"Мы из будущего" (детдом №8)

Три года спустя. «Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой», - неожиданно, вырвавшись из плена наушников, раздалось в тишине почти пустой университетской столовой. Сидевшая в печальном одиночестве над конспектами за своим столиком студентка второго курса исторического факультета МГУ Виктория Кузнецова от неожиданности вздрогнула и пролила немного кофе на тетрадь. Промокнув намокшие записи бумажными салфетками, девушка сердито обернулась к источнику звука и в следующее мгновение вдруг поняла, что банальное книжное выражение «сердце пропустило один удар» - не пустые слова. В нескольких шагах от нее, небрежно закинув длинные ноги на соседний стул, сидел худощавый вихрастый парень с насмешливыми карими глазами. Тема Калинин собственной персоной, с неизменным плеером в руках. Именно таким Вика его и помнила еще с тех, школьных времен. Правда, тому Артему, из прошлого, повезло куда меньше, парень стал первой жертвой из числа учеников и их ближайших друзей. Под ее чересчур прямолинейным взглядом парень поспешно впихнул выскочивший штекер наушников обратно в гнездо орущего на всю столовую плеера, и бешеные децибелы моментально стихли. - Ну что? – взвинчено осведомился парень в упор. – Что ты на меня уставилась? «ЧайФ» не нравится? Вообще-то о вкусах, знаешь ли, не спорят. - Да нет, мне, собственно, все равно, - нарочно небрежно отмахнулась Кузнецова, умело скрыв таким образом смущение. «Что ж, - попутно отметила она про себя, - по крайней мере музыкальные вкусы у него не изменились». - Слушай, а ты всех парней так откровенно разглядываешь? – уже насмешливо спросил Тема, с интересом в свою очередь рассматривая симпатичную девушку. - Что? – Виктория вдруг вспыхнула до корней волос. – Нет, конечно. Обычно я на них и внимания не обращаю. Если честно, на это просто нет времени. - Понимаю, - серьезно кивнул Артем. – Вся в учебе. Еще со школы выкладываешься по полной, чтобы только оправдать бюджетное место. Ни на что другое сил уже не хватает. Это было неожиданно, как будто Тема из этой новой реальности знал все, что происходило с ней в прошлой жизни. - Откуда ты знаешь? – побледнела девушка. - Да у меня все то же самое, - признался парень. – Родители развелись, когда я уже школу заканчивал. У мамы не было денег платить за мое обучение, а у отца мы ничего брать не хотели. Так что пришлось буквально прогрызать себе дорогу на бюджет. Слушая его рассказ, Вика уже в который раз была поражена превратностями судьбы. Их прежний Темка, золотой мальчик, был твердо убежден, что его путь по жизни будет усыпан отнюдь не розами, а новенькими зелеными бумажками, которыми он имеет полное право пользоваться как сын своих родителей. Но Время – довольно странный господин, который расставляет свои коррективы не так, как этого хотим мы, а по одному ему известному плану или, может быть, прихоти. - Меня, кстати, Артем зовут, - запоздало представился он, пересаживаясь к ней за столик. – Калинин. Учусь на втором, экономическом. А ты? - Вика Кузнецова, тоже второй, только исторический. Было немного странно заново знакомиться со старым другом, которого знаешь уже много лет, почти с первого класса. - Нет, история – это не мое, - честно признался Тема. – Я ее со школы терпеть не могу. У нас училка была жутко противная тетка, всю охоту отбила. Мы даже песню про нее пели: «Ленточка истории мотается с первобытных и до наших дней, а Гиена Пална старается нам вдолбить историю скорей», - продекламировал он на мотив песенки про голубой вагон. - Классно, - засмеялась Виктория. - Сам придумал? – спросила она, прекрасно зная, что так оно и есть. - Каюсь, есть такой грешок, могу выдумать стишок, - на ходу перефразировал Калинин строчку из знаменитой сказки Филатова1. - А почему Гиена? Ее что, Еленой звали? - Да, - удивился Артем. – Елена Павловна. А ты откуда знаешь? - У нас в школе завуч была Елена Сергеевна – настоящая стерва, - в который раз Вика поймала себя на том, что никак еще не может привыкнуть к большой разнице между их страшным прошлым и тем, как обстоят дела в настоящем. Их новая Елена, жена Игоря Исаева, была чудесной милейшей женщиной, совсем не похожей на ту надменную Снежную Королеву, которая преподавала им историю вместо убитого Ивана Савельича. Видимо здесь все же не последнюю роль сыграло воспитание Галины Васильевны. - И что? – голос Темы оторвал ее от размышлений. – Вика, ты куда улетела? - Извини, я просто кое-что вспомнила. У нас в классе был один парень, его тоже звали Тема… - она старательно подбирала слова, рассказывая ему о нем же самом. – Так вот, он то и дело устраивал разные шумные проделки, любил прикалываться по любому поводу, постоянно сочинял какие-то дурацкие стишки, а уж если давал кому-то кличку, та прилипала просто намертво. Однажды в сердцах он обозвал Елену Гиеной, и с тех пор понеслось, никто ее уже по-другому и не называет. - Хотел бы я с ним познакомиться, - хмыкнул Артем. - Не получится, - ответила