Психотерапия творит чудеса

Тони просыпается и чувствует, что на него кто-то смотрит. Подозрения оправдываются, когда он открывает глаза. Рядом лежит Джеймс. Старк чувствует на своём бедре его руку. — Доброе утро, — тихо-тихо шепчет Баки. — Доброе, — отзывается Тони, получая в ответ ленивый мягкий поцелуй. Энтони по-прежнему в тёплых объятиях Стива, рука расслаблена, значит, тот ещё спит. Как же он соскучился… Как не хватало ему рядом этого большого, горячего тела, этих рук, ощущения силы, под натиском которой хочется отступать, обнажая и душу, и тело. — Что ты любишь на завтрак? — спрашивает Джеймс. По тому, как на миг болезненно искажается лицо Старка, Барнс понимает, что поторопился с вопросами. — Эй, — начинает снова Баки, — не надо лишних мыслей. — Я представляю, что сейчас творится в твоей голове, но Стив и я… Мы… Тони, у нас не получалось ничего, пока рядом не появился ты. И я не хочу лишаться этого, понимаешь? — Что? — пораженно шепчет Тони. В этот же момент Стив откидывается на спину, освобождая его из захвата. Роджерс лежит такой расслабленный и теплый ото сна, что Баки трудно отвести взгляда от мужа. — Давай, я всё-таки сделаю завтрак, а ты сходишь пока в душ, м? Или я — первый, а ты ещё поваляешься? Тони не знает, что ответить, жмёт плечами. Джеймс усмехается, легко касается губами виска Старка, в одно движение поднимается с кровати и, не стесняясь своей наготы, уходит в сторону ванной комнаты, принимая решение за обоих. Энтони боится двигаться, но не может не обернуться назад. Он смотрит на раскинувшегося на постели Стива, на любимое лицо, руки, широкую грудь… Хочет насмотреться на годы вперед, сохранить в памяти каждую мелочь, вроде морщинки между бровями, которую сейчас разгладил крепкий сон. Страх парализует, но слова Джеймса никак не выходят из головы, смысл уползает, а догадки добавляют лишь больше вопросов. Баки возвращается в комнату лишь в одном полотенце. Тони смотрит на его тело, отмечая то, что не заметил вечером. Шрамы, шрамы, шрамы… Протез… Живого места нет. — Какой уж есть, — отвечает Джеймс на взгляд Старка, протягивая тому махровый халат. — В душе для тебя есть свежее полотенце на стиральной машине. Блинчики будешь? — Да, — шепчет Энтони, и во взгляде его продолжает плескаться удивление. — Тогда жду тебя на кухне. Не будем мешать Стиву, — мягко улыбается Джеймс. Старк выходит из душа в халате, вчерашние его вещи аккуратной стопкой лежат на стуле в прихожей, а из кухни доносится аромат свежего кофе. Джеймс в свободных спортивных штанах стоит у блинницы с лопаткой в руке, его влажные волосы собраны в маленький хвост. И Тони жутко хочется себя ущипнуть. Перед ним такой домашний Баки, и вся эта атмосфера, ощущение чего-то родного и близкого, тянет сердце. Он здесь, в чужом доме, с ними, но надолго ли? Не скажут ли ему после завтрака что-то вроде: «Спасибо, было, конечно, круто, но одного раза нам хватит на всю жизнь». На столе из кружек с ароматным кофе поднимается пар. Тони садится, пододвигая одну себе. И через несколько секунд Баки ставит перед ним тарелку с блинчиками и клубничный сироп. — Конфитюра нет и мёда тоже, — говорит он, присаживаясь рядом. — Я помню. У тебя аллергия, — ухватывается за соломинку Старк. Если сейчас они замолчат, не преодолеют свои сомнения, всё рухнет, как карточный домик. — Да, — улыбается Баки. — Как здорово, что ты запомнил… — Джеймс, что значили твои утренние слова? — Тони бы не простил себе, если бы не попробовал разобраться в своих догадках. — У тебя когда-нибудь было так, что ты не мог? — Джеймс отводит глаза, рассматривая пейзаж за окном. — Не мог? — переспрашивает, щурясь, Старк. Баки кивает, не оборачиваясь.  — Ну, пару раз после тридцати пяти было, когда сильно уставал, — не понимая, куда заходит разговор отвечает Тони. — Но мой врач говорит, что это в порядке нормы и… — Мне ещё нет тридцати пяти, а я три года уже… не чувствовал себя мужчиной, — перебивает его Джеймс, закрывая глаза. — А когда я увидел тебя, тогда в Центральном парке, ещё летом… Без тебя у меня ничего не получится, Тони. Давай попробуем втроём? — Баки поднимает глаза. Во взгляде столько неловкости и надежды, что Тони забывает, как дышать. — А что скажет на это Стив? — вырывается у него на выдохе. — «Стив» скажет, что мы должны хотя бы попробовать, — на плечо Энтони сзади ложится рука Роджерса. Тони замирает под этим прикосновением, и Стив не спешит убирать руку.