Сыграем в любовь?

− Сыграем в любовь, Огнева? − Ты проиграешь. Василиса, закутавшись в теплый шерстяной шарф, сидела на кресле в своей комнате и пила горячий кофе. За окном была холодная осень. Листья срывались с деревьев, а тяжелые дождевые капли били по запотевшим окнам. − Почему же? – снова спрашивает он, облокачиваясь об стол. Девушка понятие не имела, каким образом Маркуса Ляхтича занесло в ее квартиру. Они враждуют уже больше пяти лет, с самого его появления в жизни Василисы. Это были какие-то глупые детские обиды, порождающие долгое и неминуемое противостояние. Огнева иногда думала о том, что это граничит с безумием. И, на самом деле, они уже давно могли помириться. Но Василиса предпочла остаться неприступной крепостью, поэтому ни о какой дружбе и речи не было. − Потому что ты – Маркус Ляхтич. Ты всегда проигрываешь, − отвечает она, делая глоток бодрящего и согревающего напитка. Марк смотрел на нее с усмешкой. Да, хорошо объяснила. Эта девчонка всегда позволяла себе многое. Парень осмотрел ее с ног до головы. Безобразные рыжие волосы, торчащие во все стороны, россыпь веснушек на лице. И глаза. Эти красивые, горящие глаза, подобные двум сапфирам. Пожалуй, они были единственным преимуществом Огневой. − Шикарное объяснение. Может, ты просто боишься? – улыбка Ляхтича была подобна оскалу. Но Василиса молчала, а потом… А потом она просто улыбнулась. Так тепло, словно улыбка была адресована не ему, а какому-то другому, постороннему человеку. Драгоцию, например. Марк всегда думал, что девушка в него безумно влюблена и просто визжит от счастья, когда тот посылает ей мимолетные взгляды. Бесит его этот Драгоций. И только сейчас Ляхтич понимает, что глаза – это всего лишь малое из преимуществ девушки. Ее улыбка – вот что еще красивее. Улыбка, которая согревает издалека. Черт, он не должен думать о чем-то подобном. Маркус ненавидит эту Огневу, но сейчас она подобна солнцу. − Я не буду играть с тобой в твои дурацкие игры, − фыркает Василиса, посильнее закутываясь в шарф. − И все же, ты боишься проиграть. − Ляхтич, я тебя ненавижу. Ты все еще думаешь, что я проиграю? Ее слова прозвучали резко и отстраненно, заставляя раствориться в них. Ненавидит. Что ж, довольно мило. Значит, их вражда объяснима, и чувства тоже взаимны. Чем мелочнее причина разжигание вражды, тем упорнее мы убеждаем себя в том, что ненавидим. Огневой не нравились все эти дурацкие предложения Ляхтича. Какой спектакль он затеял поставить? Тот, где будет много приторности и лжи? Или тот, где будет понимание и поддержка? Марк все больше пугал Василису, продолжая находиться в ее квартире. Почему она вообще позволила ему зайти? Он – ее лютый враг. Человек, при встрече с которым хочется спрыгнуть с крыши. Василиса, встав с кресла, подошла к окну. Дождь продолжал осыпать стекла тяжелыми каплями. Огнева, повинуясь неведомому порыву, распахнула окно. В лицо ей пахнуло холодным воздухом. Несколько капель попало девушке прямо на лицо, от чего та заулыбалась, одарив Ляхтича мимолетным взглядом. − Ты идиотка, Огнева, − прошипел он, закрывая перед Василисой створки. − А ты ненормальный. И вообще, какого черта ты забыл в моем доме? – словно опомнившись от долгого сна, спросила девушка. А правда, что Маркус делает здесь? Почему пришел именно к ней, игнорируя дождь. Почему даже не сделал едкого замечания в ее адрес, когда Огнева заварила ему черный чай с двумя ложками сахара. Да и вообще, почему Василиса заварила ему этот чай, предлагая чистое полотенце, чтобы вытереться от дождя. Ее необъяснимая забота к врагу ломала все стереотипы их отношений. − Я уже говорил, почему я здесь. Девушка с удивлением смотрит на Ляхтича. Когда это он говорил? В перерывах между тем, когда Огнева укрывала его тяжелым пледом. Или тогда, когда она поняла, что занимается непонятно чем. Василиса впустила его в свою квартиру, да еще и предоставила радушный прием. Умница, что еще сказать. − Что-то я не слышала, когда ты такое говорил. Или, по-твоему, без приглашения завалиться ко мне – это уже поставить меня перед фактом цели твоего визита? − едко замечает Огнева. Даже как-то слишком едко. − Хочешь, чтобы я ушел? – ухмыляется парень. − Безумно. − Тогда ты должна кое-что сделать. Василиса томно вздыхает. Да кто он такой, чтобы диктовать здесь свои правила? Он всего лишь ненавистный Ляхтич, за которым бегала практически вся женская половина школы. Огнева просто уверена, что на первом курсе института ситуация особо не изменилась. А вот девушка, в отличие от Марка, никогда звездной болезнью не страдала. Парни предпочитали ей общество наштукатуренных блондинок с длинными ногами и глубоким вырезом в зоне декольте. − Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, дорогуша. Я могу выставить тебя на улицу в любую секунду, − фыркает Василиса. − Да? Ну а почему же ты не сделала этого до сих пор, а? – Марк совершенно точно хотел ее поддеть. − О, знаешь, просто враг в твоей квартире – это настоящий раритет. Нужно тебя замуровать в стенку, станешь своеобразным экспонатом в моем музее. Кстати, он только что открылся. Маркус замолкает. Так же резко, как и начинает обычно говорить. Парень просто молчит, смотря на Василису, взгляд которой выражает удивление. Почему он молчит? Ой, не к добру все это. − Сыграем в любовь? – снова задает он этот вопрос. − Сыграем, − бесстрашно протянула Огнева, пряча свой взгляд. − Ты проиграешь, Огнева. − Ты уже проиграл, Ляхтич. − Уверена в этом? − А ты нет? Эта девчонка играла с огнем. Но этот огонь никогда не будет таким же ярким и обжигающим, как ее волосы. Василиса права. Маркус уже проиграл. … но и она проиграла. И когда губы Марка касаются Василисиных, она не отталкивает его. Девушка просто посильнее притягивает его к себе за ворот рубашки, зарываясь руками в его пепельные волосы. Они проиграли. Проиграли эту игру пять лет назад. Играть в любовь – опасная затея.