Вика, с трудом представляя себе, что было бы, окажись в их классе два таких «мистера Катастрофы». Это даже похлеще, чем Джордж и Фред из знаменитой «поттерианы». – Его уже нет… То есть, я хотела сказать, он… остался в прошлой жизни, - торопливо произнесла Кузнецова, испугавшись, что чуть не проболталась. - Да ладно, не заморачивайся, я все понимаю, - улыбнулся Тема. – Первая любовь и все такое, а он на тебя ноль эмоций. Я прав? - Не совсем, - вздохнула девушка. – скорее, наоборот. Это я слишком поздно поняла, как он ко мне относился. - А как-то исправить положение не пробовала? – Калинин сразу заметил ее расстроенный вид. – Вы с ним виделись с тех пор? - Да, - она внимательно посмотрела на сидевшего рядом парня, - но он меня не узнал. - Ну, может, это и к лучшему, - вдруг просиял Артем. – Значит, путь свободен. И в связи с этим у меня вопрос: может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? «А почему бы и нет? – вдруг промелькнула в голове шальная мысль. – Вот еще один шанс исправить очередную ошибку прошлого». Она до сих пор подсознательно чувствовала себя виноватой, что в свое время, томимая несбыточной мечтой о Максиме, не почувствовала, не разглядела Темкиной любви к ней и все девять лет относилась к нему как к младшему брату, другу, который никогда не выдаст доверенные ему секреты. - Я не против, - улыбнулась она, чувствуя непривычную легкость и отдаленный намек на пресловутых бабочек в животе. Так как на сегодня пары у обоих уже закончились, Тема предложил проводить Вику до остановки. - Калинин, - вдруг окликнул ее спутника чей-то звучный голос, следом раздалось странное жужжание, и к остановившимся возле массивных стеклянных дверей парню и девушке подъехало высоко поднятое инвалидное кресло с автоматическим управлением. В этом громоздком, но удобном сооружении с дутыми шинами и массивным подголовником сидел еще не старый довольно красивый мужчина. Темные слегка волнистые волосы были уложены профессиональной рукой стилиста, на дорогом итальянском костюме не было ни одной не проглаженной складки, черные туфли из натуральной кожи начищены до блеска. - Здравствуйте, Марк Анатольевич, - обернулся к нему Артем. - Потрудитесь объяснить, почему вас не было на последней лекции, - строго потребовал преподаватель. - Мне кажется, не в ваших интересах запускать сопромат. - Да, конечно, извините, - как всегда в минуты смущения или растерянности Тема начинал теребить наушники плеера. - Просто я несколько дней пролежал с температурой 39. Под взглядом пронзительных серо-голубых глаз мужчины в инвалидной коляске Вике почему-то стало не по себе, и что-то подозрительно кольнуло в самой глубине, за ребрами. Губы Марка Анатольевича слегка дрогнули, словно он старался сдержать сардоническую улыбку. - С такой температурой, Калинин, и правда, надо сидеть дома, - процитировал он бородатый анекдот. – А теперь серьезно, - продолжал преподаватель. – На этот раз я ограничусь устным предупреждением. Но на следующий коллоквиум жду вас полностью подготовленным. - Конечно, Марк Анатольевич, - поспешно закивал Артем. – У меня уже почти все готово. - Значит, договорились. Кресло с тихим жужжанием развернулось, и сидевший в нем мужчина поднял на Викторию глаза, от взгляда которых ее словно пронзило разрядом молнии. - До свидания, девушка, - глухо бросил он. - Д-до свидания, - пробормотала Кузнецова, впервые в жизни заикаясь. - Фу, пронесло, - облегченно выдохнул Калинин, провожая взглядом коляску. - Ты уверен? – засомневалась Вика, с трудом справившись с неприятными ощущениями. - Да, Марк нормальный мужик, с ним вполне можно договориться, - ответил Тема. - А он вообще кто? – этот вопрос не давал девушке покоя. - Препод, читает у нас высшую математику и сопромат. – объяснил Артем. – Но это так, для своих. А вообще-то у него много разных титулов и званий, - в голосе молодого человека зазвучало неподдельное уважение. – Он и магистр, и членкор академии наук, и почетный профессор Гарварда, Оксфорда и Сорбонны. А еще и самый молодой в мире лауреат Нобелевской премии в области математики. - Впечатляет, - присвистнула Виктория. – И как же он всего добился в таком состоянии? - А ему это не помешало, - сказал Калинин, - наоборот, подстегнуло. Говорят, он в молодости, еще в школе какую-то тяжелую травму получил, долго был при смерти и с тех пор практически не может двигаться. Вика заметила на паркетном полу вестибюля, там, где несколько минут стояла инвалидная коляска гениального профессора математики, небольшой кусочек картона. Ламинированный прямоугольник оказался визитной карточкой. Глянцевую поверхность украшала переливающаяся золотом надпись, прочитав которую, Виктория, наконец, поняла причину охватившего ее беспокойства. Среди перечисления всех мыслимых и немыслимых званий и регалий красовалась витиеватая подпись, имитирующая каллиграфический почерк «Профессор математики Любарский Марк Анатольевич». -------------------- 1 «Про Федота стрельца – удалого молодца».