Per aspera ad astra +24

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ориджиналы

Пэйринг или персонажи:
а/о
Рейтинг:
G
Жанры:
Романтика, Омегаверс
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Что делать, когда на пути к счастью вдруг вырос колючий терновник?

Посвящение:
Дорогая **Surikatа**, я же вам обещала, нэ? Я свою часть выполнила, теперича дело за вами.
А так же мой дорогой **Dark Lord Esti**, который меня знает, как облупленную...
Это вам! Спасибо, за то, что вы есть!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Вдохновлено заявкой https://ficbook.net/requests/274396
Как всегда, я слишком перекрутила идею, чтобы фик мог считаться написанным по заявке. Ну да ладно.
22 марта 2016, 18:04
Кто-то когда-то сказал умную вещь, мол, господь милостив: забирая одно, он всегда дает другое. Глядя на себя в зеркало, Алан горько усмехается. У него неприметная среднестатистическая внешность и такой же невыразительный аромат обычного шиповника, слабый даже в самый разгар течки. Он – живое доказательство того, что этот кто-то, самый настоящий лгун. Господь или судьба, или кто там верховодит человеческими жизнями, забрал у Алана все и ничего не дал взамен. У него нет красоты или особого богатства, по воле жестокого случая, у него нет близких, которые бы компенсировали все остальное. Скоро будет тридцатник, а аквариум с рыбками и книги – это все что есть. И он очень боится, что проснувшись однажды утром не обнаружит даже эти последние крохи, что остались ему от прежней жизни.

Прохладный ветерок пробирается под тонкую ажурную вязку, и омега плотнее укутывается в шаль. Весна в этом году поздняя и теплая, и он отчаянно врет себе, что именно погода виновата в его похолодевших пальцах и мелкой дрожи. Да, это подлый ветер, а не воспоминания о прежних временах – счастливых, светлых и бесконечно далеких... Которые ушли навсегда, безжалостно оборванные страшной аварией много лет назад, оставившей омегу в гулком одиночестве.

Грубыми складками сминаются под пальцами тонкие листы и Алан, словно очнувшись смотрит на свои руки, стискивающие потрепанный блокнот. На эти пожелтевшие от времени, слегка неровные страницы, омега записывает идеи и сюжеты своих бестселлеров. Конечно, это немного старомодно, писать все на бумаге в эпоху развитой компьютерной техники, но почему-то Алану так проще. Он пытался когда-то работать на навороченном супертехнологичном планшете, полученным в подарок от своего литературного агента, но вдохновение пропадало, стоило только омеге взять в руки пластинку из холодного металла и стекла. Так что Алан до сих пор пишет по старинке, укладывая буквы своего изящного почерка на желтоватые бумажные листочки. Иногда это просто наброски из пары строк или общие задумки не обремененные деталями, или описания придуманных персонажей, которые затем обретают свою жизнь на страницах его книг. Это его мини-сокровищница, в которую он пытается сохранить свои чувства, воспоминания... душу. Не зря ведь все его изданные творения имеют такую бешеную популярность – в них Алан по кусочку вкладывает свое сердце, надеясь, что хоть так он останется у людей в памяти.

А вдохновение он черпает из наблюдения за природой. Вот и сегодня он пришел в парк на свое любимое место – лавочка стоит под разлапистой дикой сливой, ветки которой опускаются чуть ли не до земли, создавая ажурную беседку в лучших традициях светлых эльфов. О! А это идея! Почему бы ему не написать что-нибудь в стиле фэнтези? М-м-м, любовная история между эльфийским князем и простым бродягой, дополненная детективной линией? Или может закрутить сюжет вокруг интриг светлого двора, а фоном пустить трагичный роман высокородного со слугой?

И омега, загоревшись пришедшей в голову идеей, принимается активно строчить в блокноте, уложив его на колени. Он увлеченно создает схему родственных связей между членами правящего эльфийского клана, когда на него набрасывается что-то большое и мохнатое. Алан испуганно закрывается руками, роняя свои писчие принадлежности, и отчаянно кричит.

