Регенерация

В комнате было почти совсем темно – на улице смеркалось, и лучи заходящего амойского солнца почти не проникали сквозь грязное оконное стекло. Типичная цересская квартира – обшарпанные стены, полуразвалившаяся древняя мебель… На видавшем виды двуспальном диване, аккуратно укрытый драным одеялом до пояса, лежал светловолосый мужчина. Лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела и с безучастным выражением глядя в почти неразличимый в полумраке растрескавшийся потолок – казалось, его не волнует ничто на свете. Бесстрастное лицо – словно вырезанное из белоснежного алебастра гениальным скульптором. Почти немигающие светло-голубые глаза. Расплескавшийся по подушке водопад золотистых волос – не слишком ухоженных, и всё равно чересчур роскошных для этой грязной цересской квартирки. Бухнула дверь, в прихожей послышались шаги – и мужчина рывком сел на кровати, мгновенно подобравшись, как тигр перед прыжком, и сжавшись, словно в ожидании удара. В голубых глазах мелькнул неподдельный страх… - Ясон, это я, - негромко окликнул из прихожей хрипловатый голос. Страх в глазах Ясона исчез, и он начал медленно опускаться обратно на диван. - Испугался? – дверь открылась пинком ноги, и в комнату, обеими руками прижимая к груди два объёмистых пакета, вошёл смуглый черноволосый парень. - За кого ты меня принимаешь, Рики? – от недавнего страха не осталось и следа – и тому, кто его не видел, было бы трудно не поверить в написанное сейчас на лице Ясона холодное скептическое удивление. Рики фыркнул и покачал головой. Затем грохнул пакеты на стол и принялся выгружать их содержимое. - Как ты? – немного помолчав, спросил он – и, не дождавшись ответа, скользнул взглядом по одеялу, по-прежнему укрывавшему Ясона до пояса. – Как ноги? Ясон тоже немного помолчал. - Регенерация проходит успешно, - наконец сказал он ничего не выражающим голосом. – Скоро её процесс завершится, а немного погодя я смогу встать на ноги. - Больно, наверно, жутко? – тише и мягче, чем перед этим, спросил Рики. - Я – совершенное творение Высшего Разума, - отчеканил Ясон. – Я умею подавлять боль. – Помолчал – и внезапно добавил почти мягко: - Не волнуйся. Рики набрал в грудь воздуха, явно собираясь что-то ответить – но так ничего и не сказал. Разгрузил пакеты, почти ощупью прошёл к стене и щёлкнул древним переключателем – под потолком вспыхнула тусклая лампочка. - Я пожрать принёс, - сказал он, возвращаясь к столу. – Помочь тебе сесть? Ужинать будем. - Рики, ты худшего мнения о моём состоянии, чем оно есть на самом деле – я вполне могу сесть сам, - наставительно произнёс Ясон, подкрепляя свои слова действием. – И – ты же знаешь, что я свободно могу несколько дней обходиться без еды… - Ты можешь, а я не могу! – голос Рики повысился до крика. – И не собираюсь жрать один – в то время, как ты лежишь и смотришь так, как будто тебе реально на всё пофиг! И – ты думаешь, я зря нормальную еду доставал? Не полуфабрикаты дерьмовые, еду, у которой вкус есть… Ты думаешь, мне легко было её достать? Тебе-то оно, конечно, тоже дерьмо – но если сравнить с тем, что у нас в Цересе обычно жрут… Ясон вскинул руку, прерывая поток слов – и внезапно улыбнулся. Мягко и почти любяще. - Тихо… Я поем. Правда, - сказал он. Взял длинными пальцами кусок, что протянул ему Рики, и поднёс ко рту. Иногда мне хочется тебя ударить. За эту твою грёбаную показную невозмутимость – ага, как же, ты умеешь подавлять боль, даже когда у тебя заново отрастают оторванные ноги, и тебе пофиг, что ты, бывший Первый Консул, вынужден торчать в вонючей цересской дыре, дожидаясь моего возвращения и вздрагивая от каждого шороха… Нет, конечно, ты совсем не боишься! Ты ведь не способен на такую эмоцию, как страх, да, лучший из блонди? Но я-то вижу, как ты дёргаешься каждый раз. Ты боишься, Рагон тебя побери – боишься Танагуры, в которой не так давно был главным, боишься, что за тобой придут… Иррациональный страх, да? Ведь так ты это называешь – в те минуты, когда признаёшь перед самим собой? На самом деле тебе нечего бояться. Я так думаю – нет, я хочу так думать… Танагура от тебя отреклась. Когда ты бросился спасать меня. Мы оба об этом знаем – хоть и предпочитаем не обсуждать. Ты ведь всё равно не потерпишь от меня жалости, верно? А вообще – там, у себя, тебе бы, наверно, было легче. Там тебе вряд ли пришлось бы терпеть боль при восстановлении ног; тебе мог бы помочь хоть бы и тот твой друг – тот зеленоглазый, что вечно смотрел на меня так, словно мечтал изучить под микроскопом… А пропади оно всё пропадом. Я до сих пор не знаю, как мне удалось тогда тебя вытащить – хоть и ног по колено лишился, а всё равно тяжеленный… И – хотел бы я забыть, как выглядели твои ноги в том месте, где их оторвало. Может, тебе тоже не хочется думать о том, каким я стал – а, Ясон? С тех пор у нас ни разу не заходила речь о сексе… да и какой секс, когда ты ежесекундно преодолеваешь боль, восстанавливая ноги? По ночам я ложусь рядом с тобой – и всё. Даже не обнимаю. Хоть и хочется. Знаешь, Ясон, мне тоже поначалу было паршиво. Чертовски паршиво. До сих пор не до конца зажило – чёртов Гай, чтоб его… И я тоже старался делать перед тобой морду кирпичом – фигня, дескать, всё со мной нормально. В чём-то мы с тобой похожи, а? Что ж. Ты восстановишься. Я – нет. Мне сейчас тоже не хочется откидывать твоё одеяло и смотреть, что под ним – но твои ноги восстановятся… А действительно ли ты сейчас целиком поглощён восстановлением ног и подавлением боли, или тебе тоже неприятно смотреть на то, каким я стал – и каким останусь – об этом я стараюсь не думать. Сейчас это всё равно неважно. Да хоть бы и не сейчас… Пофиг. Я вытащил тебя чуть ли не из огня – и не отдам никому. Хоть бы и твоей Танагуре. И даже если бы твои ноги не могли восстановиться – всё равно бы не отдал. Иногда мне хочется тебя ударить. Или хотя бы наорать, встряхнуть за плечи… За это твоё показное безразличие. За то, что ты делаешь вид, что всё так, как и должно быть. Но знаешь, Ясон? Рагон тебя побери – ты научился улыбаться. Не той своей самодовольной ухмылочкой, за которую мне всё время хотелось выбить тебе зубы. А нормальной, мать её так, человеческой улыбкой. А раньше – не умел…

***

Эниф жался в уголке возле стойки, поглядывая на посетителей бара сквозь висящие в воздухе клубы сигаретного дыма. Под потолком вращались лопасти древнего вентилятора, но дым они почти не рассеивали – он был настолько плотным, что от него першило в горле и слезились глаза. Эниф моргал, оглядывая помещение «Depraved», и изо всех сил гнал прочь жалость к самому себе. Воспоминания о том, как он был дорогим петом, выпускником Академии… и как потом, став слишком взрослым и надоев своему хозяину, скатывался всё ниже и ниже… через мидасские бордели – сначала элитные, потом те, что поплоше… …И вот теперь – монгрельский бар. Финиш. Эниф уговаривал себя, что ему ещё повезло. Бармен позволяет ему крутиться здесь, подыскивая клиентов – за то, что в это же время он бесплатно работает официантом. Когда-то он с презрением фыркнул бы, что это работа для фурнитуров… когда-то он вообще не умел работать, даже мысли бы об этом не допустил… А о том, как обращались с ним некоторые из клиентов, лучше было вообще не думать. И то, что он давно уже ублажал их не за деньги, а всего лишь за еду и ночлег, было далеко не самым страшным. Очень часто он не получал за секс вообще ничего… а нередко – отлёживался потом по несколько дней… чуть ли не в куче мусора… Впрочем, сегодня посетителей в баре было не слишком много, и особо буйных среди них не наблюдалось – кажется, можно, по крайней мере, надеяться, что не достанешься компании, которая с хохотом пустит тебя по кругу, а потом вышвырнет за дверь… …а что касается потенциального клиента на сегодняшнюю ночь, то Эниф весь вечер присматривался к сидевшему за одним из столов и, похоже, вознамерившемуся напиться до бесчувствия высокому худому парню со стянутыми в хвост длинными тёмно-русыми волосами и пустым левым рукавом. Вначале с русоволосым были ещё трое – и если Эниф не ошибся, то он был среди них главным. Когда они уходили, то пытались утянуть его за собой, но он помотал головой и, судя по всему, сказал, чтобы они шли без него. Пару минут они его, похоже, уговаривали – но в итоге всё-таки ушли. А их однорукий вожак остался пить дальше. Пил он стакан за стаканом – значит, деньги у него были. Может, удастся раскрутить не только на еду и постель, но и на пару монеток?.. И тихий, молчаливый – может, добрым окажется, ни бить не будет, ничего… …И вообще – из тех, кто был в баре сегодня вечером, однорукий казался Энифу лучшим вариантом. Поэтому, принеся ему очередной стакан со стаутом – монгрел в знак благодарности мотнул головой – Эниф решился. - Привет, - протянул он самым сексуальным голоском, на какой был способен, и провёл кончиками пальцев по здоровому плечу монгрела. – Не хочешь немного развлечься? - Что? – тот резко вскинул голову и взглянул на Энифа. Серо-голубые глаза смотрели совершенно осмысленно – и не скажешь, что столько выпил – но в их глубине притаилось что-то, заставившее бывшего пета сжаться. Тоска, боль… безумие?.. Не лучше ли было выбрать кого-то другого… неужели он опять ошибся?!.. Ошибки при выборе клиентов обходились Энифу дорого – но пути назад уже не было. - Я могу согреть твою постель, - продолжал он, стараясь улыбаться как можно соблазнительнее. – Я многое умею… и возьму совсем недорого… Лицо монгрела буквально перекосило; то ли от отвращения, то ли от сильной боли – Эниф не мог понять. - Бывший пет? – медленно выговорил он, окидывая его взглядом. Да, похоже, он и впрямь ошибся… но отступать некуда… - Разве ты не хочешь узнать, чему меня учили в Академии? – прошептал он, и попытался коснуться груди монгрела, видневшейся в широком вырезе рубахи – но тот, резко поднявшись, кинул на стол плату за выпивку и сдёрнул со спинки стула свою куртку. - Я не нуждаюсь в твоих услугах, - бросил он Энифу, и повернулся к выходу. В другой раз Эниф бы, может, и отступил – в конце концов, можно было радоваться уже тому, что русоволосый отказал ему, не ударив и даже никак не обозвав… Но в этот момент в дверь ввалились трое гогочущих парней – а достаться им Энифу не хотелось совершенно. - Пожалуйста, - уже не пытаясь подпустить в голос обольстительности, горячечно залепетал он, и схватил несостоявшегося клиента за локоть единственной руки. – Я не попрошу у тебя денег, совсем… ты меня только покорми немножко, и переночевать дай… а я правда многое умею, я всё сделаю, что ты скажешь… Лицо монгрела снова скривилось, снова от боли. - Пойдём, - сказал он почти мягко. Осторожно высвободил руку из пальцев Энифа и, не оборачиваясь, широкими шагами направился к выходу. Обрадованный Эниф, стараясь не отставать, быстро засеменил следом. Догнав монгрела, он сделал попытку обнять его за талию – клиент, как-никак; тот покосился, но руку не сбросил. Несколько кварталов они шли молча; Эниф почти бежал трусцой, поспевая за размашистым шагом клиента. - Меня Эниф зовут, - робко заговорил он, наконец отважившись на попытку познакомиться поближе. – А тебя как? - Гай, - коротко ответил монгрел. И снова намертво замкнулся в себе. Дома Гай первым делом выложил на стол полуфабрикаты и выставил две бутылки стаута. - Будешь? – спросил он, показывая Энифу бутылку. Эниф кивнул, тихонько сказал «Спасибо» и взял бутылку. Он по-прежнему чуть-чуть побаивался – впрочем, в Цересе не было такого клиента, которого бы он не боялся совсем – но всё больше убеждался в том, что этим вечером сделал правильный выбор. Едой с ним – судя по тому, как Гай разрезал полуфабрикаты и раскладывал их на две кучки – собрались делиться на равных; да ещё и выпивку предложили, что вообще бывало крайне редко… Кажется, клиент попался и впрямь добрый. Немножко пугает только его угрюмая молчаливость – и странно то, что он совершенно не выказывает сексуального интереса к своему приобретению на эту ночь – но это ничего. Уж за такое-то обращение Эниф расстарается как может – а возбуждать и ублажать он умеет хорошо, в Академии был далеко не из последних… - Ты не ешь так быстро, - сказал Гай, хмуро глядя, как Эниф с жадностью набросился на еду. – Помедленнее. Так больше насытишься. Эниф послушно сбавил темп и заискивающе пропел: - Ты такой добрый… Гай сжал зубы – было видно, как напряглись у него челюсти – и отвернулся. Да как же с ним себя вести? Ни так, ни эдак… Сам Гай не столько ел, сколько пил – по-прежнему не выказывая явных признаков опьянения; а вот у Энифа голова закружилась после первого же глотка стаута. С горем пополам осилив чуть меньше половины бутылки – больше из боязни рассердить клиента – он осторожно поставил её на стол; перед глазами всё плыло, и он боялся, что если выпьет ещё чуть-чуть, то забудет всё, чему его учили – и тогда Гай точно вышвырнет его на улицу. - Больше не будешь? – спросил Гай, кивнув на бутылку. - Я больше не могу, извини… - пискнул Эниф; но Гай, вопреки его опасениям, не рассердился – а только молча забрал недопитую бутылку и осушил её несколькими большими глотками. И эти полбутылки, похоже, оказались критическими – Гая наконец развезло. Он наклонился вперёд, опёршись рукой о стол и глядя на Энифа в момент помутневшими глазами – и начал сбивчиво, заплетающимся языком говорить. - Добрый я, да? Накормил, напоил… Я – чудовище, монстр… Хуже твоих хозяев, хуже всех… Я его убил – убил единственного, кого любил, того, кто был мне дороже всего на свете… Сначала своими руками искалечил, а потом всё равно что своими руками убил… А думал, что спасаю… А спасать было не надо – он любил его, понимаешь?! И тот его тоже… А они не могли друг друга любить! Тот вообще не мог быть… способен… на любовь! Не могли – но любили… А я не знал… Я хотел его спасти… Сам погибнуть, а его спасти… А теперь я живой – калека – а он мёртв… Захотел умереть вместе с тем, не хотел… жить без него… А я не знал… Эниф кое-как встал, опрокинул стул, споткнулся – стаут ему пить всё-таки было нельзя – но всё же добрался до клиента и залез к нему на колени. Стянул с плеч рубашку, начал гладить по груди, уговаривать – что ты, ты ни в чём не виноват, ты хотел как лучше… Он понятия не имел, о чём они говорят, и действительно забыл всё, чему его учили в Академии – но, похоже, Гаю именно такое утешение и требовалось. Вначале он попытался оттолкнуть вцепившегося в него Энифа, спьяну не смог сделать этого одной рукой – но потом в ответ на очередное «Ты не виноват…» пьяно всхлипнул «Правда?» и начал рассказывать уже о другом. - Я решил… наша банда, его банда… Я возглавлю их вместо него, наберу ещё… новых ребят… Я сумею! В память о нём… Мы снова прославимся… Он был бы рад, я знаю… несмотря ни на что… - Да, да, - шептал ничего не понимающий и тоже пьяный Эниф, стягивая с русых волос потрёпанную резинку и целуя мокрое от слёз лицо. – Ты обязательно сможешь. В память о нём. Ты самый лучший. Ты будешь самым крутым вожаком… Наконец Гай перестал нести околесицу и стал отвечать на поцелуи. Секс у них всё-таки получился – сначала прямо здесь, на кресле, а потом и в постели. Потом, кажется, Гай один раз назвал его каким-то смутно знакомым именем. А потом Эниф вообще ничего не помнил. Неприбранную комнату заливал серый свет амойского утра. Вскинувшись ото сна, Эниф поискал глазами клиента – Гай сидел в кресле, подперев единственной рукой голову. Мучился, наверно, с похмелья. Он был обнажён до пояса, неубранная в хвост пепельная грива рассыпалась по плечам – и сейчас, при свете и на трезвую голову, увечье было видно особенно хорошо. Впрочем, Эниф, украдкой разглядывая своего вчерашнего любовника, нашёл его даже привлекательным – не красавец, конечно, но вполне ничего, и отсутствие руки его не портит… Бывали у него клиенты куда похуже – но даже если забыть об этом… Бывший пет поймал себя на мысли, что совсем не отказался бы повторить вчерашнее – причём даже не за еду и ночлег, а просто так. Похоже, Гай почувствовал скользящий по нему взгляд Энифа – и поднял голову. - Проснулся? – спросил он. – Есть будешь? Завтрак ему обычно не предлагали… Давно отвыкший от регулярного питания Эниф был сейчас даже не особенно голоден – но решил поесть хотя бы впрок. Кто его знает, когда выпадет следующая возможность. - Я тебе вчера никаких глупостей не наговорил? – резковато спросил Гай, когда они завтракали такими же, как вчера, полуфабрикатами, и отвратительным суррогатным кофе, казавшимся сейчас Энифу райским нектаром. – Я плохо помню… что было после того, как мы домой пришли… Эниф поспешно замотал головой. - Нет… Ты ничего не говорил… Накормил меня. И выпить дал. А потом мы сексом занимались, - он улыбнулся, давая понять, что ему было приятно. – И всё. - Хорошо, - Гай кивнул и, кажется, немного расслабился. – Поел? Ну… мне сейчас по делам идти надо… - Встал и начал немного неловко натягивать одной рукой рубашку. Эниф представил, как снова окажется на улице. Как пойдёт вечером в «Depraved», будет помогать бармену и подыскивать нового клиента… и неизвестно ещё, кто ему попадётся… Снова голод, холод, неизвестность… насмешки, побои… Утешать Гая по поводу какого-то там погибшего возлюбленного – всё-таки Эниф выпил вчера не так много, поэтому помнил гораздо больше монгрела – было не в пример лучше… И Эниф внезапно сорвался. Вскочил из-за стола, бухнулся на колени, обхватил руками ноги Гая и прижался к ним лицом. - Пожалуйста, не прогоняй меня… я всё для тебя сделаю… Тебе же хорошо вчера было со мной, правда? Ты, может, не помнишь, но тебе было хорошо… я видел… а я ещё много чего умею… Мне некуда идти, я опять буду голодать, меня опять кто-нибудь побьёт, - Гай добрый, если ему такое говорить, он должен сжалиться, - а я, если хочешь, у тебя дома приберусь, пока тебя не будет, - Эниф был далеко не уверен, насколько хорошо справится с фурнитурскими обязанностями, но подумал, что идеальной чистоты монгрел всё же вряд ли от него потребует, - пожалуйста… Реакция Гая оказалась непредсказуема. - Встань! – заорал он с перекошенным лицом, вырывая ноги из хватки Энифа. – Встань, Рагон тебя побери! Не смей передо мной на коленях ползать! Я не грёбаный блонди из грёбаной Танагуры… Он резко отвернулся к окну и вцепился пальцами в подоконник. Плечи дрожали мелкой дрожью. Несмотря на то, что Эниф опять перепугался до полусмерти, он, всё ещё надеясь, что его не выгонят (и по-прежнему не желая, чтобы выгнали), встал, подошёл к Гаю сзади и осторожно коснулся рукой плеча. - Извини, - робко заговорил он. – Я больше не буду. Всё хорошо? - Нет, - голос Гая снова был нормальным – и взгляд, когда он повернулся к Энифу, тоже. – Но это неважно. Ты ни в чём не виноват. Я не причиню тебе вреда… не бойся. - Я… я могу остаться? – спросил Эниф, снова чуточку осмелев. Гай вздохнул, едва заметно усмехнулся и коснулся пальцами его волос. - Можешь, - ответил он. – Не выгоню же я тебя на улицу. Вечером вернусь… еды принесу. А ты пока не выходи никуда – здесь Церес, всё-таки. И… можешь правда прибраться, если хочешь. Всё равно тебе весь день делать будет нечего. - Спасибо! – радостно вскрикнул Эниф. Чуть было не поклонился или не поцеловал руку, но вовремя одумался – и в знак благодарности приподнялся на цыпочки и быстро поцеловал в губы. Гай снова усмехнулся, посмотрел на него почти с жалостью и ушёл. В квартире Эниф кое-как прибрался – хотя любого фурнитура за такую уборку хорошо если не отправили бы на утилизацию. Гай вернулся поздно вечером – и вернулся почти трезвым; стаутом от него пахло совсем чуть-чуть, и нового он не принёс. Коротко поблагодарил за уборку, накормил ужином. Потом они занимались сексом – и на этот раз Гай не произносил никаких чужих имён. А засыпая, Эниф внезапно почувствовал себя почти счастливым.

