Песня, которая заела.

Значит, сижу я такой на кухне, заглатываю последний бутер. Ммм… последний, вкусный бутер. И тут меня крепко обнимают со спины. Честно сказать, я испугался. У меня первая мысль была – «О боже! Энма с И-Пин групповуху решили забацать!» - Бросил меня в школе, плохиш. Я ведь и обидеться могу. Особенно, когда меня семпаи перехватывают по дороге домой и тащат в кафе, говоря, что сюда нельзя. - Кё? – у меня аж от сердца отлегло - Ну, извини… мне же надо было репетировать. - Почему я не мог присутствовать на репетиции? - Ну, не обижайся. Завтра всё увидишь и услышишь. И я завтра в школу не пойду. - Как? - Репетиция же. - Ну, ладно… - Отпускаешь? – разворачиваюсь к нему и быстро подхватываю, укладывая его на обеденный стол. При этом крепко придавливая своим телом. - Уговорил… - Я тебя так лю… - Но при одном условии! – так и знал. - Каком? - Прорепетируй со мной NC-17. - Вас понял! – сгребаю его со стола и несу в нашу комнату. Почему у меня сейчас такое ощущение, что я что-то забыл. Ай, не важно! Траходром, принимай нас в свои объятия! Как только мы оказались на кровати, рубашки полетели на пол, вместе с оторванными пуговицами. Возбуждение, оно такое. Время на расстёгивание всяких там пуговиц нету. Брюки, носки, трусы и даже моя резинка, для волос, всё скидывается на пол, секунд за тридцать, не больше. Провожу рукой по его не сильно накачанному торсу. Аккуратно, дразня, еле касаясь. Он тянется ко мне руками, требуя большей ласки. Но он же сам сказал, что я плохиш! Буду соответствовать. Поэтому, перехватываю его руки и завожу их над головой рыжика. Мне было достаточно одной руки, чтоб их удержать. Поэтому второй я начал шалить. Да, я такой! Шалунишка. Опять же еле касаясь, начал поглаживать стояк Кё. - Ммм… Что ты делаешь? Отпусти. - Как что? Репетирую. - Чо?! - Нуу… садо-мазо мы ещё ведь не пробовали. Решил порепетировать. Верёвка есть? - Что? Я просил NC-17 а не NC-21! - Харе чтокать. Ты ведь сам сказал, что я плохиш. - Так ты поэтому? Ну, ладно… извини. Ты хороший. Теперь дай мне кончить. - Зато, ты плохой. И чтоб я доставил тебе такое райское удовольствие, нужно меня хорошо попросить. - Ну пожааалуйста… Не мучай меня… Любимый… - Кё смог дотянуться до моего уха, и страстно прошептать последнее слово. А ещё пустил одинокую слезу, которая медленно скатилась по его щеке. Я успел её подхватить своим языком и аккуратно слизнуть. Щёки, у моего рыжего котёнка, раскраснелись. Скрывать не буду. Он выглядел сексуально, и это даже мягко сказано. Надо было ему не петь идти, а в актёры! - Теперь… хороший мальчик. – У меня даже хватка ослабилась, чем он и воспользовался. Освободив свои руки, Кё перевернул меня на спину и сел верхом. - Только не говори мне, что ты… эм… хочешь быть сверху... – мне что-то стрёмно стало. - В каком-то смысле… - В смысле? – до меня не допёрло. - Просто новая поза. - Ааа… - фух! Отлегло. - Что, испугался? Мы как нибудь попробуем, конечно, поменяться, но не сейчас. - Что?! - Харе чтокать! – дежавю. – Тебе твой стояк не мешает случаем? - Ну… мешает, конечно. - И мне. А это значит… - что пора заткнуться. Я этого конечно не сказал, просто прервал его речь поцелуем. Разорвав его ненадолго, я засунул ему в рот три пальца. Он сразу же начал их облизывать. Когда он хорошо смочил их слюной, я снова впился в него поцелуем. Затем начал вводить в него первый палец. Это у меня получилось без труда, ведь он больше не девственник. Стоны Кё мне в губы, дико возбуждали. Когда уже три пальца хорошо входили, я еле держался. Кё тоже. Я высунул пальцы, и резко вошёл на всю длину. Тот вскрикнул. Я дал ему всего секунды три, чтобы привыкнуть. И даже эти три секунды, были для меня адом. Толчки, они были сильные и резкие, но я за Кё не волновался. Потому что он стонал, и больше от удовольствия, чем от боли. После нескольких толчков, он начал сам на меня насаживаться. Вовремя вспомнив про стояк любимого, я обхватил его рукой, и начал двигать ей в такт нашим движениям. Разрядка не заставила себя ждать. Мы кончили с громкими стонами. Кё, от потери сил, навалился на меня сверху, тяжело дыша. *** Тем временем на кухне. - Ну, выкидывай свой козырной туз! Ну, Кёя! - А больше тебе ничего не выкинуть? - Ну… можешь. - Что, например? - Свою одежду. Сиди голым. - Это как ты сейчас, в одних трусах? - Я тоже сейчас думаю об этом… захер я согласился играть с тобой в карты на раздевание!? - Сееекса захотелось. - Ааах!!! – послышалось с двух сторон. - Ага… слышишь как детки развлекаются? Неужели, тебе не хочется? - Хочется. - Так чего ждёшь? - Жду, пока с тебя трусы слетят. - Так это без проблем! – и трусы Тсуны полетели на пол. - Я тут думаю, куда делась твоя стеснительность? – хищно улыбнувшись, Кёя поднялся с места, медленно подходя к Тсуне. - Когда с обеих сторон трахен-трахен происходит, а сам сидишь возбуждённый, о стеснительности не думается! И мне всё же… больше не пятнадцать лет. - Так ты у нас уже большой мальчик? Как хорошо. Поиграем? - Не откажусь. – облизнувшись в предвкушении сказал, уже прижатый к столу, Тсуна. *** Спальня. Отдышавшись, я крепко обнял навалившейся на меня чудо. И опять мне кажется, что я о чём-то забыл… или о ком то. В репетиционном зале. Мозг вырубается, и думать совсем не хочется. Уже, когда я начал проваливаться в глубокий сон, услышал: - А ты говорил, что будет NC-21 с садо-мазо. - Как-нибудь попробуем. - Ловлю тебя на слове. Плохиш.