Волосатое и грозное на поверку оказывается весьма слюнявым добродушным лабрадором, который просто хотел познакомится. А его хозяин – высокий худощавый альфа не знает куда деть глаза и руки от стыда за своего несдержанного четверолапого друга.

— Вы его простите, он еще молодой и потому такой гиперактивный, — объясняет мужчина, протягивая руку для знакомства: — Я Браяр Тейлор.

У альфы крепкое рукопожатие и сильный аромат ветивера. А еще очень красиво очерченные губы и глаза, удивительного светло-серого цвета, на которые невозможно не обратить внимания.

— Алан, — пожимает протянутую ладонь омега, — Алан Пирс.

— Вы уж извините, Алан, что Вальт так на вас набросился, — Браяр ерошит волосы на затылке, явно испытывая неловкость в данной ситуации. — Да и я хорош – не удержал этого обалдуя.

Альфа кивает на пса, увлеченно обнюхивающего край лавочки и не ощущающего своей вины от слова совсем.

— Чтобы загладить вину, приглашаю Вас на ужин, — обаятельно улыбнувшись предлагает мужчина, а на подозрительный взгляд предлагает: — Ресторан и время выберете сами.

Алан, уже отошедший от своего первоначального испуга, и даже осмелившийся почесать обаяшке Вальту за ушами, иронично приподнимает бровь.

— Почему у меня возникло чувство, что этот фокус вы с Вальтом используете уже не первый раз? Отличный способ познакомится с омегой... — намекает он .

— Честно признаю, — кивает альфа, прямо глядя на своего собеседника. — Это в первый раз. К тому же Вальт – не мой пес, знакомые попросили присмотреть, пока они поехали отдыхать.

Омега, задумчиво смотрит в ответ а затем склоняет голову к плечу и улыбается, поняв, что альфа не соврал ни слова. Уж различать ложь Алан научился в совершенстве. И эта искренность, столь редкая в современном мире, неожиданно согревает.

— Хорошо, — прикинув время соглашается омега. — Тогда завтра, на восемь в "Амариллисе".

Его едва слышимый аромат шиповника становится ярче, выдавая волнение. Он очень давно не ходил на свидания.

Без пятнадцати восемь Алан стоит у входа в ресторан, не решаясь зайти, его руки нервно перебирают кисточки тонкого шарфика. Стоило ли приходить? Он так задумывается, что замечает Браяра, только когда ветивер тяжелой волной ударяет в нос, а чужая рука мягко касается локтя. Альфа вручает очаровательный букетик с фиалками и заводит розовеющего омегу внутрь.

Свидание проходит замечательно. Алан с удовольствием поглощает пищу, приправленную интересными рассказами альфы, смущаясь его заинтересованных взглядов. А затем звучит вполне уместный и невинный вопрос, и все очарование момента меркнет и покрывается горькой дымкой.

— Кого из современных исполнителей ты слушаешь? Или может классику предпочитаешь? — интересуется Браяр, заедая вопрос листиком салата.

Алан откладывает вилку и аккуратно промокает губы салфеткой. Какая в принципе разница? Все равно раньше или позже этот вопрос возник бы.

— Я не слушаю музыку. Совсем, — спокойно сообщает он альфе, сцепив руки в замок перед собой. — Смысла нет, я не слышу.

И упреждая другие вопросы, мелькнувшие во взгляде собеседника, тем же каменно-спокойным голосом продолжает:

— Да, совсем ничего не слышу. Нет, это не врожденное, но слуха я лишился давно. Да, я владею языком жестов. Тебя я понимаю потому, что умею читать по губам. Все? Ничего не забыл? — горько усмехается омега в лицо кавалеру.

Тот пожимает плечами и смотрит в ответ, не отводя глаз, и по его лицу невозможно понять, что он думает, и молчит.