***

- Ясон, это я… - привычно окликнул Рики, открывая дверь. Заглянул сквозь приоткрытую дверь в комнату. И сердце пропустило один удар – разворошенная постель была пуста. В голове Рики молнией пронеслась уйма мыслей – и главной из них была мысль о том, каким кретином он был, что сбросил со счетов Танагуру и поверил, что она оставит в покое своего бывшего Первого Консула… - Ясон!!! – заорал он, врываясь в комнату и уже будучи полностью уверенным, что орёт в пустоту. …Ясон стоял у окна. Стоял. На ногах. Длинные волосы были тщательно вымыты и расчёсаны, и снова лились на плечи мерцающим водопадом жидкого золота – совсем как в былые дни… Обернулся. Едва заметное удивление на точёном лице – всё то же умелое подавление эмоций… И только жалкие обрывки некогда роскошной одежды, едва прикрывающие совершенное тело – Рики мельком подумал, что непременно надо раздобыть Ясону новую одежду, хоть и сложновато будет на такого-то дылду – напоминали о произошедших событиях. - Рики, что-то случилось? Я наконец-то принял душ и привёл в порядок волосы… - Случилось?! – Рики даже задохнулся от возмущения. – Мать твою, он ещё спрашивает меня, что случилось! Я заглянул в комнату, а тебя на кровати нет… думал, тебя забрали… у меня… А ты!.. Ты на ноги встал, они у тебя восстановились полностью! Это же… это… И делаешь вид, будто ничего не случилось… - Рики, - Ясон медленно отошёл от окна – Рики отметил, что походка у него всё-таки пока что деревянная – подошёл к монгрелу и неожиданно ласково коснулся ладонью его щеки. – Я не хотел тебя напугать. А ноги… впервые мне удалось подняться четыре дня тому назад – но совсем ненадолго. А сегодня – даже сумел сходить в душ… Рики сдавленно всхлипнул, обхватил Ясона за пояс и уткнулся лицом ему в грудь. Ясон положил руку ему на голову, медленно провёл по волосам – непривычное объятие, непривычная ласка… - Значит, так, - твёрдо сказал Рики, придя в себя и отстранившись от Ясона. – Праздновать сейчас будем. Это, конечно, не твоё танагурское вино… - он водрузил на стол две бутылки стаута. Ясон усмехнулся, повертел бутылку в руке – но не отказался… - …Рики, - негромкий голос Ясона вывел Рики из лёгкого дурмана, в который погрузил его стаут. Рики сидел в кресле, Ясон полулежал на диване – и при взгляде на блонди было совершенно непохоже, чтобы стаут подействовал на него хоть чуть-чуть. Впрочем, что на них, элитников, вообще действует… - Да? – Рики выпрямился в кресле, усилием воли заставляя мозги проясниться. - Иди сюда. - Что… - Ты не понял?.. – Ясон улыбнулся, и в улыбке промелькнула прежняя насмешка. Рики понял. Понял настолько, что протрезвел почти полностью. - Ясон, ты что, не помнишь? – глухо спросил он. – Я – не ты, у меня ничего не восстановится… я теперь… всё равно что фурнитур… - Ты думаешь, мы не обойдёмся без твоего члена? – невозмутимо парировал Ясон – и Рики сам удивился тому, что эти слова даже не вызвали у него вспышки ярости. – Или считаешь, что я получу удовольствие сам, но не сумею заставить испытать оргазм тебя? И не пытайся врать, что после того, что сделал с тобой твой сумасшедший бывший, ты больше меня не хочешь. Думаешь, я не замечал, какими глазами ты время от времени смотрел на меня даже тогда, когда я лежал здесь, не в силах пошевелиться? Рики молча смотрел на Ясона, не в силах произнести ни слова. Во рту пересохло; кровь оглушительно стучала в ушах и приливала к промежности, вызывая ноющую боль в недавно заживших шрамах – но даже эта боль не в силах была погасить нахлынувшее желание. Впрочем, боль не гасила у него желание никогда, только обостряла его – ещё в те первые три года в Танагуре, когда он почти не разделял их… - Иди сюда, - повторил Ясон почти с нежностью. – Подойди сам. Иначе я встану – и, несмотря на то, что я ещё не слишком уверенно хожу, не думаю, что ты сумеешь от меня убежать… Рики неуклюже поднялся с кресла. Попытался сглотнуть несуществующую слюну, облизал пересохшие губы. И шагнул к дивану. - Рики. Ты спишь? - Сплю… Сплю, конечно! – сонно проворчал Рики, делая попытку повернуться на другой бок и спать дальше. Ясон оказался прав: вчера он действительно сумел заставить его испытать оргазм –не один и не два раза. Как всегда. И хотя этот сухой оргазм был непривычен, Рики чувствовал себя по-настоящему счастливым – причём не столько из-за того, что способен испытывать его, несмотря на своё увечье, сколько из-за того, что Ясон его по-прежнему хочет. Чёрт, несколько лет тому назад для него была бы дикой сама мысль, что он когда-то будет счастлив из-за этого… Впрочем, измотанным после секса он чувствовал себя тоже совсем как в былые дни. Даже несмотря на то, что вчера Ясон обошёлся с ним – надо отдать ему должное – куда мягче, чем обычно. - Так просыпайся. Уже светает. И нам надо поговорить. - О чём ещё поговорить? – сердито буркнул Рики, с трудом разлепляя глаза. - Мне нужна работа. - Что?! – Рики окончательно проснулся и даже приподнялся, в изумлении глядя на любовника. - Мои ноги полностью восстановились. Я не могу позволить тебе всё время себя содержать. К тому же, мне не хватает пищи для мозга. - Ну, и где ты планируешь найти работу? Пару секунд Ясон молчал. А потом спокойно произнёс: - Свяжись с Катце. - Ясон, ты уверен? Прежде он работал на тебя… - …а теперь пусть найдёт работу для меня. – Помолчал и добавил: - Он единственный, кому мы можем доверять. - Думаешь, его влияние не уменьшилось? После твоего исчезновения. - Думаю, не уменьшилось, - сказал Ясон, и едва заметно усмехнулся. – Это же Катце.

***

Привидение стояло в дверях, и явно не собиралось исчезать. На вид ничего сверхъестественного в нём не было – ни мёртвенной бледности, ни потустороннего сияния… всё та же смуглая кожа, неровно подстриженные и взлохмаченные чёрные волосы… чёрная майка и джинсы… Вот разве что похудел немного – по линии щёк заметно. Не отрывая напряжённого взгляда от сидящего за столом Катце, привидение облизало губы. Катце последовал его примеру. Губы оказались пересохшими, и глава чёрного рынка мельком подумал, не переборщил ли он сегодня с количеством опиумных сигарет. - Ты меня не узнаёшь? – хрипло спросило привидение. - Узнаю, - ответил Катце, и его голос – обычно мягкий и вкрадчивый – тоже прозвучал хрипло. - Я боялся, что ты сменил код, - продолжало привидение. – Или офис. Или ещё что. Что я тебя не найду. Катце постарался как можно незаметнее перевести дыхание. Привидения не могут бояться смены кода или офиса. Значит, живой. Значит… - Ты всё-таки ушёл с Дана Бан, - тихо произнёс он – не обвиняя, просто констатируя факт. – Всё-таки… - Ушёл, - Рики с вызовом вскинул голову, став совсем прежним. – И, между прочим, вытащил оттуда Ясона. Сердце брокера пропустило один удар. Так, спокойно. Достать сигареты. Закурить. Привычные движения успокаивают. Должны успокоить, мать их… - Рики, ты сядь, - сказал он, и сам удивился тому, насколько ровно удалось прозвучать его голосу. – Значит, тебя прислал Ясон? - Да, - Рики опустился в кресло, закинул ногу на ногу – он тоже изо всех сил старался вести себя как ни в чём не бывало. – Он… он сейчас у меня дома. В Цересе. У него восстановились ноги. Он не хочет возвращаться в Танагуру. И просил, чтобы ты дал ему работу. Пауза. Как же много всего для одного вечера… - Если, конечно, это… в твоих силах, - добавил Рики. - В моих, - коротко подтвердил Катце. – Что ж… пусть приходит. Я что-нибудь для него придумаю. Как же всё-таки трудно сохранять невозмутимость… - Спасибо, - Рики кивнул, и поднялся. – И… мы рассчитываем, что ты… я, конечно, не знаю, насколько ты теперь связан с Танагурой… - Чёрный рынок всегда был под властью Стального Города, - Катце хмыкнул, и стряхнул с сигареты пепел. – Можешь передать Ясону, что я выполняю распоряжения нового Первого Консула… Рауля Ама. Думаю, ты его тоже помнишь. - Да мне-то что, - пожал плечами Рики, в памяти которого на миг снова всплыл зеленоглазый блонди. – Но Ясону я передам. - Рики, - Катце не отрывал взгляда от монгрела, словно всё ещё боялся, что тот в любую секунду может растаять в воздухе, - а тебе работа не нужна? - Мне? – Рики выглядел растерянным; казалось, подобного вопроса он не ожидал. – Ну… нужна, если предложишь… - Предложу. И… не беспокойтесь. Оба. Вашей безопасности ничто не угрожает. - Спасибо, - повторил Рики, заметно расслабившись при последних словах Катце. Шагнул к дверям, и через пару секунд обставленный в чёрных тонах офис принял свой обычный вид. Будто ничего и не было. Будто мир не перевернулся вверх ногами в очередной раз.

