Психотерапия творит чудеса

У дверей Сэма ждёт Джеймс. — Мне срочно нужно в больницу, Тони уже стабилен, идёт вторая операция. Стив прислал сообщение, что всё еще ждёт меня там. Ты… — успевает произнести Баки. Сэм кивает ему, не в силах больше говорить. Если только начнёт, не сможет удержать злых слёз беспомощности. — Это Рамлоу?! — догадавшись шепчет Баки на самое ухо, обнимая Уилсона. Сэм лишь кивает головой, упираясь лбом в плечо Барнса. — Стив не удержался и рассказал, что у тебя роман на работе, а потом после визита к Бартонам, мы видели тебя с мужчиной из окна такси, — продолжает шептать Джеймс, крепче прижимая к себе сломленного Сэма. Не в состоянии оставить друга одного в такой драматичной ситуации, Баки берёт Уилсона с собой в больницу.

***

Через четыре года, во время подавления жуткого бунта в колонии ЩИТа, Брок получит два перелома позвоночника в поясничном и крестцовом отделах соответственно, навсегда лишившись возможности передвигаться самостоятельно. Год он проведёт в лазарете при тюрьме в инвалидном кресле, пытаясь восстановить зрение после полученной там же черепно-мозговой травмы. Но процесс необратим. И тюремный врач всерьёз рекомендует Рамлоу заранее заняться изучением Шрифта Брайля. Полностью потерявшего зрение Брока, ещё через два года, внутренним указом ЩИТа переведут в военный госпиталь под Вашингтоном. Тот самый, куда его доставили после плена.

***

Медбрат закатывает кресло с осужденным пациентом в палату, останавливая его максимально близко к кровати, рассказывает о дублирующих друг друга пультах вызова персонала у изголовья и на стене у окна. Затем он уходит, оставляя Рамлоу одного. Через десять минут раздумий о том, что в новом месте попробовать совершить суицид будет ещё сложней, он слышит звук открывающейся двери. — Здравствуй. Кажется, что этот голос Брок не забывал ни на минуту в течение всех лет, проведенных на Аляске. — Зачем ты пришёл? — сухо спрашивает Рамлоу, сжимая руки на подлокотниках кресла. — Сказать тебе спасибо. Брок горько усмехается и цедит между зубов: — Не за что, Сэм. Уилсон закрывает за собой дверь в палату, подходит ближе к Рамлоу и садится рядом с инвалидным креслом на кровать. — Тебе не стоит проводить со мной время, — ровно говорит Брок, поворачивая лицо к окну. — Назначь мне другого психолога. Уилсон видит, что Рамлоу пытается улыбнуться ему, солнечно, как раньше. Не хищным опасным оскалом, как умел до их встречи, а мягко, с нежностью. Сэму сдавливает грудь от этих желанных губ, от слепого взгляда в окружении старых шрамов. Он старается вздохнуть, прогнать ком из горла. — Здесь не я отдаю приказы, — отвечает на просьбу психолог. — И я не являюсь больше куратором. Сегодня ночью мне необходимо вернуться в Нью-Йорк, но я так не хочу этого. Я могу попробовать перевестись, остаться здесь, в Вашингтоне, если ты не скажешь мне нет. Я скучал, Брок! Да, ты никуда отсюда не выйдешь, но я хотя бы смогу видеть тебя. «Видеть… — думает Брок. — Я бы всё отдал, чтобы снова увидеть тебя…» — Я не стою и мизинца на твоей руке, — качает головой Рамлоу, поднимая руку и наугад касаясь влажной щеки Уилсона. Сэм ластится, накрывая руку своей, целует грубые пальцы. — Я — убийца, — шепчет Брок. — Оставайся лучше в Нью-Йорке. Тебе не нужен такой, как я. Сэм наклоняется, берет в ладони лицо Брока, нежно касается губами шрамов вокруг его глаз и шепчет на самой границе слышимости: — Нужен. Я люблю тебя любым… — Мой… — шепчет Брок в ответ, потянувшись наугад к губам Уилсона.