Алану очень-очень хочется закрыть глаза, чтобы не видеть ответа, который последует, ведь альфа оказался таким замечательным, таким обаятельным. Будет очень обидно, если их знакомство закончится столь быстро и столь... разочаровывающе, но Алан, наверное, справится. Не впервой.

Браяр вдруг улыбается. Совсем не насмешливо, а очень даже тепло и накрывает запястье омеги своей большой шероховатой ладонью. Алан подмечает, что у него есть мозоль на второй фаланге среднего пальца правой руки и это почему-то успокаивает – не идеален.

— Я что-то такое подозревал с самого начала, — сознается альфа, поглаживая нежную кожу оставляющую на пальцах запах шиповника. — Ты не услышал меня, когда я пытался в парке предупредить тебя про Вальта, и не обратил внимания, когда окликнул тебя возле входа. Я уж подумал было, что ты из тех вечно рассеянных и не от мира сего чудаков, которые витают где-то в астрале, не всегда возвращаясь на грешную землю. Я рад, что ты не стал утаивать от меня такую информацию, — одобряет Браяр, а затем многозначительно двигает широкими бровями: — Иначе мне пришлось бы оставить тебя без десерта.

Это выглядит смешно и Алан смеется. Заливисто, радостно – наверное, впервые со дня той злополучной аварии, которая оставила его без слуха, без родителей и без будущего. В душе у него поселяется надежда, прорастая первыми тонкими веточками к сердцу. Возможно, Господь все же подарит ему что-то взамен потерянного.

Браяр подвозит его до дома, галантно открывая дверцу и, подав руку, помогает выйти из машины. На крыльце дома он нежно касается омежьей щеки в невесомом поцелуе.

— Напиши мне, когда будешь свободен, я бы очень хотел снова с тобой увидится, — просит альфа, вручая бумажку со своим номером, и дождавшись обещания, уезжает.

Всю следующую неделю Алан мечется между приступами писательского вдохновения и мечтаниями о густом запахе янтарного злака с узкими листочками и сильных руках обаятельного альфы. А какая у него улыбка!. В конце концов он не выдерживает и схватившись за телефон впервые за три года пишет кому-то кроме своего агента из издательства. В СМС он приглашает Браяра прогуляться пятничным вечером по набережной и посидеть в новой пиццерии.

В ответ альфа просит его подъехать к местному полицейскому участку и сердце Алана прыгает куда-то в горло. В голове сразу начинают роится сотни и тысячи разных мыслей, вопросов, предположений и теорий, но спустя полчаса омега уже поднимается по серым ступенькам.

— Я к Браяру Тейлору, — неловко объясняет он скучающему офицеру за стойкой. Тот оживляется и только хочет что-то спросить, как сбоку к омеге подходит незнакомый альфа в строгом костюме и, убедившись, что привлек внимание омеги просит пойти за ним.

— Брай сказал, что ты читаешь по губам. Это правда? — спрашивает он у Алана, пропуская невысокую омежью фигурку в недра полицейского участка. Мужчина сильно пахнет розмарином и от этого запаха начинает болеть голова.

— Да... А что? — настороженно отвечает омега, и, хотя в голосе его не прорывается недовольство от того факта, что Тейлор растрепал про его недуг посторонним людям, внутренне Алан испытывает чувство горького разочарования.

— Нужна твоя помощь, — объясняет Браяр, ожидающий их возле дверей конференц-зала, и приветливо открывает двери, пропуская вовнутрь сначала коллегу, а затем и Алана, и плотно закрывая за ними дверь. Недовольство омеги исчезает, отступив под осознанием важности дела. Оказывается, что Тейлор – один из детективов убойного отдела, и ему очень нужна помощь эксперта в расследовании. После нескольких месяцев напряженной работы над раскрытием очередного жестокого заказного убийства, полицейским, наконец, попала в руки видеозапись, на которой предположительно задокументирована встреча заказчика и киллера. К сожалению материал достался в поврежденном состоянии, и звук восстановить не удалось.

