Доверие

Ненавижу эти слова. Они навевают ужасные воспоминания, кровь закипает, а мышцы сжимаются от напряжения — увы, в совершенно неприятном смысле. Они заставляют чувствовать себя… неуверенно. А это чувство я ненавижу куда сильнее самих этих ебаных слов. — Брайан, не знаю, приду ли я сегодня. Я должен закончить проект… — на последнем предложении мой мозг уже перегружен. Я думал, что мы оставили все в прошлом: скрипичную музыку, скрипачей и… ложь. Я думал, что между нами все стало лучше, чем когда-либо. Потому что мы поняли, потому что мы осознали, потому что мы приняли… И вот — это началось снова… Уже в четвертый раз за неделю я слышу эти блядские оправдания. Возможно, я смешон и, блядь… Но я уже слышал это раньше, и тогда я проигнорировал знаки. Специально. В результате он ушел, с ним. Так что не называйте меня смешным, потому что я могу верно трактовать факты, особенно, когда они прямо перед моим носом. Они каждый день учатся в одном здании. И вдруг, внезапно, он «работает над проектом» почти каждый вечер. Прямо как тогда… Что, если он передумал? Ведь после всего случившегося ко мне он тоже вернулся. Я не собираюсь проходить через все это дерьмо снова. Я не собираюсь возвращаться в яму, в которой был буквально заживо похоронен в течение нескольких месяцев, пока его тут не было. Я ненавидел все это, и я никогда не вернусь в то время. Нахуй все! Резко встаю и размашисто иду на кухню в поисках моего старого и всегда верного друга. Уже начало двенадцатого, и я подумываю отправиться в «Вавилон», чтобы трахнуть каждую свободную задницу, которая попадется мне на глаза. Не собираюсь сидеть здесь и гадать, как ебаный пиздюк, где он и… и с кем. Наливаю себе двойную порцию Джим Бима и собираюсь сделать глоток, когда звонит телефон. Смотрю на дисплей и сжимаю челюсть. Сначала какая-то часть меня хочет проигнорировать звонок. Большая часть меня хочет сделать именно это. Он, блядь, может заниматься, чем пожелает. Он сказал, что теперь знает, чего от меня ждать… — А ты такой умный? Ты должен был сказать, что любишь меня… Медлю. Я не совершу ту же ошибку снова. Если он хочет уйти — отлично. Принцип «никаких замков на нашей двери» все еще работает. Но на этот раз ему придется самому сказать это. Отвечаю на звонок после четвертого гудка. — Привет, — голос так же мягок, как обычно. Его тон слегка меня смущает, и я не отвечаю на приветствие. — Брайан? — Да, — невнятно говорю я, и получается немного холодно. — Я… — короткая пауза. — Я не помешал? Мягкость исчезает из его голоса, сменяясь неуверенностью. Я испытываю желание сказать «да», но вместо этого закрываю глаза и спрашиваю уже куда теплее: — Ты где? — Ухожу из академии. На этих словах я тяжело вздыхаю и хмурюсь: — Почти полночь. Какого черта ты все еще там? — Я же говорил тебе. Я пытался закончить рисунок, но… — он умолкает, и звучит это не столько устало, сколько напряженно. Он снова вздыхает. — Думаю, я пойду домой и завтра снова попытаюсь доделать. Не знаю, что и думать, он говорит, блядь, так искренне. И я уверен, что он не пытается скрыть свою встречу со скрипачом. Но тогда почему он даже не заикается о том, чтобы приехать в лофт? — Хочешь, чтобы я заехал за тобой? — я этого не планировал. Я отказываюсь быть жалким неудачником, неспособным провести хоть одну ночь без его блондинистой задницы. Как бы то ни было, возможность заснуть с ним на моей стороне кровати куда заманчивей, чем ночь, проведенная в «Вавилоне», или ночь в одиночестве. Я и так провел слишком много ночей без него в последние месяцы… — Брайан… Уже поздно, и тебе утром вставать на работу, — начинает он, но совершенно очевидно, что в его голосе теплится надежда. И сердце пропускает удар. Внезапно весь гнев испаряется, и я не могу дождаться момента, когда увижу его. И, что самое удивительное — это никак не связано с сексом. Я просто хочу, чтобы он был здесь. — Я буду через двадцать минут, — ключи оказываются у меня в руках, а дверь скользит за спиной прежде, чем я успеваю закончить предложение. Поездка до академии отнимает у меня ровно семнадцать минут. Когда Корвет подъезжает с правой стороны здания, Джастин сидит на ступеньках, уткнувшись головой в колени. Поначалу мне кажется, что он заснул, но потом он слышит шум мотора и моментально вскидывает голову, кривя губы в усталой улыбке. Даже издалека я вижу, что он без сил. Нахмурившись, наблюдаю, как он открывает дверь и скользит на переднее сиденье рядом со мной. Я продолжаю машинально