***

Рики подкурил от окурка следующую сигарету и снова заметался по комнате. Ясона не было давно. Очень давно. Монгрел сделал очередную глубокую затяжку, пытаясь успокоиться – но не помогали ни сигареты, ни попытки убедить себя, что с Ясоном ничего не могло случиться. Катце не мог его предать. Не мог… «Я выполняю распоряжения нового Первого Консула…» Рауля Ама. Зеленоглазого блонди. Когда-то – хозяина Мимеи… и вроде как друга Ясона… Вроде как. Но Ясон ведь сам захотел обратиться к Катце? Значит, верил ему? Значит, Катце не мог… Но люди меняются. Изменился же в своё время Гай – прежде Рики и подумать не мог, что Гай способен причинить ему вред… Так почему не мог измениться Катце?.. Рики чертыхнулся, смял в служившей пепельницей жестянке недокуренную сигарету – и, пару мгновений покусав губы, раскурил новую. И в этот момент хлопнула дверь – и послышались медленные шаги в прихожей. Шаги, которые невозможно было перепутать ни с чьими – после регенерации ног походка у Ясона всё ещё была неидеальной. Рики глубоко вздохнул и едва удержался от того, чтобы не расхохотаться в голос от облегчения. Так, он просто стоит и курит. Он совершенно не волновался… - Опять продымил всю комнату, - раздался за спиной знакомый спокойный голос. – Дышать же нечем. - Будешь мне указывать… - привычно проворчал Рики, оборачиваясь – и сглотнул. То, что Ясон был в новой одежде – причём совсем не в той, которую носили в Цересе – его не удивило ничуть. А вот причёска… Водопада золотых волос – признака блонди из Танагуры – больше не было. Ясон был коротко подстрижен, и, хотя цвет и структура волос остались прежними, выглядел – да, чёрт побери, выглядел совсем другим человеком. Очень высоким и чертовски красивым, да – но за представителя амойской элиты такого не примет никто. Элита из Танагуры не носит коротких волос. Как всё просто. И как, оказывается, сразу меняется восприятие… - Сильно изменился? – Ясон слегка улыбнулся и провёл рукой по коротким золотистым волосам. - Я бы тебя всё равно узнал, - заметил уже пришедший в себя Рики. – Хоть что ты с собой сделай. - Ты – да. Но зато меня не будут узнавать на улицах Мидаса… да и Цереса, если уж на то пошло – та куртка с капюшоном, что ты для меня раздобыл, долго бы служить прикрытием не смогла. Ну, да. А слухи в Цересе распространяются быстро… даже слишком быстро. Рики и сам старался не мелькать в людных местах и не сталкиваться с теми, кто мог его узнать – разговоров об очередном возвращении Рики Дарка ему не хотелось совершенно. - А также во мне не узнают блонди те, с кем мне придётся иметь дело по поручению Катце. Кстати, он сказал, чтобы завтра к нему пришёл ты… - Ясон внезапно шагнул к Рики и сжал его в объятиях. – Не волнуйся, - добавил он непривычно мягко. – Со мной ничего не случится. Рики не стал врать, что не волновался – всё равно было понятно, что Ясон этому не поверит. Поэтому он просто обнял блонди в ответ, и некоторое время они стояли молча. - Куда волосы дел? – спросил, помолчав, Рики, по-прежнему не выпуская Ясона из объятий. - Волосы? – в некотором замешательстве переспросил Ясон – казалось, этот вопрос его искренне удивил. – В утилизатор, естественно. - Жаль, - ответил Рики, изо всех сил стараясь говорить серьёзно и не расплыться в ухмылке. – Можно было бы продать на парик. Отхватили бы с руками. - И ни у кого при виде такого товара не возникло бы никаких лишних мыслей? – парировал Ясон – и улыбнулся. Рики уставился на него во все глаза. Пытаясь осознать тот факт, что блонди не только понял, что он шутит, но и пытается шутить сам. - Ты голодный? – спросил он, чувствуя, что всё-таки начинает улыбаться – глупо и неудержимо. - Нет, - сегодня Ясон, вопреки обыкновению, не стал поучать Рики, что вполне может обходиться без еды. – А ты? - Тоже нет. Я уже поел. Тебя не дождался. На самом деле Рики почти весь этот день прожил на одних сигаретах – от тревоги за Ясона ему кусок в горло не лез – но сейчас аппетита по-прежнему не было. Было только какое-то совершенно дурацкое и непривычное ощущение счастья. - Тогда пошли в постель, - Ясон улыбнулся своей новой, непривычной улыбкой, и провёл ладонью по щеке Рики. - Что, не терпится? – Рики фыркнул. Как же всё-таки странно, - подумалось ему, - разговаривать с Ясоном… вот так вот. Вот так просто. Без постоянного желания (тщетного, разумеется) съездить ему по роже. Не как с представителем ненавистной элиты, не как с ненавистным хозяином. А как… практически – как с партнёром. Которого не только хочешь; с которым можно и пошутить, и поддразнить его, когда он хочет секса… за которого волнуешься, когда он уходит по делам… - Не дерзи, - парировал Ясон – но улыбка с его губ не исчезла, и былого холода в голосе не было. - А то что? – Рики насмешливо прищурился. - А то отнесу в постель на руках. А итог всё равно будет один, - Ясон нарочито медленно провёл ладонью по спине Рики, спустился на ягодицы и слегка сжал их сквозь плотную джинсовую ткань. Скользнул рукой по бедру монгрела, бережно погладил плоскую поверхность джинсов спереди, тревожа шрамы под ними… Рики коротко простонал, чувствуя, как снова вспыхивает в теле желание, смешанное с болью. Ехидничать резко расхотелось – и он просто обхватил блонди за шею и потянулся его поцеловать.

***

Переходы… переходы… кабины сверхскоростных лифтов… С поклоном отступающие в сторону – как же, гость Первого Консула – молчаливые фурнитуры, при виде которых по спине пробегает противный холодок воспоминаний… От тишины звенело в ушах, и в те моменты, когда Катце ступал не по коврам, ему казалось, что собственные негромкие шаги отдаются гулким эхом. Проклятье. Он боится встречи с Раулем – боится едва ли не впервые. Даже когда они ещё не были близки, даже когда глава чёрного рынка впервые шёл на встречу с новым Первым Консулом – даже тогда он не боялся. Катце знал – ему нечего опасаться, что Рауль захочет его заменить. Он умён и верен Танагуре… и найти ему достойную замену не так-то легко. Что ж – вполне себе повод для гордости. А потом… потом произошло то, чего не ждали они оба. Поначалу их сблизили воспоминания о Ясоне, воспоминания о том, кто был недосягаем для них обоих, и кого они оба любили – каждый по-своему. А затем тень Ясона перестала стоять между ними – и теперь не стояло ничего, кроме любви. Непривычной, взаимной любви. Когда к Катце призраком прошлого пришёл Рики, сперва брокер боялся встречи с Ясоном – но увидев его, ощутил только искреннюю радость, что тот остался жив и сумел восстановить ноги. Не было больше ни Ледяного Блонди, чей взгляд заставлял замирать в сладком ужасе юного фурнитура, ни того Ясона Минка, чей образ долго не давал покоя главе чёрного рынка. И Катце понимал, что изменился не Ясон – изменился он сам. Точнее – его изменил Рауль. Катце усмехнулся, подумав, что в этом случае главному нейрокорректору Танагуры не пришлось даже прибегать к помощи техники. Но достаточно ли ему самому удалось изменить Рауля? Как тот отреагирует, узнав, что Ясон жив? Катце понимал, что не скажет. Утаит. Его совесть была бы чиста, не будь Рауль для него тем, кем стал. Ясон и Рики просили его сохранить всё в тайне, так почему он должен выдать эту тайну новому Первому Консулу? Но он чувствовал себя предателем, потому что собирался утаить от того, кого любил сейчас, что жив тот, кого они оба любили прежде. Прозрачная аквамариновая вода в бассейне дышала манящей прохладой. Рауль, полностью одетый, сидел в кресле возле бассейна, спиной к двери; грива роскошных медово-золотых кудрей мерцала в лившемся будто ниоткуда мягком освещении и вызывала привычное желание запустить в неё пальцы. Забыв о своих мыслях, Катце остановился у двери, любуясь картиной. - Ты сегодня задержался, - Рауль не спеша поднялся и обернулся; тепло в изумрудных глазах и едва заметная улыбка на губах смягчали ровный тон голоса. - На сколько секунд? – парировал Катце, подходя ближе, и почувствовал, что его губы тоже растягиваются в улыбке. - Достаточно, чтобы я начал волноваться, - Рауль поднял руку и легко коснулся ладонью щеки Катце. - Волноваться незачем, - Катце поймал руку Рауля и с улыбкой поцеловал прохладную ладонь. – А ты мог бы и раздеться, пока ждал… а? - Может, я должен ждать тебя обнажённым в комнате с прозрачными стенами? Как не прошедший дебюта пет? - Это, - Катце кивнул на бассейн, - вполне сойдёт за комнату с прозрачными стенами. А ты предпочитаешь ждать меня в полном облачении, как перед заседанием Синдиката? - Перед заседанием Синдиката облачения на мне ещё больше. И разве тебе не хочется помочь мне раздеться? - Ты забываешь, что я давно не фурнитур, - усмехнулся Катце, в противоречие своим словам расстёгивая на Рауле застёжки верхнего сьюта. - Я ничего не забываю. Помоги мне раздеться и раздевайся скорее сам. Я… соскучился. - А ты стал нетерпеливым, - чувствуя, что улыбается всё шире, Катце умело и быстро помог разноцветным синтетическим тканям соскользнуть к ногам Рауля, с наслаждением провёл ладонями по бёдрам любовника и принялся за собственную одежду. – Поддаёшься эмоциям, а, господин главный генетик? - Молчи уж, - почти прошипел Рауль, жадно следя за движениями Катце. – Я же сказал, что заждался. Катце усмехнулся и, краем глаза любуясь обнажённым Раулем, поспешно стащил с себя остатки одежды и шагнул к любовнику. - Пошли… Мраморная плитка приятно холодила ступни; прохладная вода освежала тело, не остужая, впрочем, нарастающего жара внутри. Зайдя в бассейн по грудь, Рауль обернулся к Катце, положил руки ему на бёдра и притянул к себе. Катце осторожно убрал золотые локоны с его лица и потянулся к губам… Наслаждаясь глубоким страстным поцелуем и гладя спину и ягодицы Рауля, Катце мельком подумал, что сейчас у них всё просто замечательно. Рауль наконец перестал бояться эмоций – и секса. А сам Катце перестал вспоминать о неполноценности своего тела – особенно в контрасте с совершенным телом блонди. Подумать только – в первые разы он стеснялся перед Раулем раздеваться… Но сейчас это в прошлом. И между ними давно перестал стоять Ясон. Пусть же так и будет… Раулю незачем знать… Незачем. - У тебя всё в порядке? – поднося к губам чашку с жасминовым чаем, спросил Рауль, когда они, уже высохшие после бассейна, сидели за столиком в его апартаментах. - У меня? – Катце нехотя поднял глаза от своего кофе – встречаться взглядом с Раулем в эту минуту не хотелось совершенно, но глава чёрного рынка прекрасно понимал, что если он будет избегать смотреть любовнику в глаза, тот моментально это заметит. – А что, у меня может быть что-то не в порядке? – Он усмехнулся, стараясь, чтобы усмешка казалась достаточно искренней. Какая ирония. Когда ему приходилось врать кому-то другому, он всегда знал, что его ни в чём не заподозрят. Его эмоции всегда были у него под контролем – почти настолько же, насколько и у тех, кому он так или иначе служил всю свою сознательную жизнь. Но в случае с Раулем – тем, кому он непосредственно подчинялся сейчас… …тем, кто был сейчас его любовником… …тем единственным, благодаря кому он наконец избавился от давних безответных чувств к Ясону… …в случае с Раулем всё было иначе. Рауль слишком хорошо чувствовал его настроение – от него Катце не смог бы закрыться, даже если бы хотел. Но с начала их связи у него и не возникало желания закрыться от Рауля – доверие было слишком важно для них… до сегодняшнего дня. До сегодняшнего дня. Что, если, когда Рауль узнает, что Ясон жив, у него снова всколыхнутся к нему чувства?.. Это не недоверие – это просто предосторожность… Это просто боязнь потерять. Потерять Рауля. - Катце, не пытайся выставить меня дураком, - в голосе Рауля послышался едва заметный холод. Проклятье. От Рауля у него действительно не получается ничего скрывать. - У тебя может быть не в порядке что угодно – учитывая характер твоей работы, - продолжал Рауль. Лёгкая чашка из белоснежного фарфора с золотой каймой чуть слышно стукнула о столик. – Как бы хорошо ты не держал всё под контролем… Ты точно ничего от меня не скрываешь? «Что будет, если Рауль всё-таки узнает? Сможет ли он меня простить?» Он не узнает. Если только я сам не решу ему сказать. - Всё в порядке, Рауль, - Катце протянул руку и погладил Рауля по волосам, чувствуя, как мучительно-сладко щемит в груди. – Тебе не из-за чего волноваться. Правда. Рауль улыбнулся – и льдинки в зелёных глазах растаяли. - Смотри мне, - теперь он явно шутил – за последнее время он научился даже шутить… - Мне ведь ничего не стоит проверить тебя на детекторе лжи. Катце улыбнулся в ответ, и у него отлегло от сердца. Всё хорошо. Рауль по-прежнему ему верит. - Не думаю, что вы это сделаете, господин главный нейрокорректор. - Это почему же? – в обрамлённых золотом изумрудах заплясали смешинки. - Вот почему, - тихо ответил Катце. Отставил подальше свою чашку, перегнулся через стол и накрыл губы Рауля долгим поцелуем.