— Ты первый пришел на ум, когда я подумал о специалисте, — оправдывается альфа, включая компьютер и настраивая проектор. — К тому же в твоих умениях я уверен стопроцентно, а времени искать кого другого просто нет. Отсчет пошел на часы.

— Вы не пробовали воспользоваться специальными программами? — резонно удивляется Алан.

Ему отвечает детектив Агиррэ – напарник Тейлора.

— Все что могли, компьютерщики уже сделали, к сожалению, в этом году опять урезали финансирование, и нужной программы у нас просто нет.

Алан понятливо кивает и оборачивается к экрану.

Спустя несколько часов Браяр выводит его из участка и, смущенно потирая затылок, предлагает вызвать такси.

— Не надо, — бледная ладонь омеги ложится на руку Браяра, пытающегося что-то набрать на телефоне. Алан улыбается, — Автобусы еще ходят, я спокойно доберусь домой и так. Остановка ведь в двух шагах. Просто пообещай, что когда все закончится, ты напишешь мне.

Альфа прячет телефон в карман и перехватывает тонкую омежью кисть, а затем его губы касаются кожи на внутренней стороне запястья, источающей едва слышный аромат розовых лепестков. Омега смущенно оглядывается по сторонам, надеясь, что их никто не видел.

— Ты чего? — розовеют скулы у Алана, чувствующего себя неловко от этого публичного проявления симпатии.

— Ты просто не представляешь, какое ты чудо, — произносит Браяр, когда склоняется для поцелуя. В его глазах при этом так много нежности, что омега чувствует, как слабеют колени.

Они целуются на парковке перед полицейским управлением до тех пор, пока у них не заканчивается воздух, а потом просто стоят обнявшись. И Алан все никак не может надышаться пряным зеленым ветивером, укутывающим его со всех сторон.

— Эй, голубки! Вы там уже все? Или еще нет? — слышится насмешливый окрик Агиррэ от дверей участка. — Если нет, то поторапливайтесь, нам с Браем через полчаса уже выезжать.

— Кажется, я изобрел новый оттенок красного, — бормочет омега, ладошками прикрывая свои пылающие от стыда щеки.

Тейлор смеется, и, поцеловав омегу в макушку, торопится к напарнику, взмахнув на прощание рукой. Двери за ним беззвучно закрываются, оставляя Алана наедине со своим смущением. Постояв еще пару минут, он счастливо вздыхает, разворачиваясь, чтобы уйти домой и нос к носу сталкивается с другим омегой.

Омега красив. У него очень стройная фигура и шикарные светлые волосы, ярко и сильно пахнущие земляникой. А еще пронзительно зеленые глаза и пухлые губки. "Прямо как модель из журнала для альф", – думается Алану, пока он извинятся за столкновение и пытается обойти молодого мужчину.

— Да, тебе стоит действительно извинится, — холодно отвечает ему красавчик и добавляет: — Особенно за то, что ты ломаешь жизнь Браяру.

Алан несколько непонимающе хлопает ресницами и в растерянности смотрит на собеседника, надеясь, что он просто неправильно понял.

— Ну да, — фыркает омежка, заметив пристальный взгляд на свои губы. — Ты ж глухой. Чего ты там мог услышать?

Следующие слова незнакомец чрезмерно артикулирует, чем сразу же осложняет Алану понимание слов. Но то, что он успевает разобрать по движению губ и мимики, вымораживает омегу изнутри.

— Ты, идиот неполноценный, сломаешь ему карьеру и жизнь. Его повысить собираются, а тут – ты. Да если начальство узнает, что Брай встречается с калекой, они его не то чтобы не повысят, они его вообще куда-нибудь переведут! И тогда – прощай стаж и звание! А все из-за тебя, тетери глухой! — незнакомы омега распаляется и в злости начинает размахивать руками, заставив другого отшатнуться. Земляника становится просто удушливо сильной. — Он так долго шел к этому, только тест сдать осталось! И вдруг ты: инвалидность ходячая! Нет, если б ты был хоть красавцем, то понятно, а так: ни кожи, ни рожи а уже на Брая нацелился!