изучать его позу в поисках признаков измены. Но как только дверь за ним захлопывается, Джастин поворачивается и оставляет на моих губах самый восхитительный поцелуй из всех возможных. Глубоко вдыхаю, я все еще напряженно жду хоть каких-то доказательств. Но все, что улавливает мой нос — это лишь его собственный запах. Все та же невероятная смесь ароматов его кожи, мыла, волос и шампуня. Все то, что сводит меня с ума, когда он рядом. В конце концов я расслабляюсь, закрываю глаза и позволяю себе полностью погрузиться в поцелуй. И тогда я понимаю, что лицо у Джастина заледенело, поэтому обхватываю его ладонями, согревая. Он обрывает поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, не отодвигаясь, а прижимаясь ледяным кончиком носа к моей шее. Я смеюсь и вздрагиваю одновременно, Джастин посмеивается в ответ и нежно целует похолодевшее местечко. — Спасибо, — он едва шепчет, и если бы не теплое дуновение, коснувшееся моей кожи, я бы, вероятно, и не услышал его. Я молчу. Потому что мне нечего сказать, кроме очевидных вещей, вроде того, что я полный идиот. А так как мне не нравится признавать это вслух, то я усмехаюсь про себя и качаю головой. Что тут же привлекает внимание Джастина. Он поднимает голову и внимательно смотрит на меня. — Ты в порядке? Я встречаюсь с ним взглядом и тут же тону в его глазах. И снова я не вижу ничего подозрительного, лишь любопытство и… любовь. Оставшиеся сомнения с легкостью исчезают. Может быть, он не передумал… — Теперь я в порядке, — наконец-то отвечаю я, прижимаясь губами к его виску. — Давай-ка отвезем тебя домой. Джастин откидывается на свое сиденье и пристегивается, позволяя мне спокойно вести машину. Замечаю, что пока он проделывал эти нехитрые манипуляции, его лицо исказилось от боли. Хмурясь, опускаю взгляд на его руки и вижу, что пальцы все еще покрыты углем. И неожиданно я понимаю, почему проект занял столько времени. Вот теперь я чувствую себя абсолютным засранцем. Заметив, что привлек мое внимание, Джастин быстро сует руки в карманы куртки и отворачивается, глядя в окно. — Я думал, что тебе разрешают работать на компьютере, — спрашиваю я буднично и спокойно, насколько это возможно, не отрывая взгляда от дороги. Даже спустя годы говорить об этом слишком тяжело. Джастин еще больше напрягается, пристально вглядываясь в меня, затем, тяжело вздохнув, отвечает: — Разрешают. Но чтобы закончить курс, я должен хотя бы одну работу нарисовать рукой. И это, блядь, занимает целую вечность, — он снова напрягается, и я перестаю давить на него. А он замолкает до конца поездки. Может, потому, что он поглощен мыслями о проекте, а может, он просто устал даже для разговоров. В любом случае, эта тишина умиротворяющая, и я не имею ничего против. В это время пробок почти нет, и до лофта мы добираемся очень быстро. В лифте Джастин шутит, что это очень полезная вещь, иначе мне пришлось бы тащить его наверх. Посмеиваясь, я крепче обнимаю его, удерживая на ногах, и веду прямо в лофт. Скинув кожаную куртку, иду на кухню, пока он спотыкается на пути в спальню. По правде говоря, я не удивляюсь, обнаружив его почти уснувшим, заходя внутрь спустя минуту с бутылкой воды, обезболивающим и холодным компрессом для его руки. Он даже не потрудился раздеться. Раскинувшись поперёк кровати, он спокойно посапывает, уткнувшись лицом в мою подушку. Ухмыляюсь открывшемуся виду, ставлю принесенное на ночной столик и начинаю аккуратно его раздевать. Я могу оставить его спать в одежде, но знаю, что это очень неудобно. Кроме того, он вовсю пользуется своим сонным состоянием и лишь на секунду приходит в себя, когда я заставляю его сесть, чтобы снять футболку. Он мечтательно мне улыбается и бормочет что-то невнятное. В любом случае, как только его голова касается моей подушки, он уже спит. Укрываю его одеялом, встаю, и какое-то время просто наблюдаю за ним. Три года назад я никому не позволял оставаться в этой постели дольше необходимого. Три месяца назад моя постель была холодна и пуста, как никогда прежде. Теперь, глядя на такой знакомый, прекрасный контраст белой кожи с темным одеялом, я понимаю, насколько эта картинка идеальна. Лишь одно его присутствие в этой постели успокаивает нервы и заставляет меня чувствовать. Я все еще не могу поделиться чувствами с ним, но, по крайней мере, теперь я не отрицаю того, что они есть. Потому что уход Джастина заставил меня понять, что они существуют. Улыбаясь своим мыслям, я иду в ванную готовиться ко сну.