Предел

      Они стояли по разные стороны волейбольной сетки, просверливая друг друга взглядами. Затянувшееся молчание стало надоедать точно так же, как крики и плач болельщиков.       Вскипевший в венах адреналин остывал, а помутившееся во время игры концентрация стала возвращаться с каждый вдохом кислорода. Спокойный взгляд «Великого Короля» вдруг ни с того, ни с сего стал растерянным. По боку под формой текло что-то тёплое и вязкое. Он не придал этому значения, как и тому, что в глазах иногда всё начинало темнеть. - Так и будешь молчать? – да, Кагеяма не отличался покорным нравом, поэтому заговорил первый.       Тоору резко развернулся… Главное, прочь от мерзкого взгляда Тобио. Он думает, что превзошёл его. Хах, как же он ошибается, пусть тешит своё самолюбие сколько угодно. Хоть он и наделён гениальностью от природы, но никак не способностью рассуждать холодно и чётко. Кагеяма никогда не думает, а если и думает, то быстро превращается в непослушную машину. Хоть в Карасуно его как-то, да и приручили, но никогда он не уйдёт от своей истинной сущности. Ноги еле удержали его в вертикальном положении. Ойкава пошатнулся, а нарастающей панике подлило масла в огонь похрустывание в правой части рёбер.       С секунду Кагеяма следил за действиями бывшего сенпая, не сразу приметив стремительно разрастающееся красное пятно. Да это уже было и не пятно вовсе, а целый поток крови. Несколько алых капель слетело с футболки и разбилось об пол. Тобио даже показалось, что он слышал этот неприятный звук.       Новый шаг давался труднее, чем предыдущий. Отхлынувшая ярость заполнилась болью, с каждым разом всё сильнее превращаясь в жуткую пытку. Он закрыл правый бок руками, чувствуя острый торчащий осколок, но не останавливался, никогда и не перед чем. Ойкава всегда был выше этого всего. Даже когда дела хуже некуда; даже когда проигрываешь в считанные секунды, хотя готовился к этому моменту больше всех; даже когда сил держать всё в себе нет; даже когда команда относится к тебе, как к бесчувственному сухарю… А травмы на площадке – это самая обычная вещь. Он проиграл Карасуно, но не себе. Ойкава продолжал идти, по крайней мере, он считал, что продвигается вперёд, но он стоял на месте, будто в кандалах. Теперь ему и самому было понятно, что произошло после его сложного паса и вылета с площадки… Кровь была везде: горячая, солёная, разъедающая. Даже по ногам стекало несколько тонких струек, которые оставляли вслед за парнем капли и следы. Когда-нибудь нежелание проигрывать совсем угробит его жизнь. Он согнулся пополам, не в силах поднять взгляд на свою команду. Наверное, со стороны это выглядит очень жалко. "Есть ли предел твоим возможностям, Ойкава-сенпай?" - спросил как-то Тобио, когда они были вместе с ним в одной команде. Тоору тогда усмехнулся и промолчал. Сейчас же наступило время осознать – этот предел есть, но для каждого существует своя отметка. А чем выше она будет в критический момент, тем больнее ты потом упадёшь. И в буквальном, и в переносном смысле.       Быстрые его вдохи и выдохи только усугубляли ситуацию в корне. Зрачки Ойкавы расширились, он поднял ногу, пересилив себя, и сделал шаг вперёд, разорвал оковы, сдерживающие его, но быстро понял, что достиг своего предела… Агония захлестнула его тело и Тоору потерял равновесие, словно сам мир толкнул его, не в состоянии смотреть на его мученические попытки. Парень приземлился именно на повреждённое место. Но даже тогда он ничего не сказал, ни одного всхлипа не раздалось, хотя так сильно хотелось закричать от всего. Вообще от всей накопленной боли в его жизни. Он не каменный или железный, хотя старательно скрывает это всеми силами. Поэтому он не может показать свой страх и сейчас. Терпеть до самого конца…       Крики болельщиков стали стихать. Все взоры обращались на Тоору, сверху-то всё видно, как на тарелке. Казалось, этот хруст слышал каждый находящийся в зале. Ойкава свернулся на полу от боли. "Вот он… Конец всего". Это была последняя мысль в голове "Повергнутого Короля". Он потерял рассудок, а вместе с ним и сознание, но его гордость осталась нетронутой.       Ива-чан подскочил, будто ошпаренный, перевернув парня на спину. - Нужен врач! – проорал он, - Тут, кажется, открытый перелом, я лучше не буду трогать.       В Карасуно стояла тишина. Все до одного понимали, что их победа ознаменована кровью. И, возможно, именно поэтому Ойкава не принял контрольный мяч. Так думал и Хината, стоя в стороне от всех. Когда зал стал пустеть, к ним подошёл Иваизуми. - Там всё плохо, похоже, - парень опустил голову, - В машине скорой помощи его привели в чувства. И он… он просил передать тебе, Кагеяма, что это был предел. Ты всё поймёшь. Хаджиме развернулся и ушёл прочь, не попрощавшись. Тобио не сразу вспомнил тот момент. И из-за этого странное чувство опустошённости только усиливалось. Он ведь не знал, что всё так сложится. Может, стоит задуматься сейчас, прежде, чем самому кануть в «ничто»?