Психотерапия творит чудеса

Заседание Военного трибунала укорочено. Среди озвученных доказательств причастности Брока к работе Гидры нет ни одного даже мелкого намека на сфабрикованность. Обвинениям нет счета и все они — правда. Кто-то сильно постарался, чтобы Рамлоу посадили на электрический стул. И Брок будет рад, если всё закончится так легко. Всё это заслужено. Он убийца. Преступник. Его деяния никак не связаны с понятием чести офицера и верностью Родине. Он молчит и не произносит ни слова в своё оправдание. Смертная казнь — это лучшее, чего он может желать. Смерть за решеткой будет пострашнее. Там он не скроется ни от приспешников Пирса, ни от тех, чьему заключению поспособствовал он сам. Тем более никаких шансов на досрочное ему не дадут. Рамлоу усмехается своим мыслям. Да и о каком досрочном может идти речь? Электрический стул, никакой смертельной инъекции. В последние пару лет и не казнили на нём никого, но он выбил страйк из своих обвинений сегодня. Сторона обвинения вызывает свидетелей. Фьюри подробно говорит о незаконной торговле оружием, об экспериментах над людьми, расстрелах мирных жителей и военных, передаче секретных файлов в руки террористов, шпионаже, участии в сепаратных переговорах, фальсификации данных, убийствах, организации пыток… И всё это про него. И всё это правда. Брок молчит. Начни он публично раскаиваться сейчас — это было бы нелепо. Фьюри садится на свою скамью, освобождая место на трибуне новому свидетелю. А рядом… Рамлоу ловит взгляд Сэма. Он сидит сломленный, потерянный от происходящего вокруг. Брок не слушает обвинения, просто снова кивает головой. Он согласен. Согласен на всё. Когда уже кончится этот фарс?! Кому он нужен?! Брок был не против, если бы его расстреляли прямо сейчас. «Но в Штатах больше не расстреливают, кроме как в моей родной Оклахоме», — думает Рамлоу. Суд вызывает Сэмюэля Томаса Уилсона для дачи психологического заключения подсудимому. Брок не может не слушать его. Сэм говорит стандартными сухими формулировками, сглаживая острые углы. Отмечает, что групповая терапия проходила успешно, но на сегодняшний день так и не была завершена. А к индивидуальной Рамлоу ещё не допускался. Подтверждает вменяемость подсудимого. Сухие факты и это прекрасно. Если Сэм не удержится, покажет своё личное отношение, то Брока это не спасёт, а Уилсон просто погубит себя: лишится диплома, любимой профессии, уважения коллег, профессионального роста, доходов… И это прекрасно понимают оба. Сэм держится. Рамлоу благодарен ему за это. Не хватало ему ещё и обвинения в организации «медовой ловушки». Странно, что Пирс это не сделал. С него бы сталось. В зал для дачи показаний вызывается Александр Пирс. Он улыбается с трибуны своей мерзкой улыбкой, смотрит Броку прямо в глаза, словно говоря: «Кивай-кивай, всё правильно делаешь, молчи». Бесконечная вереница обвинений теперь звучит из уст непосредственного начальника, который и потопил его. — Сторона обвинения вызывает Джеймса Бьюкенена Барнса. Лицо Пирса искажается. Он слышит слова, за которыми наступает его крах. "Как он оказался в Суде?! Тут одни двойные агенты Гидры должны были присутствовать", - проносится в его голове. В попытке найти пути отхода глава Удара крутит головой, осознавая, что кругом вместо его подчиненных — верные псы Фьюри, вот и он сам, рядом с птенчиком Уилсоном. Пирс присаживается на скамью центрального сектора, на несколько рядов ниже Николаса. В это же время с трибуны Барнс отмечает, что всё, что он знает о преступлениях Рамлоу, производилось по приказам вышестоящего офицера Александра Пирса. Он успевает выразить свое мнение, что под страхом лишения жизни любой человек может оказаться в безвыходном положении. Протест со стороны членов Трибунала прерывает его. Один из старших офицеров произносит пояснительную речь о чести офицера и преступности подчинения подобным приказам даже под страхом смерти. Барнс не выдерживает, прерывая генерала Росса: — То есть он должен был дать себя пристрелить за непослушание агенту Гидры или застрелиться сам?! — возмущается Джеймс. Брок удивлен. Барнс, выступая с обвинениями, по сути, сказал первые слова защиты в его адрес. Но это ничего не изменит, разумеется. Барнса штрафуют за неуважение к Суду. К Пирсу направляются приставы. Он снова гадко улыбается Рамлоу, выхватывает из-под полы пиджака маленький пистолет, берёт на прицел Уилсона. Приставы в замешательстве останавливаются, тянутся за оружием. На выходе всех досматривают, пронести пистолет на заседание невозможно. Но щупальца Гидры дотянулись и сюда. Пирс понимает, что пропал, понимает, что Рамлоу не выдал его ни одним словом, отяготив тем самым своё положение, но Александру нечего терять, и он жаждет хоть какой-то мести. Брок бросается на стоящего рядом с ним охранника, вырывая руками, скованными наручниками, его табельное оружие. Этот Роллинз — та ещё мразь. Рамлоу перекидывает руки ему через шею, сжимая локтями проекцию сонной артерии и, прикрываясь Джеком как живым щитом, делает два выстрела.