще вздрагивает. Зоро медленно целует его горькие искусанные губы.