Психотерапия творит чудеса

Входил Стив очень медленно. Несмотря на достаточную подготовку, он не хотел причинить Тони лишней боли и оставлять негативные воспоминания. Старк в какой-то момент просто задержал дыхание и медленно качнул бедрами назад. Стив понял, что теперь можно добавить скорости. — Если тебе что-то не понравится — ты всегда сможешь остановить меня, — прошептал Роджерс в ухо любовнику. — Двигайся, прошу тебя, не останавливайся, Стив, — сорвалось с губ Тони в ответ. И Роджерс не заставил себя ждать. Постепенно набирая скорость, каждым новым движением ища максимально удобный угол. Протяжные стоны Старка наполнили спальню, убеждая Роджерса, что он всё делает правильно. И Стив перестал сдерживаться: толкнул любовника на живот, прижав разведенные ноги своими, оплетая голени. Без единого звука он продолжил ускоряться, увеличивая частоту и амплитуду движений, всё ближе приближаясь к оргазму. В какой-то момент Тони под ним вскинулся от острого ощущения скользнувшего по простате члена. Стив освободил прижатые ноги, вздёрнул за бедра любовника и продолжил вбиваться на всю длину, полностью выходя и возвращаясь в тугой плен, проезжаясь по простате партнёра теперь уже с каждой фрикцией. Стоны становились глуше, Роджерс, теперь уже не выходя и уменьшив амплитуду, жестко насаживал любовника на свой член, в едином ритме отдрачивая Тони. Перед глазами побелело, но он продолжил двигаться, чтобы несколькими мгновениями спустя почувствовать, как сокращается в его руке естество партнёра. И тогда уже Роджерс позволил себе упасть на бок, растянувшись рядом с разгоряченным и дрожащим от накативших ощущений Старком. Они лежали молча, восстанавливая дыхание, наслаждаясь чувством удовлетворения, разливающегося по венам. — Сейчас бы не помешал душ… — Это было потрясающе, Стив… Прозвучало одновременно. И Роджерсу стало не по себе оттого, что он и не подумал даже спросить партнёра, как тот себя чувствует. С другой стороны, это смешно, не с целомудренной же он юной девицей. Хотя с целомудрием, да… По сути же для Старка это и было в первый раз. — Да, конечно. Ты прав. Я тогда первый или ты со мной? — спросил Тони, прерывая неловкую паузу. — Иди, я подожду здесь, — ответил Стив. Он расправил постель, убрал под подушку смазку и оставшиеся презервативы, отправил использованный в мусорную корзину под столом с небольшим десктопом. На часах была полночь. И Стивен, разглядывая обнаженного себя в зеркале, думал, что, будь у него фея-крёстная, она бы велела бежать прямо сейчас. Дальше тут делать нечего. Всё, чего не хватало — получено, и пора бы домой. Поток мыслей прервал вернувшийся из душа Старк. — Любуешься? — игриво спросил он Стива. — Что? Нет… — начал было оправдываться Роджерс. — А зря. Тело у тебя потрясающее. Возвращайся быстрей, не уверен, что прямо сейчас готов к ещё одному раунду, но у нас впереди вся ночь, — подмигнул ему Энтони. Озадаченный Стив прошел к душевой и, вернувшись, обнаружил, что Тони опять заснул. Он был расслаблен и, освещенный мягким нижним светом, выглядел гораздо моложе своих лет. Стив почему-то был уверен, что Старку должно быть за сорок уже. Как только он опустился на свободную половину кровати, ему через грудь перекинул руку завозившийся Тони. Старк также устроил голову на плече Стива, и вот тут в голову Роджерса полезло то, чего хотелось бы избежать. Он вспомнил, как таким же образом засыпал рядом с ним Баки, ещё и ногой его придавливая, для гарантии, что точно не убежит. Он так и объяснял это со смехом, когда Роджерс жаловался, что тело затекает в этой позе. — Ты себя в зеркале видел, Адонис хренов? — смеялся Баки, — Конечно, я ревную и боюсь тебя потерять, — говорил он уже с серьезным лицом, при этом бросая в Стива подушку, и тут же ухмылялся самой солнечной из своих улыбок, оголяя ряд белоснежных верхних зубов. Но вот Старк не закидывал ногу поверх Стивова тела, и тот спокойно откинулся на спину и не заметил, как провалился в сон. Ему снилась мама, впервые после похорон. Сара улыбалась и просила не забыть натолкать в ботинки газету, чтоб они успели высохнуть, и очень надеялась, что сын не простудится, раз промочил ноги. Ведь он такой у неё маленький и хрупкий, единственный родной сынок. Мама улыбалась и обещала испечь яблочный пирог к вечеру. И было так тепло и спокойно, как будто он вернулся в родной дом.