***

Эниф надвинул на глаза выданную Гаем потёртую кепку с длинным козырьком, чтобы скрыть завитки всё ещё прекрасных чёрных волос и хоть немного затенить тонкие черты академического пета, и вышел из квартиры. Сегодня утром закончился кофе – точнее, та дрянь, которую здесь называли кофе, но Энифу и эта дрянь стала доступна только благодаря Гаю. Гай этот, с позволения сказать, кофе любит – значит, надо его купить; благо, деньги на мелкие траты обретённый благодаря счастливой случайности покровитель ему в последнее время всегда оставлял. Первые дни после того, как Гай разрешил ему остаться, Эниф на улицу носа не высовывал. Он был безумно счастлив, что наконец-то может чувствовать себя в относительной безопасности, не искать каждый вечер партнёра на ночь, не бояться, что достанется ублюдкам, которым лишь бы поизмываться – и желания покидать квартиру Гая у него не было совершенно. Да и было бы что рассматривать в Цересе, в самом деле – даже если забыть об опасностях, подстерегающих здесь бывшего пета на каждом шагу… Потом Энифу начало становиться скучно – но он решил, что лучше маяться скукой в квартире Гая, дожидаясь, пока тот придёт ночевать, чем в одиночку бродить по Цересу. От нечего делать прочитал несколько имевшихся в квартире старых потрёпанных книг – читать бывший пет умел еле-еле, но дни были долгими, а книги на удивление хорошо помогли скрасить скуку. Но наконец книги закончились, и Эниф опять заскучал. Всё-таки невелико развлечение – пялиться в окно цересской квартирки. Впервые он вышел на улицу по просьбе Гая – когда тот, придя домой, внезапно сказал: - Пошли со мной. Поможешь дотащить. – И, видя, что Эниф открыл от изумления рот, добавил: - Что смотришь? Раньше бы я один справился… Спохватившись, что у Гая одна рука, и даже не спросив, что и куда надо тащить, Эниф пошёл с ним. Они пришли на заброшенный склад совсем рядом с домом, Гай о чём-то вполголоса переговорил с двумя находившимися там подозрительного вида парнями, бросавшими на жмущегося в сторонке Энифа любопытные взгляды, и они забрали какую-то коробку. Кое-как дотащили её в три руки домой – Гай чертыхался сквозь зубы, проклиная собственное бессилие, а Энифу, элитному пету, выведенному совсем не для тяжёлого труда, коробка казалась невероятно тяжёлой. Поставили на пол… - Это тебе будет телевизор, - объявил Гай совсем потерявшему дар речи Энифу, распечатывая коробку. – Древний, правда, и вообще чёрно-белый, но всё-таки. Вот только починю его немножко… А то ты тут со скуки крышей поедешь. Эниф не отрывал взгляда от небольшого допотопного телевизора, совсем непохожего на те огромные, во всю стену, визоры, которые смотрел когда-то, и чувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. - Эй, ты чего? – Гай встревоженно смотрел на него. – Чего ревёшь? Что, правда такой тяжёлый был? Надорвал себе что? - Нет… нет-нет, что ты, - Эниф всхлипнул и попытался утереть рукой слёзы. – Всё хорошо, просто… просто обо мне никогда никто не заботился… не как об элитном пете, просто – обо мне… Гай вздохнул, поднялся на ноги – и внезапно привлёк Энифа к себе, позволяя ему уткнуться лицом в грудь. До этого он обнимал его только перед тем, как заняться сексом – и как-то… как-то совсем по-другому. - Ладно, - сказал он наконец. – Хорош реветь. Посмотри лучше, как я его чинить буду – всё тебе развлечение. Да может, и поможешь чем – инструмент какой подать скажу. Телевизор, при всей его допотопности, действительно помог Энифу не так сильно скучать в ожидании Гая – а ещё через некоторое время он спросил, нельзя ли ему выйти на улицу. - Опасно там, ты же знаешь, - ответил Гай. – Но если хочешь – зачем спрашиваешь? Я тебя что – силой здесь держу? Эниф вздохнул. Как объяснить Гаю, что он слишком привык подчиняться, спрашивать разрешения – что это заложено в него генетически? - Я бы днём, - сказал он. – И ненадолго. Ну… купить тебе, может, чего… - Чтобы ограбили за углом, да ещё и отымели? А впрочем… - Гай секунду помолчал, глядя на сникшего Энифа, - днём, пожалуй, и правда можно. Ненадолго только и недалеко. Ну, и… - он снова помолчал, - если вдруг пристанет кто, скажи, что ты с Гаем из Бизонов. Должно помочь, если не совсем отморозки… - Я… с тобой? – недоверчиво пискнул Эниф. Хотя, вроде бы, он действительно вот уже сколько времени был с Гаем, именно эти слова монгрела его почему-то несказанно обрадовали. - Ну, вроде того, - подтвердил Гай – как показалось Энифу, не слишком охотно, но радость бывшего пета это почему-то нисколько не уменьшило. - А тебе… товарищи твои ничего не скажут, если узнают? Ну… репутация и всё такое… Гай откинул голову и расхохотался. Его смех Энифу не очень понравился – в этот момент Гай почему-то стал немного похож на сумасшедшего – но он быстро перестал смеяться и сказал: - Репутация… Нет, она, конечно, здесь есть и значение имеет, чего уж там… Да вот только то, что я у себя бывшего пета поселил и трахаюсь с ним, на мою репутацию в Цересе никак не повлияет. Ещё и скажут, что хорошо устроился… - Тогда хорошо, - сказал Эниф и несмело улыбнулся. Поначалу Эниф выходил из дома с опаской и старался как можно скорее юркнуть обратно в подъезд – но ничего страшного не происходило, и он немного расслабился. Конечно, по особо злачным местам он не шатался (впрочем, понятие «особо злачных» мест в Цересе всегда было относительным), но, во всяком случае, дойти засветло до ближайшей грязной лавчонки и обратно ему удавалось без приключений. В первый раз, правда, парень-продавец с ухмылкой спросил «Откуда у тебя кредиты-то завелись, петик? Что, всё ещё пользуешься спросом, даже платят?», на что Эниф как можно храбрее ответил «Гай дал. Еды просил купить и сигарет». Продавец сощурился: «Гай? Который теперь вожак Бизонов?» Эниф с готовностью подтвердил, и продавец хмыкнул «Неплохо ты пригрелся…», а другой парень, околачивавшийся у прилавка, со смешком добавил: «А то, если вдруг хахаля с двумя руками захочется, перебирайся ко мне – ты ничего ещё, вроде!» Отрезать, что Гай его полностью устраивает, Эниф не посмел, да и воспитание у него было не то – поэтому он робко улыбнулся и ответил: «Если захочется – обязательно». Оба монгрела захохотали в один голос, сигареты и полуфабрикаты Энифу благополучно продали, и он решил, что жить в Цересе и общаться с монгрелами – не всегда так уж страшно. И вот сегодня он собрался в ту же лавчонку за кофе… С парнем ненамного выше себя самого Эниф столкнулся, выходя из лавки – фактически на него налетел, уронив при этом банку с суррогатным кофе ему же на ноги. Густо залился краской, поспешно бросился поднимать банку, сбивчиво лепеча какие-то извинения и уверенный, что сейчас ему врежут так, что отлетит к стене – никакая связь с Гаем не поможет… - Смотри, куда идёшь, а? – проворчал монгрел – совершенно беззлобно, чему Эниф и удивился, и обрадовался. Подняв наконец банку, он выпрямился, взглянул в лицо парня… …и застыл как вкопанный. Даже рот от удивления приоткрыл. Перед ним стоял тот самый монгрел, который был петом господина Ясона Минка, Первого Консула Амои, когда сам Эниф был на вершине своей славы. Тот, о котором шушукались за его спиной все петы Эоса – и завидовали ему чёрной завистью, потому что ходили слухи, что его хозяин сам спит с ним: почему бы иначе с его шеи не сходили засосы, в то время как ни с одним другим петом господин Минк ни разу его не спаривал? Монгрел, которому Эниф смеха ради поставил подножку на его дебюте – то-то забавно будет поглядеть, как навернётся неуклюжая цересская дворняжка – и получил в ответ такой удар по лицу, что потом долго не сходил синяк, и хозяин держал его взаперти. Ещё и сказал, что это послужит ему хорошим уроком, как затевать драки. Сейчас монгрел тоже стал старше, смуглое лицо – по-прежнему красивое, чего уж греха таить – стало ещё более жёстким, но Эниф всё равно узнал его с первого взгляда, хоть и давно уже о нём не думал. Даже имя вспомнил – Рики. Его звали Рики. Они все тогда хихикали, что господину Минку вот-вот надоест чересчур экзотическая игрушка. Через неделю. Самое большее через месяц. Что ж, похоже на то, что так в итоге и случилось – вот только сам Эниф надоел своему хозяину гораздо раньше. Через два года после того, как Рики появился в Эосе. Что ж, всё правильно – он стал слишком взрослым… …а они все, насмехаясь за глаза над диким монгрелом и уверяя друг друга, что он вот-вот снова окажется на улице, даже не задумывались о том, что их по-любому ждёт та же участь. Пусть даже на пару лет позже. Вот только, в отличие от Рики, к жизни за пределами Эоса они будут совершенно неприспособлены… - …Да чем ты обдолбался, что такой тормознутый? Дай пройти, что ли… - Рики мягко отодвинул Энифа за плечо и вошёл в лавку. Не узнал. Действительно – разве его сейчас узнаешь? Монгрел изменился гораздо меньше… наверное. Эниф ещё пару секунд постоял у двери лавки, потом спохватился, что Рики снова наткнётся на него, когда выйдет – и медленно побрёл к дому Гая. Мысли о Рики упорно не шли у него из головы. Когда-то Энифу казалось, что день, когда господин Минк вышвырнет свою собачонку обратно в трущобы, станет днём величайшего триумфа в его жизни, но сейчас, увидев Рики в Цересе, не почувствовал ничего – после того, как схлынуло удивление. Действительно – а что ему? Он жизнью пета никогда доволен не был. Небось только сюда и рвался. И чувствует себя здесь как рыба в воде – вон вид какой уверенный. И от борделя к борделю уж точно не мотался. Вернулся себе в родную среду, вздохнул свободно, прежних товарищей небось каких нашёл… Эниф шёл по раздолбанным булыжникам цересских улиц и понимал, что по-прежнему завидует Рики. Хоть и без прежней злобы. Гай этим вечером пришёл поздно и нетрезвый – впрочем, не мрачный, а какой-то взбудораженно-весёлый, чему Эниф обрадовался. - Кофе будешь? – как можно веселее спросил он, помня, что когда ему пытаются помочь раздеться, Гай терпеть не может, но если подашь кофе, всегда благодарит. – Я сегодня купил. - Молодец, что купил. Но сегодня не буду, - Гай мотнул головой и плюхнулся в протестующе скрипнувшее древнее кресло – то самое, на котором они трахались и в самый первый вечер, и вообще нередко. – Буду стаут. И ты будешь, выпьешь сегодня за мою удачу… Чёрт, в прихожей оставил, а теперь вставать лень, ноги гудят… Будь другом, притащи его сюда, а? И жратву заодно. Эниф опрометью бросился из комнаты, не осмелившись напомнить, что ему к стауту лучше не притрагиваться. Нет, Гай, конечно, вряд ли разозлится – но он сегодня такой весёлый, за удачу просит выпить… не хочется отказываться. Да и в конце концов – что тут страшного, если его и развезёт с пары глотков? Изысков в постели Гай от него всё равно не требует, и идти никуда не надо. - Ты сегодня удачливый, да? – решился спросить он, протягивая Гаю бутылку и устраиваясь со второй на подлокотнике кресла – подлокотники, к счастью, были крепкие, да и Эниф весил не так много. - Ага, - Гай кивнул и стукнул бутылкой о бутылку – металлизированный пластик отозвался глухим звуком. – Всё-таки, может, и хотел бы кто о Бизонах забыть – да хрен у них получится… Ты закусывай, - добавил он, глядя, как Эниф храбро делает большой глоток. – Вон смотри – я мясо настоящее принёс, копчёное… Подумал – на выпивку дорогую чего тратиться, верно? Один хрен. А пожрать иногда и повкуснее чего хочется. Эниф охотно поддакнул и жадно впился зубами в жилистый кусок тёмного, вкусно пахнущего мяса. - Я вот ещё думаю – одежонку бы тебе надо новую, - продолжал Гай. – Куртку, что ли – вон рвань какая… Хочешь новую куртку? Или жилет какой? - Хочу, - ответил Эниф и, окончательно расхрабрившись от стаута, добавил: - Всё хочу. - Будет, - Гай расхохотался, посмотрел на Энифа так, словно собирался потрепать по волосам – но в руке была бутылка, а расставаться с ней ему явно не хотелось. Впрочем, чувствуя, что Гаю хочется прикосновения, Эниф сам наклонился к нему – чуть не свалившись при этом с подлокотника – и поцеловал в мокрые и горькие от стаута губы. - Жалко, что я твою банду не знаю, - внезапно выпалил он. До этого вечера ему и в голову не приходило знакомиться с бандой Гая – казалось, что за время, проведённое в Цересе, общения с монгрелами (кроме Гая, естественно) хватило на всю оставшуюся жизнь – но сегодня всё было по-другому: то ли благодаря действию стаута, то ли по какой другой причине. - Что, хочешь узнать? – Гай засмеялся и отхлебнул из своей бутылки. – А можно, чё… Всё равно слухи уже давно разошлись, что я тебя у себя поселил. И парням моим на тебя глянуть любопытно… С новичками, правда, я тебя знакомить не буду – нахрен, обойдутся – а вот на попойку старым составом можно как-нибудь и притащить… - Старым составом? – заинтересовался Эниф. - Ну да, - Гай кивнул. – Люк, Сид и Норрис. Они в Бизонах были, ещё когда… - он внезапно помрачнел и хмуро закончил: - Когда ещё не я вожаком был. - Ты – самый лучший вожак, какой только может у них быть! – выпалил Эниф, стремясь вернуть Гаю хорошее настроение. – Я уверен. Что-то пыталось вспомниться – что-то, что Гай говорил ему спьяну в их первый вечер… «Наша банда, его банда»… Но вспомнить всё равно не получалось, и Эниф решил не ломать голову зря. - Не подлизывайся, - Гай взглянул на него совсем мрачно, и у Энифа упало сердце. – Знал бы, о чём говоришь… Я не лучший. Лучшим… лучшим был не я. - Но ты всё равно хороший, - робко возразил Эниф, не рискнув спросить, кто же был лучшим. – Ты же… тоже удачливый, у тебя же получается… - Получается, ага, - Гай снова усмехнулся – но на этот раз как-то нехорошо. – Я же теперь кто – псих отмороженный… Что, не слышал, какие обо мне слухи ходят? Не знал даже, к кому в баре лезешь? Эниф попытался вспомнить – да, кажется, что-то он где-то слышал про «Гая из Бизонов», но что именно, вспомнить не мог. Впрочем, цересские слухи он обычно пропускал мимо ушей и особого значения им не придавал – всё равно в удачном выборе клиента они помогали мало, а разборки между бандами бывшего пета не касались. - Ты не псих, - заявил он, решив не говорить, что не помнит слухов – мало ли, вдруг Гай обидится или разозлится. – Психов я навидался, а ты не такой… «А если и псих», - добавил он про себя, вспомнив вспышку ярости, когда бросился перед Гаем на колени, - «то явно не из тех, кого бояться следует». Гай хмыкнул и промолчал. Вид у него был всё такой же угрюмый, и Эниф, решив попытаться хоть как-то отвлечь его от непонятных мыслей, как можно более весёлым тоном спросил: - А представляешь, кого я сегодня возле лавки Дика увидел? - Бывшего дружка? – на этот раз усмешка Гая была уже лучше, и Эниф решил, что выбрал верную тактику. - Да нет! – он энергично замотал головой. – Парня одного… мы с ним одновременно петами в Эосе были… - Ну, почти бывшего дружка, - кажется, теперь Гай даже шутил. - Нет, мы не выступали вместе, - затараторил Эниф, всё больше убеждаясь в правильности выбранной темы. – Ну, выступали один раз, но это не суар был, это был его дебют, и вообще мы тогда подрались… а так его хозяин ни разу не сводил его ни с кем… - Для себя берёг, - сделал вывод Гай. Шутливости в его голосе поубавилось, но Эниф не обратил на это внимания. - Все так говорили, - важно согласился он, радуясь, что они с Гаем друг друга понимают. – Хозяин его очень ценил… я даже удивился, когда в Цересе его увидел… - Всяко бывает, - явно теряя интерес к повествованию, равнодушно бросил Гай – но хлебнувший стаута Эниф не собирался прекращать разговор. - Я его чего запомнил-то – он монгрел, как и ты… Такой скандал был, когда господин Минк его своим петом сделал… Гай резко повернул голову и как-то весь подобрался. - Как его звали? – глухо и напряжённо спросил он сквозь зубы. Эниф невольно отскочил, внезапно пожалев, что начал рассказывать о своей случайной встрече. - Рики, - пискнул он, бледнея. – Ну, он черноволосый такой, смуглый, темноглазый, роста невысокого… Гай одним прыжком вскочил с кресла и схватил его за плечо с такой силой, что хрустнула кость. Эниф мельком подумал, что синяки останутся надолго, но пристально смотревшие ему в лицо глаза Гая – из дымчатых, серо-голубых ставшие сейчас почти белыми – были куда страшнее. «Я же теперь кто – псих отмороженный…» - эхом пронеслось в голове. - Рики… - глухо выдохнул Гай, и из его горла вырвался то ли всхлип, то ли рычание. – И ты говоришь, что видел его? Сегодня? - Ну да… - еле слышно ответил Эниф, не понимая, что происходит, и боясь всё больше. – Гай… мне больно… Словно не услышав этих слов, Гай толкнул его к стене и навис сверху. Побелевшие глаза оставались всё такими же жуткими, и Энифу показалось, что он сейчас от страха потеряет сознание. - Отвечай, чем закинулся сегодня, что так проглючило? Кто тебе какую дурь толкнул? Поймаю придурка – убью на месте… Энифу не к месту вспомнились сегодняшние слова Рики «Да чем ты обдолбался, что такой тормознутый?», и, несмотря на ситуацию, вдруг стало смешно. Да что же им всем сегодня кажется, что он под наркотой? - Гай, я не принимал ничего, правда, - затараторил он, тщетно пытаясь сдержать приступы истерического смеха. – И Рики реальный был, ещё как… Он меня с дороги отодвинул – живой, настоящий… Гай выпустил его плечо и на несколько бесконечно долгих секунд застыл на месте, глядя в пустоту. Потом, даже не взяв куртку, нетвёрдым шагом вышел в коридор, и до Энифа донёсся хлопок входной двери. Наступила тишина. Гая всё не было. Эниф убрал с пола одну из бутылок со стаутом – упавшую на бок и пролившуюся. Вытер едко пахнувшую лужу. Аккуратно поставил вторую бутылку на стол; убрал недоеденное мясо в допотопный холодильник, от которого шума было, казалось, больше, чем от космопорта. Кем же Рики приходится Гаю, что тот так отреагировал на упоминание о нём? Бывший враг? Друг? Любовник?.. А если любовник – партнёр, как говорят здесь, в Цересе – что тогда? Если Гай сейчас отправился на поиски Рики, найдёт его, и они решат снова быть вместе? Придут сюда вдвоём… Эниф понимал, что в таком случае остаться третьим и ублажать их обоих ему вряд ли позволят. Гай совсем не похож на того, кому может захотеться группового секса – а значит, и его партнёру вряд ли захочется. Значит, в таком случае Эниф будет Гаю больше не нужен. И ему велят убираться. От этой мысли стало жутко и заколотило крупной дрожью. Эниф обхватил себя руками – не помогло; тогда он схватил со стола бутылку, допил то, что в ней оставалось, и тиски страха немного разжались. Может, ему позволят остаться, если он пообещает убирать квартиру и ходить за едой? Монгрелам, конечно, не особо нужны фурнитуры, тем более такие неумелые, как он – но ведь он попросит всего лишь крышу над головой и немного еды… Отчасти успокоив себя этими мыслями, Эниф залез с ногами в кресло, собираясь дождаться Гая и хотя бы положить предел неизвестности – и сам не заметил, как провалился в дурнотное забытье. Гай вернулся, когда за окном уже начало светать. Проснувшись от звука открываемой двери, Эниф резко сел в кресле, хлопая глазами и не понимая спросонья, почему он спит здесь и почему так затекло всё тело – и вспомнил. Поспешно завозился, пытаясь поскорее встать и чувствуя, как снова замирает от страха сердце… Гай был один – это бывшего пета уже обрадовало. И безумия в его глазах больше не было – это обрадовало ещё больше. Монгрел выглядел так, словно не спал всю ночь – да так оно, скорее всего, и было; выглядел уставшим, но в остальном всё было нормально. - Почему в постель не лёг? – первым делом спросил Гай, подходя к Энифу. – Чего здесь спишь? - Тебя хотел дождаться, - Эниф постарался улыбнуться. – Я нечаянно уснул… - Тогда пошли в кровать. Я тоже поспать хочу ещё. - Гай… всё в порядке? – не выдержав, спросил Эниф, подходя к кровати и стаскивая с себя одежду. Может, Гай вообще не помнит, о чём они говорили?.. - В порядке, - ответил Гай и удивлённо посмотрел на Энифа. – А почему должно быть не в порядке? Эниф молчал, не зная, что ответить – и усталость, не физическая, а какая-то внутренняя, проступила на лице Гая сильнее. - Не сказать чтобы в порядке, если честно, - негромко проговорил он, глядя Энифу в глаза. – Но тебе тут беспокоиться точно не о чем – это мои проблемы. Я… напугал тебя ночью, да? Эниф сглотнул, не зная, что лучше – соврать или ответить правду. - Это… я сделал, да? – глухо спросил Гай и коснулся плеча Энифа, на котором от его пальцев проступили синяки. Эниф, не в силах солгать, судорожно кивнул. - Мне совсем не больно, правда, - поспешно сказал он. – Я… ты не думай, я тебя не боюсь… Гай невесело усмехнулся. - А может, и стоило бы… Да ладно, не смотри так. Ничего я тебе плохого не сделаю. - И… не прогонишь? – осмелился спросить Эниф. - С чего бы? – на лице Гая снова появилось удивление – и тут Эниф не выдержал, бросился к нему, обхватил руками за пояс и разрыдался от облегчения, уткнувшись лицом в грудь. Он пытался заставить себя остановиться, напоминал себе, что рыдания никому не нравятся – но слёзы текли неудержимым потоком, и прекратить плакать было невозможно. - Дурак ты, - послышался голос Гая, и Эниф почувствовал, как рука монгрела гладит его по спине. – Давай спать. - Гай… - Эниф осмелел ещё больше. – Можно тебе спросить? - Валяй, - ответил Гай, забираясь под одеяло. - Кем тебе приходится Рики? – выпалил Эниф – и покраснел от собственной храбрости. - Расскажу, - тихо сказал Гай. – Как-нибудь. Не сейчас, прости… не могу. Спать, всё. Больше Эниф этим утром расспрашивать не осмелился. Он обнял Гая, прижался к нему поуютнее – секса монгрелу этим утром явно не хотелось, да и Эниф был слишком вымотан своими ночными страхами – и не заметил, как они оба уснули.

