Хельга

Золотист и просолнечен март, снегом таящим припорошен. Хельга смотрит в колоду карт, прикасается к черным ножнам. Хельге чудится вой и свист, переливчатый вопль горна. Хельга молится. Март цветист, и сулит всей деревне штормы. День за днем шар ведуньи бел, заволочен густым туманом. Олаф рядом, он юн и смел, и ему нипочем дурманы колдовских проклятущих мест. Хельга молится каждой ночью: как бы гиблую злую весть бедной ведьме не напророчить! Собирает деревня штурм, в центр бури идти стеною. Только карты спасают от дум. Март деревню ветрами кроет. Чертят молнии в темноте, в середине хохочут бесы, Хельга чувствует: Олаф в беде, от него не приходят вести. В черных ножнах кривой кинжал, в рудниках для неё сработан. Кровь напоит живую сталь, Олаф будет живым, не мертвым. Хельга рушит ткань бытия, ткет сюжет острием кинжала, март бледнеет, вот-вот заря, лишь бы руки не задрожали!.. Жизнь за жизнь забирает Хель, кровяной узор на постели. Пряным ветром летит апрель на деревню в тени ущелья. Олаф щурится: темный крест установлен теперь как надо... Олаф верит, ведунья здесь, над осколками звездопада.