Отчаяние

— И тут, ты не поверишь, Зоро и говорит... Усопп, мастерский рассказчик, выдерживает паузу, хитро поглядывая на Санджи. Тот хладнокровно поднимает брови: — Что же такого он говорит? Зоро невольно отодвигается назад. Уж конечно, не стоило и надеяться, что Усопп забудет, что он брякнул. Или хотя бы не разболтает всему свету при первой же возможности. — Он говорит, — Усопп смешно хмурится и надувает щеки, изображая Зоро, и Зоро-настоящий закатывает глаза, — эдак сердито говорит: «А ну-ка заткнитесь! С ними бровастый, он этого не допустит!» — Врешь ты все! — убежденно восклицает Санджи. — Честное пиратское! — Усопп, выйдя из образа, подскакивает на месте. — И это было про меня? И это сказала, — Санджи тычет пальцем в сторону Зоро: — вот эта вот водоросль? — Да не сойти мне с этого места! У Робин спроси! Чистая правда! Робин кивает со своим вечным доброжелательно-никаким выражением лица. Санджи с неподдельным интересом переводит взгляд на Зоро. Узкие губы складываются в дьявольскую ухмылку. — Не говорил я такого! — не выдерживает Зоро и сразу жалеет об этом. Лучше б молчал — тут уже все к нему повернулись. — А по-моему... — задумчиво начинает Робин, и Зоро тут же перебивает ее: — Я сказал успокойтесь, а не заткнитесь. — Да, это, безусловно, меняет дело, — саркастически говорит Усопп, и все хохочут. Зоро с достоинством отворачивается и берет кружку с ромом. Что тут поделать, все уже свершилось, и кок еще не раз припомнит ему этот эпизод. А скорее, изведет напоминаниями. — Но, Санджи, это не все! Что? Зоро скрипит зубами. Что там еще этот выдумщик хочет сказать? Зоро ничего такого больше не говорил, да и не сказал бы, просто, черт, эта паника тогда его и вправду разозлила. Какого хрена, как будто бы они не доверяют своим накама. Как будто они не доверяют Санджи! — Так вот, — продолжает Усопп, размахивая руками, — видел бы ты его, когда Нами как бросится Луффи на шею, вся в слезах, и как закричит, что ты... Зоро смотрит в свою кружку. Темный ром весело сверкает на донышке. Очень интересное зрелище. В любом случае, лучше, чем лицезреть глумливую рожу кока. — Брось, Усопп, хватит сочинять! — Да я побожусь, вы не видели, наверное, а я как раз на Зоро смотрел. Все у него на лице было написано: и боль, и испуг... Зоро хлопает кружкой по столу. Остатки рома выплескиваются золотистыми каплями. — Я спать, — уведомляет он. — Братан, да брось ты, — хватает его за руку Фрэнки, — чего еще обижаться на трепача. — В самом деле, маримо, расслабься, неужели я поверю этим бредням, — Санджи беззаботно смеется, и Зоро хочется перевернуть стол. — Мне никакого дела нет, чему ты веришь, — хрипло врет он. — Я просто устал и все. — Да не треп это! — Усопп повышает голос и резко встает, опираясь руками на стол. — Я просто хотел, чтобы Санджи знал, что он всем нам дорог! Что мы все хотели его возвращения! Зоро молча смотрит ему в глаза. Воздух сгущается, потрескивает напряжением, притихшая команда ждет развития событий. Слышно только беззаботное чавкание Луффи. — И, знаешь что? — добавляет Усопп — нет, вроде, Согекинг. — Эти ваши бесконечные игры во взаимную ненависть уже всех достали! Зоро стискивает зубы. — Усопп, хватит. Санджи серьезен. Он поднимается и кладет ладонь на плечо Усоппа, а тот даже не вздрагивает, все еще сверлит Зоро гневным взглядом. — К хренам твое хватит, — цедит Усопп сквозь зубы и да, у него выходит круто. Черт побери, изредка Зоро кажется, что у него яйца крепче, чем у них всех, вместе взятых. Жаль, что это изредка — считай, что никогда. — Усопп, оставь его, — вдруг вступает Луффи. — Но... Зоро недослушивает — просто-напросто сваливает. За его спиной остаются голоса команды и, вроде, смех мудацкого кока. Он выходит на палубу и ежится от холода. Ветер пронизывает до костей. Может, выдует из головы всю дурь. Слишком много там в последнее время чертова белобрысого урода. Зоро смотрит в темную воду, плещущуюся о борт. Он четко понял это, когда Санни на всех парусах удалялся от Панк Хазарда. Санджи тогда, легкомысленно насвистывая, раскатывал тесто. Он глянул в сторону Зоро, сидящего за столом, и спросил, понравился ли ему бенто с начинкой из бритвенных лезвий. И улыбнулся, дьявол морской его забери, своей вечной кривой ухмылкой, а Зоро смотрел на него и не находил слов для гневной отповеди. Внутри словно что-то щелкнуло. «Пиздец», — билась в голове мысль. — «Мне хочется, чтобы он улыбнулся еще разок». Мугивары снова в сборе, и на камбузе Санни опять одуряюще вкусно пахнет запеченным мясом морского короля, и звучит смех, и льется ром. И Зоро сидит, притворяясь дремлющим, и смотрит на улыбающегося придурка, на режущего овощи придурка, на протирающего бокалы придурка. Следит за тем, как двигаются его руки. Рукава рубашки закатаны до локтей, на левом запястье болтается тонкий кожаный браслет с позвякивающими застежками — этот звук немыслимо бесит, так и хочется содрать дурацкую побрякушку. И сам Санджи злит, как и всегда, до кровавых чертиков в глазах, своими дебильными ужимками. Зоро совсем не желает видеть, как он скачет вокруг девочек, не затыкаясь, треплет языком и смеется. Но сидит, прикрыв глаза и слушает стук крови в ушах. А после ужина Фрэнки выкатывает вторую бочку рома и Усопп травит байки о приключениях на Дресс Розе. И все кончается так, как кончается — Зоро стоит на ледяном ветру, вцепившись в перила, и дерево жалобно скрипит под его пальцами. Наверняка со стороны это выглядит еще тупее, чем кажется ему самому. И чего бы придурку не остаться под крылышком у Йонко? Готовил бы жратву и девок обхаживал, уж никакая женушка этому бабнику не помешала бы. Или вернулся к своей ебанутой семейке. Еще он мог бы где-нибудь сдохнуть. Тоже неплохой исход. Зоро с удовольствием плюнул бы в сырую могилку и отмудохал всех возмущенных. И никаких больше бесконечных выбешивающих подъебок, никаких драк и кривых ухмылок. И никаких снов, которые Зоро искренне мечтает забыть. Чертов кок в самом деле мешает ему жить, заставляет заниматься какой-то херней, выводит из себя! Зоро медленно вдыхает холодный воздух, пытаясь привести чувства и мысли в равновесие. С камбуза доносится взрыв хохота, слышно, как Усопп перекрикивает всех: «Вот так все и было, клянусь!», Санджи так же громко его перебивает: «Боже милосердный, как мы можем вам не верить?», и все снова ржут. Зоро скрипит зубами — мимолетного спокойствия как не бывало. Просто от звука голоса Санджи. Он закрывает лицо ладонями. Редкое чувство для Ророноа Зоро — отчаяние.