***

Всю то ночь, пока Эниф терзался страхами и наконец уснул в кресле, Гай бесцельно прошатался по источающим канализационную вонь улицам Цереса. Где-то проходили какие-то разборки, кто-то с кем-то трахался в подворотне – он не обращал внимания ни на что. Его тоже не трогали – может, узнавали и не хотели связываться (да и мудрено не узнать – много ли в Цересе одноруких монгрелов? И с длинными волосами ходят немногие…), а может, он просто не выглядел заслуживающей интереса добычей. У Гая в кармане лежал нож, и при необходимости он вполне мог за себя постоять – но этого не понадобилось. Впрочем, ему в любом случае было сейчас наплевать, что он бродит в одиночестве по тёмному Цересу. Гай был не в состоянии думать ни о чём, кроме того, что услышал от Энифа. Рики. Рики жив. Эниф его видел. Рики успел выбраться с Дана Бан. Не остался погребённым под руинами, возле которых он так часто стоял на коленях, умоляя простить того, кто не мог услышал, и будучи не в силах простить сам себя. Рики жив… Гай опомнился только тогда, когда увидел впереди чернеющие в бесстрастном серебряно-золотом свете лун уродливые развалины и понял, что снова пришёл на Дана Бан. Стояла мёртвая тишина. Едва ощутимый ветерок гнал под ноги серые хлопья – толстый слой пепла так и лежал здесь с тех самых пор, по сей день не разметало. Рики жив… Цепляясь за остов какой-то трубы, Гай в очередной раз сполз коленями в пепел и замер, опустив голову и до крови кусая губы. Рики жив. И ему необходимо его увидеть. Даже если Рики его убьёт на месте – хотя о чём это он, не убьёт, конечно, хотел бы убить, не просил бы Катце вытащить с Дана Бан – всё равно необходимо. Даже если не простит. За такое невозможно простить, конечно… Вот только что Рики сочтёт более непростительным – то, что Гай сделал с ним, или смерть своего блонди? Блонди, конечно, погиб. Иначе Рики не околачивался бы в трущобах, а вернулся с ним в Танагуру. Странно, но за смерть проклятого элитника Гай тоже чувствовал вину. Но даже если Рики не захочет с ним говорить, даже если он не сможет взглянуть Рики в глаза – им всё равно необходимо увидеться. Даже если луны на землю свалятся. Увидеться хоть раз – и будь что будет. Он больше не будет пытаться вернуть Рики. Теперь-то он точно его не заслуживает – а даже если бы и заслуживал… Начинало светать. Гай медленно поднялся и, спотыкаясь о булыжники, побрёл домой. К Энифу. …Проспав несколько часов, Гай осторожно, стараясь не разбудить крепко спящего Энифа, выбрался из-под одеяла, оделся и выскользнул из квартиры. И, не разбирая дороги, бросился к лавке Дика. Только бы Дик был на месте… Дик оказался на месте – стоял за прилавком, слегка насмешливо глядя на влетевшего в лавку запыхавшегося Гая. - Мальчишку своего потерял, что ли? – хмыкнул он. – Так ещё вчера забегал. Гай невольно почувствовал благодарность к Дику за то, что тот не сказал «своего пета». Таких слов он не простил бы никому – а с Диком загрызаться не хотелось совершенно. Тем более сейчас… да и Энифу к нему в лавку бегать явно нравится. - Нет, - он мотнул головой и подошёл ближе. – Эниф дома, дрыхнет… проспится – будет телек смотреть… - А тогда чего? – Тёмные глаза Дика смотрели пристальнее обычного; похоже, владелец лавки догадывался – Гай примчался не потому, что у него внезапно сигареты кончились. - Дик, - Гай опёрся рукой о прилавок и встретил взгляд Дика. – Я знаю… я знаю, что к тебе вчера Рики заходил. - От мальчонки? – Дик снова хмыкнул. – Ему-то откуда Дарка знать? - Да уж знает. Дик, мы с тобой не первый год знакомы, давай по правде… Заходил? Дик тоже опёрся о прилавок; насмешливо-снисходительное выражение исчезло с его лица, уступив место сумрачной напряжённости. - Ну, заходил, - нехотя проговорил он. - Дик, что не так? – Гай тоже нахмурился – неужели Рики что-то рассказал о нём Дику? Но нет, этого никак не может быть… - Что не так, говоришь… - разговор явно нравился Дику всё меньше и меньше, но с Гаем – и с Рики – он был в хороших отношениях чуть ли не с тех времён, как последние выпустились из Гардиана, и, похоже, только это удерживало сейчас Дика от того, чтобы выставить Гая из лавки. – Гай, а почём мне знать, что не так? Дарк тогда вернулся после своей трёхлетней пропажи, вы вроде как снова вместе начали Бизонами верховодить. Потом Рики снова пропал, а ты без руки вернулся – откуда мне знать, что у вас за разборка случилась? Может, вы и Дана Бан попутно взорвали? – Гай вздрогнул от последних слов – и от Дика это не укрылось. – Слухи-то какие только не ходили – и хоть я и не мальчишка давно, чтобы слухам верить, а мысли сами лезут… А теперь Рики опять объявился и велел никому о нём не говорить. Я-то к тебе всегда хорошо относился – но и к нему тоже. И стукачом меня ещё никто не называл. - Мне с ним встретиться надо – кровь из носу, - настойчиво продолжил Гай. – Поговорить. - Поговорить? – взгляд Дика становился всё тяжелее. – Или разборку до конца довести? Гай едва ли не впервые в жизни почувствовал, как у него вспыхнуло лицо. - Дик, как ты можешь думать, что… - Да уж думаю, - взгляд Дика чуточку смягчился. – Гай, ты на меня можешь злиться, но я ведь не идиот совсем. Если бы промеж вами всё гладко было, Дарк бы от тебя так точно не прятался… Гай тяжело вздохнул и опустил глаза. Хуже всего было то, что Дик был прав – пусть и не до конца. - Не всё гладко, Дик, - глухо сказал он. – Совсем не всё. Но… без руки меня не Рики оставил, если что… И – мне правда с ним поговорить надо. Просто поговорить. Не разобраться, не обратно в банду звать или к себе в постель. Поговорить. Я ведь думал, его уже в живых нет… я сдохну просто, если с ним не поговорю… Несколько секунд оба молчали. - Ладно, - сказал наконец Дик. – То, что у вас произошло, меня всяко не касается… И не верить тебе, парень, у меня что-то не выходит. Что предлагаешь? Гай с надеждой вскинул глаза. - Когда Рики в следующий раз зайдёт… Передашь ему от меня записку?..