— Думаю, Браяр вправе сам решать, с кем ему быть — гневно отвечает на это Алан, хотя внутри он скулит от обиды и огорчения.

— Ну да, а ты только рад в него вцепиться, — сверкает глазами паренек, скривившись, словно при виде слизняка. — Хоть бы совесть поимел! Решил, что раз он тебя раз на свидание сводил так все? Церковь, трехъярусный тортик и кругосветное путешествие на медовый месяц? Ты как пиявка прицепился к первому, кто на тебя внимание обратил. Видимо на такого увечного никто не западает, вот ты и воспользовался возможностью. Тормоз тугоухий!

Буквально выплюнув последние слова, незнакомый омега разворачивается и заходит в серое здание управления, с силой захлопывая за собой двери, оставляя злой земляничный шлейф. Алан остается стоять на парковке, ошеломленный и раздавленный. И позже, разглядывая через окно автобуса мелькающие огни города, он все никак не может выбросить из головы грубые слова незнакомого человека. Глухой, инвалид, тугоухий, калека...

СМС от Браяра не приходит. Ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю, и даже после трех сообщений, отправленных Аланом, ответа по прежнему нет. И омега смиряется. Ведь, действительно, разве такому замечательному альфе, как Браяр Тейлор, с его перспективами нужен такой несовершенный омега, как глухой Алан Пирс? Кто-то другой, красивый, смелый и способный слышать, будет ему лучшей парой.

Ровно через шесть дней комфортабельное кресло в салоне первого класса принимает в свои обьятия решительно настроенного Алана. Самолет отрывается от земли, унося его на другой край света. И омега очень надеется, что вскоре перевернет новую страницу в своей жизни. Уладив все свои текущие дела, и договорившись с агентом об отсрочке в терминах сдачи новой рукописи, омега связался с самой лучшей клиникой, которую только смог найти и забронировал билет на самолет. И теперь он направляется на обследование, которое покажет, есть ли возможность, хотя бы частично, восстановить ему слух. Алан лелеет в сердце решимость: он вылечится и вернется к Браяру – попытается заново его завоевать, уже будучи полноценным членом общества. Так у него будет хотя бы шанс...

— Риск велик. В конце концов наноимплантанты еще не до конца изучены, по сути – это экспериментальная технология, и я не могу гарантировать вам стопроцентного результата, — слегка картавя объясняет пожилой бета, вертя в руках дужку очков. — К тому же, вы сами должны понимать, что мозг – это крайне деликатная территория.

— Я готов, — твердо отвечает омега, ставя размашистую подпись под отказом от претензий, хотя на самом деле ему очень страшно. В этот момент, как никогда ранее, ему хочется, чтобы рядом оказался Браяр, с его удивительной доброй улыбкой и сильным плечом, на которое можно опереться. "Скоро, – обещает он себе, смотря на шевелящуюся зеленую массу листвы за окном. — Я вернусь к нему и все наладится."

Когда Алан наконец просыпается после наркоза его первой мыслью становится: "Черт, надеюсь, до выписки мои волосы хоть немного отрастут." Омега очень огорчился, когда в процессе подготовки к операции его обрили на лысо, поэтому он хочет ощупать голову и тянет руку вверх.

Первое что он замечает, это то, что ладонь его слушается очень плохо, словно нехотя. Затем он видит, что его кисть очень исхудала и сейчас похожа на связку узловатых веток, а не на человеческую плоть. Алан охает, вернее пытается, поскольку во рту сухо как в пустыне, а рука начинает дрожать и затем обессилено падает обратно на белые больничные простыни. "Что происходит?" – испуганно мелькает в мыслях Алана. Рядом начинает громко пищать какой-то прибор, сигнализируя о панике, которая накрыла омегу и тот испуганно оглядывается вокруг.

