Игра в «Остановись-продолжай»

— Ненавижу тебя! Ненавижу, придурок! Как же я тебя ненавижу! Ты вообще не понимаешь, что творишь, правда? — кричал Стайлз на пьяного друга, который, шатаясь из стороны в сторону, старался не упасть. — Да! Да, я, блять, придурок! Ничего нового! Я это все уже слышал, — пьяный Скотт всегда был либо сдержанно агрессивен, либо ему напрочь срывало крышу. Как, например, сейчас, потому что более логичного объяснения, зачем он посреди ночи пришел к лучшему другу, не было. — Убирайся к черту! Я хочу спать! — Ты ведь знаешь, что это все не действует на меня? Все твои угрозы и крики. Ты ведь знаешь... — Скотт медленно приближался к кровати. — Не смей подходить ко мне! Я тебе сказал: УХОДИ! Не хочу видеть тебя, не хочу разговаривать с тобой, просто, блять, убирайся! — продолжал злиться Стайлз. — Не смотри на меня, — шаг. — Не говори со мной, — еще ближе. — Ненавидь меня, — Скотт остановился прямо у кровати и наклонился к уху Стайлз, — но я не уйду. Сегодня я останусь с тобой до самого рассвета. Скотт резко притянул лицо друга к себе и поцеловал. — Ты охренел? — Стайлз оттолкнул его от себя. — Я же сказал тебе – уходи. — Не сопротивляйся, Стайлз, — Скотт скинул с себя куртку и медленно начал расстегивать рубашку. Стайлз несколько испуганно вжался в кровать. Когда Скотт снова поцеловал его и, схватив за руки, завел его руки за голову, он укусил его за губу до крови. Скотт с довольной улыбкой слизал ее, и Стайлз заметил, как его глаза загорелись красным. Он перестал сопротивляться, надеясь, что друг успокоится и придет в себя, но тот только продолжал с силой оглаживать его тело ладонями. — Скотт, — почти простонал Стайлз, но вовремя закрыл рот. — Ты ведь пожалеешь об этом завтра. Остановись, пока не поздно. Бро, — он пытался достучаться до человеческой сути Скотта. — Я не могу, Стайлз, — глаза Скотта стали привычно карими, — Правда не могу. Я очень долго сдерживался. Я безумно хочу тебя сейчас и не могу контролировать свое желание больше, — Скотт ослабил хватку. — Позволь мне, Стайлз, пожалуйста, позволь. Ну. Ненавидь меня еще больше после этого, но, пожалуйста… — Придурок... Ты реально придурок, Скотт, — Стайлз помотал головой, словно до сих пор не мог поверить в то, что это реально. Он расслабился. — Делай, что хочешь. Скотт улыбнулся в ответ и прильнул губами к его шее. Бледная, тонкая, такая нежная кожа, которая так и просилась, чтобы ее проткнули клыками. Это сводило с ума. Власть сводила с ума. Скотт медленно запустил руки под футболку Стайлза, чувствуя, как напрягается его живот. Он с нежностью огладил талию, приподнимая футболку все выше и оголяя грудь, а после и вовсе стянув ее, и спустился поцелуями от шеи к соскам, покусывая кожу вокруг них. Дыхание Стайлза сбилось, стало неровным. Скотт оцарапал когтями его пресс, с улыбкой встречая настоящий стон. — Любишь пожестче? — Черт, заткнись! Заткнись! Как же я ненавижу тебя. Придурок, — Стайлз застонал громче, когда Скотт слегка покрутил его соски, и, закрыв глаза, хотел отвернуться, но Скотт успел ухватиться пальцами за его подбородок и накрыл его губы голодным поцелуем. Его ладонь забралась в трусы, большим пальцем он огладил головку, и тело Стайлза тут же выгнулось дугой. Он застонал так, словно был готов кончить прямо сейчас, от одного прикосновения. Скотт заулыбался шире. Он отодвинулся, стянул с себя одежду, а потом раздел и Стайлза, посадив его к себе на колени. — Давай же, — простонал Стайлз, но Скотт долго целовал шею, скользил поцелуями по ключицам и плечам, оставляя засосы, а после обхватил оба члена и скользнул когтями по головкам. Низкие стоны эхом прокатились по комнате. Скотт собрал капли выступившей смазки и резче задвигал ладонью. — Ну же, сделай то, что хотел. Смазанными пальцами Скотт провел по чувствительной коже рядом со сжатым колечком мышц. Стайлз выгнулся всем телом, крепче прижимаясь к нему грудью. Когда он несколько расслабился, Скотт ввел один палец, кусая кожу между плечом и предплечьем, оттягивая ее до синяков. Внутри был так горячо и тесно, и у Скотта не было сил ждать. Почти насухую растянув друга, слушая его утробные стоны, он осторожно вошел в него, поймав сорвавшийся с губ Стайлза крик своими губами. Дав ему время привыкнуть, Скотт без нежностей стал входить до упора , жестко и жадно. Каждый толчок отдавался слабой болью, Стайлз ярко ощущал его член в себе, вздрагивая и стеная от любого движения. — Еще, Скотт, ну, — хрипел он и уже сам настойчиво поцеловал Скотта, ногтями царапая его спину. Скотт повалил Стайлза на кровать, увеличивая темп. Толчки стали более резкими и не скоординированными. Руки Стайлза сжимали его ягодицы, подтрунивая. Член Скотта задергался внутри в предвкушении оргазма, он несколько раз менял угол, пока не попал по простате. Когда он обхватил член Стайлза, тот только и успел прошептать: — Нет, Скотт, не надо… Я почти… Он излился в ладонь Скотта. Скотт сделал еще несколько толчков, и кончил следом, не сдержавшись от ощущения сжимающейся от оргазма тесноты. Уставшие, но удовлетворенные, они легли рядом друг с другом, стараясь не касаться вспотевшими телами. — Придурок, — бессильно и беззлобно сказал Стайлз. Скотт спокойно выслушивал его проклятия, дожидаясь, пока тот не успокоится и не ляжет на место. Когда Стайлз задремал, Скотт позволил себе обнять его и, поцеловав шею, прошептать, как же сильно он его любит.