***

Переступив порог квартиры, Рики вытащил из кармана мятый клочок грубой серой бумаги и хмуро посмотрел на него. Может, всё-таки… Нет. Не сказать – нельзя. Он понял это ещё по дороге домой. И лучше – не тянуть. Прямо с порога. Хорошо, что Ясон уже дома. Если бы пришлось ждать, он бы свихнулся – а на коммуникаторы, несмотря на работу на Рынке, денег нет. - Ясон, - он шагнул в комнату и протянул бумажку ожидавшему его блонди. – Это от Гая. Узнал он всё-таки, что я жив, увидел меня кто-то из тех, кто помнит, и ему передал… ну, я предполагал, что оно так выйти может… Встретиться он теперь со мной хочет. На первый взгляд казалось, что Ясон не изменился в лице – но Рики уже давно научился различать его эмоции. Напрягся. Беспокоится… - Мило, - прокомментировал Ясон, мельком взглянув на записку Гая. – И что? Ты собираешься пойти ему навстречу… после всего, что он с тобой сделал? Последние слова прозвучали тихо и обманчиво мягко, в голубых глазах вспыхнули синие огоньки – и хотя сейчас ярость Ясона была направлена совсем на него, Рики почувствовал, как по его спине пробежал холод. - Не знаю, Ясон, - он встретился с блонди взглядом и тяжело вздохнул. – Крыша-то тогда у него из-за меня съехала, оттого, что меня всегда до одури любил и защитником моим себя ещё с Гардиана считал… а я ему даже не объяснил толком, что сам с тобой хочу быть – да и себе-то самому тогда этого объяснить не мог… Нет, хрен я его прощу, конечно, но встретиться… встретиться бы надо. Уж больно много между нами всего было, и хорошего тоже… и – видишь ведь, что пишет. Что сам себя простить не может, что просто поговорить хоть раз хочет, и всё такое… И – крыша-то, похоже, на место встала. По записке, во всяком случае, на то похоже. - Я не настолько хорошо разбираюсь в человеческой психологии, чтобы по этой записке судить о нынешнем состоянии его психики, - Ясон смял бумагу в кулаке, но синее пламя в его глазах угасло. – И если бы не твоё к нему отношение, я бы его убил. Не за себя – за тебя. - Вот и он хотел убить за меня… тебя. - Я, по крайней мере, тебя не калечил. «Физически - нет», - чуть не сказал Рики, но вовремя прикусил язык. - Если собираешься с ним встретиться – я с тобой, - продолжал тем временем Ясон. – Я не могу прозондировать его голову и не собираюсь за тебя бояться. - Ясон, - Рики подошёл ближе, с трудом удерживаясь от желания коснуться ладонью щеки блонди. – Вот вроде бы и мозгов у тебя больше, чем у любого другого, а иногда… Ты что, думаешь – мы при тебе сможем поговорить нормально? Рики ожидал, что за дерзость по поводу мозгов Ясон его, вполне возможно, даже ударит – и хотя они больше не хозяин и пет, но в драке против блонди ему всё равно не выстоять; а и пофиг, пусть хоть изобьёт… но Ясон улыбнулся. Той улыбкой, которая стала у него появляться при возмущениях Рики в Цересе. - Что ж, учитывая, что запереть тебя здесь я не смогу, да и не стал бы… Мы сможем устроить так, чтобы во время твоего с ним разговора я был где-то поблизости? – И, пресекая возможные возражения Рики, поднял руку. – Я не собираюсь подслушивать, о чём вы говорите. Я просто хочу находиться недалеко. В «Depraved» было, как всегда, полутемно и накурено. Щурясь в дыму и думая, что всё-таки он совсем отвык здесь находиться, Рики подошёл к барной стойке, кивнул бармену и прошёл в одну из задних комнат для посетителей побогаче – туда, где должен был встретиться с Гаем. На душе, несмотря на все те слова, которыми он сам успокаивал Ясона, было тяжело и тревожно. Их с Гаем действительно связывало слишком многое, и в целом хорошего в их отношениях было неизмеримо больше плохого… хотя, конечно, последняя встреча перечёркивала всё. Рики не знал, как общаться с Гаем после всего, что было. Не знал, действительно ли у того прошло помешательство – мало ли что в записке написал… Понимал, что никогда не забудет, что по вине Гая остался калекой – пусть на их отношения с Ясоном это и не повлияло. Слишком хорошо помнил, как Ясон беспомощно лежал под одеялом и терпел боль, ожидая, пока у него восстановятся ноги. И в то же время продолжал испытывать перед Гаем вину. За то, что в своё время как следует не объяснил – то, что сам ещё не до конца понимал. Как? Как встретиться – теперь? После всего? А не встретиться – нельзя… Рики вошёл в комнату, и все мысли вылетели у него из головы. Гай мерял небольшое помещение шагами и нервно курил. Всё такой же. Ничуть не изменившийся. Высокий, худощавый, с собранными в хвост волосами… …и с пустым рукавом на месте левой руки. Повернулся к двери – и выронил недокуренную сигарету на пол. - Рики, - серея лицом, одними губами произнёс он. И остался стоять на месте, словно прирос к полу. - Кто ж ещё, - тихо сказал Рики и подошёл к столу. – Садись, что ли – в ногах правды нет… И давай выпьем. - Давай, - согласился Гай. Сел напротив, взял бутылку стаута. – Рики, я так боялся… так боялся, что ты не придёшь… когда записку эту оставлял… Рики криво усмехнулся и сделал большой глоток. Покатал знакомую горечь на языке. - Ясон пытался не пустить. - Ясон? – лицо Гая стало совсем землистым; пальцы сжались на ребристых металлопластиковых боках бутылки так, что побелели костяшки. – Твой блонди… он жив? Он… тоже выжил? - Да, - Рики упрямо вскинул подбородок – так, как, наверное, сделал и в кабинете Катце, только теперь к упрямству примешивалась злость. – Несмотря на все твои старания, выжил – смею похвастаться, благодаря мне. Правда, если бы не упросил я его тебя спасти, не пришлось бы мне потом его самого вытаскивать… ну, да что уж теперь – не мог я тебя там оставить… хоть и… - Рики, - Гай почти простонал; отставил бутылку, уронил голову на руку. – Рики, Рики… Ты только не подумай, я не к тому… рад я, что он выжил – раз тебе он нужен… раз ты без него – никак… - и вдруг тяжело соскользнул на колени, сделал движение, словно собирался поползти по полу к Рики, но остался на месте и только ещё ниже опустил голову. – Рики… прости… Вопреки собственным ожиданиям, Рики не заорал, чтобы Гай прекратил валяться на коленях. Вместо этого встал, обошёл стол и опустился на пол рядом с Гаем. Обнял его, осторожно притянул ближе, позволяя опустить голову себе на плечо. - Постараюсь, - тихо сказал он. – Правда постараюсь. Сложно. Но постараюсь. - Он тебя не бросил? – глухо спросил Гай куда-то в шею. – И… вы по-прежнему… - Мы вместе, - твёрдо ответил Рики. – Но больше не хозяин и пет… если ты об этом. И – хрен его… может, оно и в натуре всё к лучшему. Гай поднял голову и посмотрел ему в лицо – измученными, полными вины глазами. На миг Рики даже захотелось его поцеловать – просто чтобы успокоить – но он быстро себя одёрнул. - Давай обратно сядем, - сказал он вместо этого. Гай мотнул головой и молча послушался. На этот раз они сели не напротив друг друга, а рядом, касаясь бедром – совсем как раньше. Снова взяли свои бутылки. - Я слышал, что ты Бизонов снова поднял, - заговорил Рики. – Старался поменьше расспрашивать, чтобы внимание к себе не привлекать, но слышал… Здорово. Я рад. - Это ради тебя было прежде всего, - тихо ответил Гай и, неловко усмехнувшись, добавил: - В память о тебе. - Круто, - Рики тоже усмехнулся. – Не хватает только памятника – великому вожаку Рики Дарку. Из камня какого-нибудь – чёрного, блестящего… - он не без труда вызвал в памяти названия минералов, - оникса, например. К неуверенной улыбке Гая добавилась тень гордости. - У меня вроде и получилось – с бандой-то… Хоть и без тебя. И – чертовски я рад, что тебе не пофиг. - Чего ж пофиг-то – наша это банда была всегда, наше дело… как забудешь… Вот только не знал я, что ты руку потерял. Говорю же – старался меньше расспрашивать… Как случилось-то? Неожиданно улыбка Гая стала шире. - Блонди твой случился, - странно легко ответил он. – Как сказал я ему про тебя – совсем я тогда не в своём уме был… ладно, не будем… В общем, как сказал – он мне руку из сустава и вывернул. В той больнице, куда Катце потом доставил, так и не починили. А я, как мозги на место встали… как узнал всё… в общем, сразу я и подумал, что заслужил. Мало ещё получил из того, что заслужил… - Хватит уже себя казнить, - оборвал его Рики. – Пофиг теперь, кто чего заслужил… Скажи лучше – кто меня сдал-то? Предъяву рисовать не буду, но интересно просто. Не поверю, что Дик – хоть записку ты и через него передал… - Не Дик, - кивнул Гай, отхлёбывая стаута. – Но, наверно, тоже не поверишь… бывший пет, который тебя с Эоса помнит. Который теперь… с которым я теперь живу. Эниф – помнишь, может? Он ещё говорил, у вас когда-то драка вышла… - Эниф, - Рики чуть нахмурился, вспоминая, и расплылся в ухмылке. – А ты знаешь, помню… гонору у него тогда было, как будто и правда что-то из себя представлял – элитный пет, ёпт… Так что, докатился до Цереса? И – нынешний твой партнёр? Вот уж действительно штука. - Партнёром я его своим не называл, - теперь нахмурился Гай. – Кто он мне… сам я не понимаю, Рики. Сначала из жалости подобрал, потом… привязался, кажись… - Да пофиг. С ним ты, и ладно. Бывший пет из Академии – небось, и показать кой-чего может, чего ты не знал? – Гай слегка покраснел на подначку, но, не выдержав, усмехнулся; а Рики, снова становясь серьёзным, добавил: - В любом случае… рад я, что ты не один. Правда. И что банду нашу снова поднял, и… рад, в общем. - А я рад, что ты жив, - голос Гая прозвучал глухо. – Я… хоть и искалечил я тебя всё равно… - Хватит уже, Гай. - …а будто гора с плеч. Что ты жив. Что на встречу пришёл, поговорить со мной согласился… хотя если бы даже ты меня убить пришёл, я и то рад бы был, и не сопротивлялся бы даже… Что смог сказать я всё – тебе живому… а ведь думал как – что скажу, как встретимся… ну, там… скажу, что в память о тебе Бизонов снова поднял – и что себя так и не простил… Ты-то где сейчас? – внезапно спросил он, резко меняя тему. – Ну, работаешь? - У Катце и работаю, - Рики отставил бутылку и потянулся за сигаретами. – И Ясон там же. - Ясон – у Катце? – Гай откинул голову и засмеялся; смех у него получился не слишком приятным, но Рики видел, что в целом мозги у Гая снова на месте. – Это, пожалуй, забавнее всего. - А то. - И в Цересе с тобой живёт… да? Хоть и элитник… Или вы не здесь?.. - Не здесь, а в лавку к Дику хожу? Зачем бы тогда – по старой памяти? Здесь, да… и да, со мной он в Цересе, хоть и был… высшим из высших… Слушай, Гай – давай, что ли, когда эти бутылки допьём, ещё по одной закажем…

***

Бармен «Depraved» тем временем заглядывал в соседнюю комнату – размышляя, что за птицу к нему занесло. Федерал, что ли? Из этих… из господ каких-нибудь. Даже на топляка непохож – топляки-то обычно давно уже весь гонор порастеряли, а этот держится, словно… элита из Танагуры, блин. Нет, не сказать чтобы нос дерёт, и не требует чего-то прям ваще эдакого – разве что вина попросил вместо стаута; ну, вино-то было, не из самых лучших, конечно, но и не отрава, а раз кредиты есть, пусть хлещет на здоровье… в общем, нос не дерёт, но видна какая-то – порода, что ли. Что, в натуре «господин» из Федерации, решивший ознакомиться с Цересом как с местной достопримечательностью? Да нет, это совсем вряд ли – инопланетники, которые не опустились, Цереса как огня боятся. А граждане Мидаса тем более… Разве что действительно топляк – но из тех единиц, которым удалось хорошо зацепиться. Какой-нибудь бывший аристократ, который теперь работает… интересно было бы узнать, на кого; с другой стороны, меньше знаешь – крепче спишь. - Ещё чего-нибудь? – обрывая собственные размышления, спросил он у мнимого аристократа. Тот сидел у стола, задумчиво вертя в длинных холёных пальцах пустой стакан из-под вина; чёткий профиль, коротко стриженые светлые волосы… Одет, впрочем, неброско – но порода, мать её, всё равно чувствуется. - Ещё вина, если можно, - и голос звучный – хоть сейчас в визор. - А чего же нельзя. А уж не Рики ли Дарка, который со своим бывшим в соседней комнате, этот белобрысый… господин ждёт? Не Гая точно – Гай бывшего пета подобрал, который раньше здесь околачивался; с ним сейчас и живёт… да и вряд ли Гай с аристократом спутался, пусть и с топляком. На Дарка это всё же больше похоже. А впрочем – пусть их. Толком-то всё равно ничего не известно.

***

Огромный аукционный зал, расположенный на одном из подземных этажей, гудел, как растревоженный улей. По нему расхаживали люди со всех концов Вселенной, одетые самым разнообразным образом: строгий деловой стиль, роскошные и вычурные одеяния по моде древних терранских времён, одежда, больше подошедшая бы петам на дебюте… При последней мысли Рауль невольно усмехнулся – но тут же снова нахмурился и недовольно поправил огромные, в пол-лица, тёмные очки. Перешедшая к нему от Ясона обязанность время от времени присутствовать на чёрном рынке главному генетику и новоиспечённому Первому Консулу не нравилась совершенно. Она нарушала идеальную гармонию его существования, как… Как любовная связь с главой этого самого Рынка. Как гибель Ясона. Как предшествовавшая ей скандальная связь Ясона с трущобным монгрелом. …Если мысль о Катце ненадолго вернула Раулю хорошее настроение, то воспоминания о Ясоне испортили его окончательно. Так не должно было случиться. Ясон не мог погибнуть. И не то чтобы он, Рауль, тяготился обязанностями Первого Консула, добавившимися к управлению лабораторией – но… Рауль поморщился и постарался выбросить лишние мысли из головы. Надо держать лицо. Как всегда… Он отправился в дальнейшее неспешное путешествие по залу – на него бросали любопытные взгляды, но маскировка была достаточно хорошей, блонди в нём не узнавал никто – и внезапно вздрогнул, поймав краем глаза знакомый силуэт. Невозможно… Рауль остановился. Обернулся. Вгляделся в видневшуюся в отдалении фигуру высокого мужчины с коротко стрижеными светлыми волосами… Невозможно!.. И всё же ошибиться было тем более невозможно. А в то, что у него начались галлюцинации, Рауль поверить не мог. Ясон… Ясон – жив… Жив. Подстрижен в целях маскировки – но Раулю ли его не узнать?.. Одет скромно, но вполне прилично – и судя по всему, затесался среди подручных Катце. Катце. Катце не может не знать. Он лгал. Он лгал – мне… Рауль медленно отступил в тень, чувствуя ледяной холод в груди и звенящую пустоту в голове и сам не до конца понимая, почему не подойдёт к Ясону и не заговорит. Но он почему-то знал: да, им надо поговорить – но не здесь. Не сейчас. И только после того, как он разберётся, почему лгал Катце. Почему-то враньё любовника было сейчас важнее даже выжившего Ясона…