Ой.

Алан вдруг осознает, что он слышит. Слышит, как противно повизгивает аппаратура, и этот звук ему кажется самым прекрасным и замечательным, и восхитительным, и...

Дверь в палату резко открывается.

— Алан...ты... — голос у Браяра глубокий и густой, словно тягучий летний мёд. И он наполнен облегчением, радостью и усталостью. — Ты проснулся. Больше никогда, слышишь, никогда меня так не пугай! Я люблю тебя.

А затем палату наводняет поток медперсонала. Омегу тыкают, ворочают, заставляют подымать руки и следить за фонариком и, наконец, удовлетворившись осмотром, оставляют наедине с альфой. Алан, еще не до конца пришедший в себя после длительной комы, выслушивает Браяра, пока тот объясняет каким образом оказался в этой больнице и почему не отвечал на сообщения, и чувствует себя, словно все еще не проснулся.

— Задержание прошло не совсем по плану, — сознается альфа. — Я когда очнулся после наркоза, еще почти месяц не мог вставать. Этот сукин сын, когда мы его зажали в угол, начал отстреливаться. Ну и попал мне в ногу, благо хоть вену не задело. Док сказал, что мог бы и не дотянуть, пока скорая приедет. Но, как только встал, сразу к тебе домой пошел. А тебя нет. Думал у меня сердце оборвется, — в голосе Браяра все еще слышатся отголоски тоски и отчаяния, и Алан чувствует как подкатывает комок к горлу. — Я себе места не находил, особенно, после того, как ребята из участка рассказали о твоей встрече с "милым" Дэнни. Ох, уж этот невыносимый маленький придурок, вечно лезет куда не просят. Короче, ребята из компьютерного помогли мне найти на тебя всю информацию. Так я вышел на твоего литературного агента.

Альфу при этом воспоминании явно передергивает, и Алан гордо улыбается, зная, каким внушительным может быть невзрачный бета Питер при желании.

— Этот монстр вывернул меня наизнанку, но все же дал координаты, где тебя искать. Я собрал вещички и вылетел первым же рейсом, — аромат ветивера волнами расходится по палате, сигнализируя о нервном состоянии владельца. — Приехал сюда как раз на третий месяц после операции. Ты должен был уже давно очнуться... но не очнулся. И хотя все врачи в голос твердили, что мозговая деятельность у тебя в норме и ты должен вот-вот выйти из комы, ты все не просыпался и не просыпался...

Браяра невозможно выгнать из палаты даже угрозами. И голые колючие ветви шиповника наконец покрываются розоватыми бутонами под неусыпной заботой и нежностью сурового детектива. Спустя месяц омегу наконец выписывают, признав полностью выздоровевшим. Наноимплантанты прижились успешно, вернув ему большую часть утерянного слуха, а последствия полугодовалой комы обещают исчезнуть через год интенсивной терапии. Браяр при прощании клятвенно заверяет доктора, что лично проследит за соблюдением омегой всех рекомендаций, и Алан счастливо улыбается, стискивая руку своего жениха в своей исхудавшей ладошке, пока они поднимаются по трапу

И хотя физиотерапия выматывает, а диета, которой приходится придерживаться после шести месяцев внутривенного питания, исключает все любимые блюда омеги, тот неимоверно счастлив. И ни о чем не жалеет. И, даже немного благодарен противному Дэнни, слова которого стали последней каплей, которая переполнила чашу терпения. Возможность слышать слова признания от любимого человека, стоят того, чтобы перешагнуть через свои страхи и комплексы и наступить на горло бесполезной гордости. Пусть не сразу, но омега обрел свое место в жизни, Господь все-таки воздал ему за все годы страданий.

А через два года, услышав первый крик своего новорожденного сына, Алан понимает, что, наконец обрел свое счастье.
Примечания:
Все ошибки в ПБ, пожалуйста.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.