***

Рауль стоял у огромного, во всю стену, окна в гостиной своих апартаментов, и глядел на раскинувшийся внизу город. Катце остановился в дверях, любуясь точёной фигурой, подчёркнутой мягкими складками сьюта, и искрящимися в приглушённом освещении комнаты медовыми кудрями. - Подойди, - не поворачивая головы, произнёс Рауль. Его голос прозвучал как-то странно – к тому же, раньше он всегда оборачивался навстречу, когда входил Катце – и брокер невольно нахмурился. - Что-то случилось? – как можно спокойнее спросил он, подходя к Раулю. Положил ладони поверх обшитого золотистыми металлическими пластинами пояса, собираясь притянуть блонди к себе… - Случилось, - всё тем же странным голосом – будто с трудом сдерживая эмоции – ответил Рауль. – Ты лгал мне. Катце замер – но рук с пояса Рауля не убрал. - Ясон, - тихо сказал он – не спрашивая, утверждая. – Ты видел его на аукционе. И узнал. - Да, видел. И узнал, - Рауль стремительно обернулся; в изумрудных глазах плескалась такая смесь всего – ярость, боль, обида, непонимание – что Катце с трудом удержал себя от того, чтобы обхватить лицо Первого Консула ладонями и запечатать рот поцелуем. Хотя, может, так и правда было бы легче объяснить, чем на словах. - Почему? – казалось, что от тела Рауля исходят электрические разряды; он вглядывался в лицо Катце так, словно пытался прозондировать мозг одним лишь взглядом. – Катце, почему ты мне не сказал? - Потому что Ясон и Рики просили никому не говорить, - ответил Катце, прекрасно понимая, что это ему оправданием не послужит. - Ну конечно, - губы Рауля скривились в горькой усмешке. – Потому что просил Ясон. Потому что его желание для тебя закон. Как и раньше. - Рауль, нет! – Катце всё-таки закричал – пытаясь пробиться к Раулю, пытаясь разрушить начавшую возникать между ними стеклянную стену. Всё-таки потянулся коснуться лица блонди – и тут же оказался схвачен за запястья и впечатан в ближайшую стену. Что ж, это лучше, чем если бы Рауль сразу прислал за ним дроидов… ведь правда?.. - Не в этом дело, - лицо Рауля было совсем близко, мягкие шелковистые волосы щекотали лицо – и Катце продолжал говорить, не отводя взгляда от зелёных глаз. – Просто – они меня просили… оба… я им обещал… Рауль, а ты не думал, что это не так легко – сказать новому Первому Консулу о том, что жив предыдущий? И что… - он сделал паузу, сглотнул, - что я боялся? Боялся… что твои чувства к Ясону не забыты, что… что они окажутся сильнее чувств ко мне… Стальная хватка на запястьях чуть ослабла – перестало казаться, что вот-вот треснут кости. - Знаешь, меня боятся многие, - голос Рауля прозвучал значительно мягче, и пламя в глазах начало угасать. – Как Первого Консула, как главного нейрокорректора… Но ещё никто не боялся, что одни чувства возобладают во мне верх над другими. Заметь – тебе и в голову не пришло, что может возобладать разум. Катце не выдержал и усмехнулся – и с неимоверным облегчением увидел, как на губах Рауля появилась ответная улыбка. - Я уникален в своих опасениях, верно? Рауль выдохнул – и опустил руки, освобождая его. Катце сдержал порыв растереть запястья – но блонди всё равно поймал его за руку. - Будут синяки, - теперь Рауль говорил виновато. – Прости меня, - он наклонился и провёл губами по запястью дилера. - Ерунда. Ты прости. За то, что не сказал. Рауль взглянул ему в лицо – и улыбнулся. - Кажется, нам ещё многому предстоит учиться, верно? - Многому, - согласился Катце. Снова поднял руки к лицу Рауля – и на этот раз не встретил сопротивления. И поцелуй вышел таким же искренним, как и всегда. - Значит, монгрел Ясона тоже жив, - это Рауль сказал, когда они уже отдыхали на безразмерной консульской кровати. - Жив, - подтвердил Катце, не поднимая головы с плеча Рауля. - И они сейчас… - Живут в Цересе. Работают на меня. - Думаешь, это то, что им нужно? - Это то, что я мог им предложить. Пальцы Рауля пробежались по волосам Катце. - Я могу предложить большее. - Рауль, ты же не собираешься вернуть Ясона в Танагуру? – Катце даже приподнял голову. – Это… - Это невозможно, - Рауль взял пальцами лицо Катце за подбородок и мягко коснулся губами губ. – Я хочу предложить другое. Если ты доверишься мне настолько, чтобы выдать место их проживания… потому что выведывать его своими методами я не собираюсь. - Доверюсь, - твёрдо сказал Катце, даже не задумавшись о том, какие методы имеет в виду Рауль – тайную слежку, посланный в открытую отряд дроидов или всё-таки зондацию мозга. – Но… ты уверен, что у тебя самого полностью развязаны руки? - Почти, - тихо ответил Рауль. – Почти развязаны. - Думаешь, ты сможешь тайно помочь Ясону и Рики? - Совсем тайно – не смогу, - Рауль погладил Катце по обезображенной шрамом щеке и снова поцеловал. – Но смею надеяться, что мне и не придётся. Танагура не совсем та, что прежде, господин тайный советник.

***

Глубокое мягкое кресло обнимает, расслабляет, позволяет отрешиться от реальности. Положить руку на подлокотник, обнажить предплечье, подсоединить проводки к имплантированному чипу… Пустота. Зелёное по чёрному, ноли и единицы… Полёт сквозь черноту… Ноли и единицы… Холодный голубовато-белый свет – свет, что, кажется, не оставляет сокрытым ни один уголок сознания. Голубовато-белый свет – как объятия матери… Объятия Матери… Из искусственного света, из нолей и единиц вырисовывается лицо. Идеально правильное, не мужское и не женское… - Рауль, - голос везде и нигде, у него в голове и повсюду вокруг него. - Да. - Ты нашёл Ясона, - не вопрос – утверждение. От Матери ничего не скроешь. Он знал, что так будет. Скорее всего, Мать поняла, что Ясон жив, ещё до того, как ему это стало известно через Катце. Но Танагура уже не совсем та, что прежде… - Да. Но я ещё не говорил с ним. - Тебе следует это сделать. - Он не вернётся. Пауза. Бело-голубой свет; бесстрастное, безупречно правильное лицо… - Ты его не заставишь, - слова падают в пустоту, превращаются в ноли и единицы. – И я не стану… его принуждать. А никто, кроме меня, не сможет. Пауза… - Он был Первым Консулом Танагуры, - если бы это был голос кого-то другого, Рауль бы сказал, что в нём послышалась тень недовольства. - У Танагуры новый Первый Консул. Я справляюсь с двойными обязанностями. Пауза. Затягивается, вызывает тревогу – и страх. Он сказал Катце – почти развязаны… сказал – надеется, что не придётся… а если придётся – сумеет ли?.. - И, подобно Ясону, обзавёлся любовником. - Возможно, все мы в чём-то похожи. И если на моём месте будет другой, он поступит так же. И пусть незаменимых нет, но не так-то легко создать нового блонди. И Матери об этом известно лучше, чем кому-либо ещё. Да и кто сказал, что новый экземпляр не окажется с тем же браком? - Мои дети выходят из-под моего контроля, - ровное журчание голоса, журчание нолей и единиц. – У меня была мысль, что это происходит вследствие ошибки в моих расчётах, но теперь я вижу, что моя ошибка заключалась в другом. Свет окружает его, заполняет, пронизывает. Окутывает прикосновением Матери. - Вы слишком люди, чтобы быть совершенными… И всё же вы мои дети. Я не в силах требовать от вас совершенства – и не могу вас не любить. Бело-голубой свет. Ноли и единицы. Невероятное, всепоглощающее облегчение.

***

В дверь стучали – не пытаясь выломать, но явно не собираясь отступать. Ясон нахмурился – и рука сама собой потянулась к бластеру. Рики задерживается – но Рики знает код замка… Что ж, сидеть за закрытой дверью и надеяться, что нежданному визитёру надоест стучать, нет смысла. Ясон подошёл к двери, распахнул её, тут же, забыв о бластере, попытался снова закрыть… …дверь с равной силой удержали с другой стороны, и она замерла на середине. - Сломаем, - спокойно предупредил Рауль. – Лучше впусти. Как видишь, я один. - Катце, - уверенно произнёс Ясон и всё-таки отпустил дверь. - Катце, - Рауль не стал возражать. Вошёл, со сдержанным любопытством окинул взглядом квартиру, брезгливо поморщился, обнаружив какое-то старое пятно на выцветших обоях. - Меня интересует одно, - Ясон снова запер дверь и тоже прошёл в комнату, - он выдал нас по своей воле? - Он в порядке, если ты об этом, - Рауль придирчиво оглядел стул, смахнул с него перчаткой невидимые пылинки и сел к столу. – Я бы в любом случае его не тронул. И – да, можно сказать, что по своей воле… но только после того, как я узнал тебя на аукционе и потребовал у него объяснений. - Узнал, значит, - Ясон усмехнулся уголками губ и тоже сел рядом с Раулем. – Что ж, надеяться замаскироваться от тебя было с моей стороны слишком самонадеянно… Итак, почему новый Первый Консул прибыл к беглецу сам, а не прислал за ним дроидов? И Катце… Катце, как обычно, ждёт внизу? - Ясон, не паясничай, - Рауль поморщился, словно увидел ещё одно пятно грязи или паутину. – Катце здесь нет – я вёл аэромобиль сам. И, как видишь, я приехал просто поговорить. - И предупредить? – в голосе Ясона послышалась едва заметная напряжённость. - Ясон, с чего ты так уверен, что Танагуре нужна твоя поимка? – Рауль говорил всё так же ровно – только чуть дрогнули густые золотые ресницы. – Ты сам назвал меня новым Первым Консулом… думаешь, я настолько плохо справляюсь со своими обязанностями, что понадобилось вернуть старого? Повторяю – я приехал просто поговорить… хотя если бы тебе и твоему монгрелу что-то угрожало – да, я бы тебя предупредил. - Мать не может не знать, - напряжение из голоса Ясона не ушло. – Хочешь сказать, что она так легко смирилась с моим бегством? Рауль внезапно улыбнулся – невесело и совсем по-человечески. - Знаешь, Ясон, даже для Матери недавние события не прошли бесследно… Она тоже многое поняла – в том числе и то, что мы никогда не станем равными ей. Ты знаешь, что мы с Катце… - Догадывался, - на губах Ясона тоже появилась улыбка. – Что ж… я не против поговорить. Ты специально пришёл сегодня, зная, что Рики задержится? Рауль плавно повёл плечом. - Я не прочь его дождаться – да скорее всего, и придётся… но сначала я хочу поговорить с тобой наедине. – Он достал из складок плаща бутылку белого вина, и улыбка стала шире. – Как насчёт посидеть, как в былые дни? Вино я принёс с собой – потому что то, что ты можешь мне налить тут, точно не хочу пить. Ясон хмыкнул. - Надеюсь, стаканами не побрезгуешь? – спросил он, доставая два прозрачных пластиковых стакана. – Это, конечно, не дорогое стекло, но… - Мытые? – строго спросил Рауль, с подозрением глядя на стаканы. - Мытые, - подтвердил Ясон. - Ты восстановил ноги, - Рауль повертел в изящных пальцах стакан, сделал ещё глоток. – И потратил на это слишком много энергии, верно? – зелёные глаза впились в лицо Ясона. – Ясон, почему – почему ты не обратился ко мне? Я бы вернул тебе ноги гораздо быстрее и безболезненнее, и срок твоей жизни не сократился бы до срока обычного человека… Неужели… неужели ты настолько мне не доверял? - В те дни я не доверял никому… кроме Рики, - тихо ответил Ясон. – Был беспомощен, боялся себя обнаружить… Рауль, даже если ты уверен, что в твоей лаборатории нет лишних глаз и ушей – я в этом уверен не был. А срок жизни… если бы не Рики, я бы вообще погиб в Дана Бан. - Если бы не Рики, тебя бы там не оказалось. - Рауль, не начинай… Рики вытащил меня оттуда, рискуя собственной жизнью – притом, что сам был далеко не в лучшем физическом состоянии. И я буду вполне счастлив прожить столько же, сколько он – большего мне не надо. - Уж лучше бы было продлить жизнь ему, - Рауль нахмурился. – Есть специальные процедуры… - Рауль, получилось так, как получилось. - Это верно, - Рауль кивнул, снова отпил вина. – И что теперь? Ты будешь счастлив прожить с ним остаток жизни здесь, в этой грязной цересской квартирке… в отвратительной антисанитарии? - Не такая уж здесь антисанитария, Рауль, - Ясон усмехнулся. - Ну, да – для того, кто уже привык… Ясон, это не дело. Я не могу позволить тебе гнить в Цересе… - Гниением нашу жизнь не назовёшь. Мы оба вполне успешно работаем на Катце. - Не перебивай меня. Я не могу позволить тебе жить в Цересе. Ясон, ты мой друг… и, несмотря ни на что, ты представитель элиты из Танагуры. Ты не можешь жить в Цересе… или в Мидасе. Если до сих пор тебя не узнал никто, кроме меня, это ещё не значит, что так будет и впредь… или ты и вправду надеешься обмануть весь Амои короткой стрижкой? В таком случае, боюсь, при взрыве у тебя пострадали не только ноги, но и мозг. - Что ты предлагаешь? – холодно – почти как в былые дни – спросил Ясон. – Ты сам сказал, что не собираешься силой возвращать меня в Танагуру. Неужели надеешься уговорить по-хорошему? - Не надеюсь, - Рауль улыбнулся – и внезапно накрыл затянутой в перчатку ладонью лежащую на столе руку Ясона. – Ясон, я же сказал, что ты можешь мне доверять… Ты остаёшься блонди, пока живёшь здесь, на Амои. На другой планете никто не заподозрит в тебе создание Юпитер. На несколько секунд в комнате стало тихо. - И ты можешь устроить мне побег на другую планету? – наконец спросил Ясон. – Мне… и Рики? - Могу, - кивнул Рауль.

***

Эниф отпил из кислотно-разноцветной пластиковой бутылки сладкой слабоалкоголки – Гай специально для него раздобыл целый ящик, помня, как бывшего пета развозит от стаута – и поёрзал на старом облезлом диване, устраиваясь поудобнее и стараясь не сесть на одну из выпирающих пружин. Разговоры и хохот монгрелов воспринимались как приятный фоновый шум, слабоалкоголка нравилась, плечи приятно грела накануне подаренная Гаем обещанная жилетка из кожзама, сам Гай сидел рядом, прижимаясь бедром – и Эниф чувствовал себя полностью счастливым. Сегодня Гай, как и обещал, привёл его на посиделки основного состава своей банды. О его существовании трое монгрелов – Люк, Сид и Норрис – судя по всему, знали уже давно, особого впечатления он на них не произвёл – и некоторое время спустя перестал испытывать мучительное желание забиться в угол дивана и слиться с драной обивкой. Он под защитой Гая, над ним больше никто не насмехается и не пытается лапать – что ещё нужно? Правда, один из монгрелов – Люк – бросал на него взгляды чаще, чем остальные – но Эниф не обращал на это внимания. Ну, рассматривает. Интересно, наверное, с кем вожак живёт. «А может, и нравлюсь», - подумал Эниф и впервые за долгое время испытал от этой мысли гордость без примеси страха. Бояться рядом с Гаем ему было нечего. От слегка затуманенных алкоголем ленивых мыслей отвлёк стук в дверь. Стук был какой-то особый, с промежутками – и Гай сам пошёл открывать. Обменялся парой негромких реплик с кем-то за дверью, бросил в комнату «Я выйду» - и шагнул на лестничную клетку, захлопнув за собой дверь. Без Гая Энифу сразу стало как-то неуютно – но он решил об этом не думать и отхлебнул побольше из своей банки. Гай что-то задерживался. Важный разговор?.. - Эй, иди сюда, чего жмёшься в углу? – Эниф вздрогнул от громкого окрика Люка – а в следующую секунду тот обхватил его поперёк пояса и потащил к себе. Эниф сжался, дурнотная волна страха враз прошла по позвоночнику – монгрел был уже порядком пьян, бороться с ним не имело смысла, а Гай вышел, не докричишься… Не зная, что делать, Эниф только крепче вцепился в свою недопитую банку – понимая, что, кажется, впервые чужие прикосновения вызывают у него такое отвращение. Он был петом, секс-игрушкой, он привык, что его тело не принадлежит ему, что любой может сделать с ним что захочет… неужели жизнь с Гаем настолько его изменила?.. - Ну чего ты? – Люк уже затащил его к себе на колени, остро пахнущее стаутом горячее дыхание обдавало лицо и шею. – Что, меньше Гая нравлюсь? Ты же пет, ты же от любого заводиться должен… да не боись, я добрый, и трахаюсь не хуже Гая – вон Норрис подтвердит… - Люк, оставил бы ты его, - недовольно проворчал упомянутый Норрис. – Мало тебе меня, в самом деле? Кровь из носу надо в кого-то ещё хрен засунуть? - И правда, Люк, - поддержал Норриса Сид. – Ты же видишь, парнишке не нравится. - Чуваки, да какое не нравится, стесняется он! – Люк сжал сквозь штаны задницу оцепеневшего и по-прежнему не подающего голос Энифа, и притянул его ближе. – Если бы не нравилось – сказал бы, нет? – и, прежде чем Эниф успел хотя бы пискнуть, Люк впился в его рот грубым и мокрым поцелуем. - Что здесь… Люк практически отшвырнул от себя Энифа – и тот, подавляя желание утереть рукавом рот, увидел стоящего в дверях Гая. Тот медленно переводил взгляд с него на Люка и обратно – и серо-голубые глаза стремительно теряли цвет, выцветая до белизны. То, как вёл себя Гай, когда у него делались белые глаза, Эниф помнил слишком хорошо. На секунду ему захотелось спрятаться под диваном. - Люк, - голос Гая звучал глухо и тяжело. – Я сказал, что он со мной, разве нет? - Слышь, Гай, да почём я знал, что у вас с ним серьёзно? – Люк заметно побледнел и, кажется, даже слегка протрезвел – похоже, белые глаза вожака он знал не хуже Энифа. – Я ж так думал, поразвлечься просто… и себе удовольствие, и ему… Да и он же не сопротивлялся, ну! Слова против не сказал! - Эниф, - Гай перевёл взгляд на Энифа, и тот сглотнул. – Выйдем. - Гай, ты его только не убей, ладно? – крикнул осмелевший Люк в спину удаляющемуся за дверь Гаю, за которым кинулся не посмевший ослушаться Эниф. – Я ж первый полез… На лестничной площадке было холодно; ветер вовсю дул в трещины в стенах и дыры в разбитых стёклах окошек, гонял по цементному полу всевозможный мусор. Вопреки опасениям Энифа, Гай его не только не ударил, а вообще не прикоснулся; достал сигареты, сунул одну в рот, долго щёлкал зажигалкой – ветер дул изо всех углов, а второй руки, чтобы заслонить от него сигарету, у Гая не было. Эниф не решался предложить свою помощь и сиротливо жался к грязной стене, не отрывая от Гая виноватого взгляда. Наконец Гай раскурил сигарету, глубоко затянулся, надолго задержав дым в лёгких – и когда посмотрел на Энифа, его глаза в свете тусклой пыльной лампочки уже не были белыми. - Эниф, - голос Гая звучал резко, но выглядел он вполне адекватным. – Тебе Люк понравился? Секунду Эниф колебался, прежде чем ответить. Вдруг Гай разозлится, если он скажет что-то плохое про одного из членов его банды? Нет. Если он соврёт, Гай в любом случае разозлится куда больше. А враньё он распознает непременно. - Не очень, - честно ответил Эниф. – Нет, так-то он вроде ничего… но когда… когда… - Когда полез, - закончил за него Гай, и снова затянулся сигаретой. – Так какого ты его не послал, раз не понравилось? Ты что, думал, что я тебя своим парням… позабавиться привёл? – Гай в упор посмотрел на Энифа, и у того подкосились колени, когда он увидел, что серо-голубая радужка снова начала выцветать. - Нет, я не думал… что ты, я бы такого про тебя никогда не подумал, - сбивчиво заговорил Эниф. – Просто я… Гай, ты пойми… меня отказывать никогда не учили… А сегодня я Люка хотел оттолкнуть – и не решился, подумал, что он всё равно сильнее… а потом он сам говорит – дескать, сказал бы, если бы не понравилось… я даже удивился… Гай глубоко вздохнул. Сделал ещё одну затяжку. - Эниф, - теперь его голос звучал устало. – Мать твою, я же им сразу сказал, что ты со мной… Никто бы из них тебя насиловать не стал. Даже Люк, хоть он временами и дерьмец. Ну, да, набрался, не подумал, что ты можешь ни с кем, кроме меня, не хотеть… ты же не хочешь? Ни с кем, кроме меня? – Гай шагнул ближе, и на секунду Энифу показалось, что он увидел в его взгляде мольбу. - Не хочу, - уверенно сказал он. – Правда, не хочу. - Вот. И если бы ты Люку это прямо сказал… Ладно. Учить тебя ещё и учить… - Гай… - Эниф помедлил. – Ты не сердишься? - Нет, - монгрел снова вздохнул. – Уже нет. Ты не виноват в том, каким тебя сделали. - Я исправлюсь, - заявил Эниф, и улыбнулся. – Ради тебя. - Не ради меня. Ради себя. - А я хочу ради тебя. - Хорошо, - Гай зажал сигарету в зубах и положил руку Энифу на плечо; следующие слова из-за сигареты прозвучали неразборчиво. – Ради меня. - Можно?.. – Эниф осторожно вынул изо рта Гая сигарету и поднёс к собственным губам. - Ты же вроде не куришь, - Гай выглядел слегка удивлённым. - Обычно не курил… если не заставляли. Так можно? – Эниф всё ещё держал тлеющую сигарету в пальцах, не решаясь затянуться. - Можно, конечно, - Гай дёрнул здоровым плечом. Эниф сделал слишком глубокую затяжку, закашлялся; Гай рассмеялся, похлопал его по спине, забрал сигарету и, докурив, затоптал окурок на полу. - Ладно, - он приобнял Энифа за плечи. – Пошли к ребятам. Пусть видят, что я тебя не убил. - Ещё дашь? – окончательно осмелев, спросил Эниф, заглядывая Гаю в глаза. – Сигарету. - Дам, конечно. Куда я денусь. Вопреки опасениям Энифа, трое монгрелов отреагировали на их возвращение так, будто ничего не случилось. Продолжили обсуждать с Гаем какие-то малопонятные Энифу дела, шутили, ржали над собственными шутками… Энифа в разговор особо не вовлекали, и он ничего против этого не имел – сидел, прижимаясь бедром к бедру Гая, пил свою слабоалкоголку и снова чувствовал себя в безопасности и почти счастливым. - …Вот если бы их отвлёк кто… - донёсся до него голос Сида. – Ну, продавцов в магазине. Да и охранников. - Ага, - поддакнул Люк. – Типа покупатель. Или такой, знаете, буржуистый, чтобы они вокруг него запрыгали, как шлюхи в борделе, или посмазливее, чтобы слюни попускали и отвлеклись. А на наши рожи они, конечно, отвлекутся – да вот только не так, как надо бы. Норрис, может, ты?.. - А я у тебя какой – буржуистый или смазливый? – Норрис хохотнул. – Не, Люк, я, конечно, знаю, что ты от меня без ума, - Люк тоже хохотнул и притянул Норриса ближе, - да только на моей роже то же, что и у вас всех, написано. - У меня… у меня другое написано, - внезапно для самого себя выпалил Эниф – и залился краской, потому что все взгляды тут же обратились к нему. - А ведь верно, - Люк широко ухмыльнулся, но Эниф его больше не боялся. – Тебя ещё чуть постиляжнее приодеть, так никто и не заподозрит, что ты уже давно нашей цересской вонью дышишь. - Эниф, - Гай повернулся к нему, сжал плечо, заглянул в глаза. – Слушай, дело ведь серьёзное… я бы тебя не впутывал, но нам твоя помощь и правда пригодится… Сможешь?.. Мы тебе денег немного дадим, скажешь, допустим, что какому-нибудь инопланетнику… принадлежишь, - Гай выглядел так, словно чуть не подавился этим словом, - что он тебя купил, а теперь в магазин отправил… Поулыбаешься… просто поулыбаешься, ничего больше, - быстро добавил он. – Я бы тебе не предложил, но раз ты сам… - Я сам, - уверенно подтвердил Эниф. – Я хочу вам помочь. Я их отвлеку, а вы тем временем что угодно стащите. Вас никто и не заметит. А меня не заподозрит. Ещё бы – кто заподозрит наивного беспомощного пета? - Пацан-то дело говорит, - заметил Сид. - Ну, - согласился Норрис. – Люку он не улыбался, и то у моего придурка крыша съехала. Все заржали. Люк первым. Кто-то хлопнул Энифа по плечу – он даже не заметил, кто. - Ты, кажется, сигарету хотел, - засмеялся Гай, всовывая свою уже раскуренную сигарету ему в губы. Теперь Эниф чувствовал себя счастливым полностью. - Гай, а кто к тебе сегодня приходил? – спросил Эниф, когда они с Гаем, решив в этот раз оставить байк и пройтись пешком, шли домой по ночному Цересу. - Записку приносили, - непривычно отстранённым голосом ответил Гай. - Важное что-то? – не унимался Эниф. Он был слегка пьян от выпитой слабоалкоголки и радостно взбудоражен тем, что может чем-то помочь Гаю и его товарищам, что его, можно сказать, приняли в банду, что на него больше не смотрят с презрением, как на бывшего пета. Приставания Люка забылись совершенно – да и, по сути, не были такими уж страшными. Последовавший за этим разговор с Гаем на лестничной клетке тоже не оставил неприятного осадка – напротив, Гай ведь сказал, что если он кому-то откажет, его сразу послушают! – и теперь Эниф, чувствуя себя почти равным Гаю, жаждал разговоров. - Да, - коротко ответил Гай. Некоторое время шёл молча, а потом вдруг остановился, повернулся к Энифу и больно сжал его руку выше локтя. – Ладно, хватит мне от тебя утаивать… Помнишь того парня, с которым ты в лавке Дика столкнулся? Монгрела, который петом был? - Помню, - кивнул Эниф. Забыть Рики было невозможно. - Он – мой бывший партнёр, - голос Гая звучал глухо и напряжённо, пальцы впились в руку Энифа ещё сильнее. – Первый вожак Бизонов. Рики Дарк, легенда Цереса. Я… я спасти его от того блонди хотел, понимаешь? Думал, элитник подохнет – и Рики станет прежним, станет свободным… даже если ко мне не вернётся – пофиг… Я сам Рики изувечил, своими руками – чтобы чёртов пет-ринг снять… совсем крышей тогда двинулся… а блонди заманил в ловушку, думал вместе с ним подохнуть – лишь бы Рики от него спасти… А Рики пришёл к нему. Умирать с ним. Меня спас – а сам с ним остался… Эниф смотрел на Гая во все глаза – полностью протрезвев и боясь лишний раз вздохнуть. Пойти против элиты из Танагуры, против блонди, против самого господина Минка – это было словно из историй о революции, которые он слышал здесь, в Цересе. Историй о легендарных древних революционерах. Эниф вспомнил пожелтевшие плакаты вождей революции, висевшие в штаб-квартире Бизонов, представил фотографию Гая на таком плакате – и чуть не задохнулся от восторга. Это оказалось куда круче, чем когда в бытность петом он с пугливым восхищением смотрел на представителей элиты. - Блонди этот меня без руки и оставил, - продолжал тем временем Гай. – Ну, да пофиг – я ещё и не такое заслужил… крыша-то у меня потом на место встала – хоть и не совсем, ага – да только уже поздно было… Я думал, они мертвы. Оба. Ненавидел себя, думал поначалу следом за ними… а смысл? Для чего-то же Рики меня спас… Ну, я и решил – банду нашу снова подниму… и поднял, да… А они выжили, представляешь? Оба. Я от тебя про Рики и узнал… а от него – когда встречи добился – про его блонди… Ну, и поговорили мы, и Рики меня даже простил… вроде… А теперь вот снова встретиться хочет. Говорит – улетают они с Амои… насовсем… вот… попрощаться решил… ну, оно им так и лучше – улететь… Да и мне, пожалуй, лучше. Всё равно у нас с Рики всё кончено, и… и ты у меня есть… - при этих словах Эниф чуть не вскрикнул от радости. – Пусть будут счастливы, что ли. Хорошо… хорошо, что выжили… несмотря на то, что я… Мысль о том, чтобы улететь с Амои, была за гранью понимания Энифа ещё больше, чем мысль о том, чтобы пойти против элиты. - Хорошо… что всё хорошо, - наконец подобрал он слова. Гай как-то странно, невесело улыбнулся и потрепал его по волосам. - Могло быть и хуже, - сказал он. – А может, могло и лучше… чёрт его. А может, и нет. - Всё очень хорошо, - с убеждённостью заявил Эниф. – Они ведь живы. И улетают. Это круто. - Да, - Гай тряхнул волосами, словно отбрасывая какие-то мысли, и обвил рукой шею Энифа. – Это правда круто. Ладно, пошли домой. Хочу трахаться, а потом спать. - И я, - Эниф широко улыбнулся. - Вот и славно. А завтра будем кумекать насчёт того магазина. Тебя и правда ни в чём не заподозрят… а отвлекутся на тебя стопудово. Эниф всё больше понимал, что всё и правда круто.

Эпилог

Рики поёрзал в кольце рук Ясона, теснее прижался спиной к его груди; блонди наклонился, коснулся губами его макушки. Рики мельком подумалось, что ему всё ещё немного непривычен Ясон без длинного водопада волос, Ясон, способный не только на страсть, но и на нежность… но эта мысль исчезла, едва появившись. Новый Ясон был ему гораздо ближе прежнего. За него не только можно было умереть – его можно было любить. Они сидели в глубоком кресле в пассажирской каюте космолёта – Рики на коленях Ясона. Корабль нёсся через гиперпространство, унося их к новой жизни. К планете, которой предстояло стать их домом. Позади осталось прощание с Гаем – на удивление спокойное и дружеское. Кажется, Гай наконец сумел отпустить его. Кажется, Рики наконец сумел простить Гая. Гай, нынешний вожак Бизонов, и бывший пет Эниф. Катце и Рауль – бывший помощник Ясона, нынешний Первый Консул. Рики усмехнулся, подумав, что даже не знает, какая из их трёх пар является более странной. - Ты улыбаешься, - прокомментировал Ясон и провёл пальцем по его губам. – Радуешься, что мы наконец покинули Амои? Рики повернулся к Ясону и обхватил его руками за шею. - Радуюсь… регенерации. Ясон кивнул, соглашаясь – и, наклонившись, поймал губами губы Рики.