Однажды придёт весна...

      Ночь шла к исходу. Тонкий серп Итиль едва проглядывал сквозь затянувшую небо пелену, но небольшой отряд, пробирающийся через отроги Хитаэглир, только благодарил судьбу за это сейчас. Тусклого бледного света вполне хватало зорким воинам эльдар, чтобы идти, путать следы и наблюдать. Избегать столкновений с наседающими орочьими патрулями и благополучно ускользать, теряясь от преследователей в лабиринтах горных долин, непролазных ущелий, навалов камней и обломков скал. Отсюда, с вершины отрога, далеко врезающегося в земли Эрегиона, хорошо просматривались окрестности — пологая долина с глубокими расщелинами перед серой стеной Хитаэглир; припорошенный снегом Эрегион с тёмно-зелёными пятнами падубовых зарослей; увенчанный белой шапкой ледников Карадрас.       Оторвавшись от разглядывания едва приметной тропы под обрывом отрога, Айратар обернулся к молчаливо выжидающему отряду.       — Всё спокойно. Мы, похоже, оторвались довольно далеко.       Воины переглянулись, всё ещё не до конца веря удаче, одарившей, наконец, их милостью — слишком нелёгкими выдались последние дни, когда приходилось кружить на границе Эрегиона и гор, то поднимаясь на склоны Хитаэглир, то ища укрытия среди падубовых рощ и неизведанных долин.       — Отдыхайте, друзья, я присмотрю, — произнёс командир, сбрасывая на землю дорожный мешок и снова сосредотачивая взгляд на обрыве.       Эсгалион кивнул брату на невысказанную мысль, и Энэльдар шагнул к Айратару:       — Каун, присмотрим мы. А ты должен отдохнуть.       — Хорошо, как скажете, — командир, привалившийся плечом к стволу росшей на обрыве сосны и держащий наготове лук, сомневался лишь несколько мгновений.       Хандион, лучший стрелок в отряде, чуть усмехнулся и взмахом указал на расстеленное под скалой одеяло:       — Дай на время свой лук, каун. Он не понадобится тебе во время сна.       Айратар ответил такой же усталой усмешкой и опустил оружие, расслабляясь едва ли не впервые за последние два дня. Затем передал воину свой лук и колчан, сел на предложенное одеяло и мгновенно уснул.       Разбудил командира Тинкондиль, встряхнув плечо и шепча:       — Эйрх…Фарэ ходо, каун*…       И командир тут же был на ногах, разглядывая с обрыва крадущиеся по долине тени. Много… очень много… гораздо больше обычного…       Он повернулся к югу и обмер — из-за склона Карадраса на присыпанную лёгким снежком землю отчётливо наступала тьма: холодная, бездушная, покрытая чёрным металлом, совсем не дающим бликов в тусклых отсветах Итиль. Она надвигалась медленно, но неумолимо, заполняя долину, вытягивая длинные щупальца отрядов-лазутчиков далеко вглубь разорённых земель Эрегиона и к потаённым тропам Хитаэглир.       — Уходим на север, мэллин, — устало произнёс Айратар.       На север. Снова на север. А дальше куда? Снова крюк через западные долины и опять на север… пока петляет тропа… уже даже не горная, а своя…       Тинкондиль привычным движением поправил оружейные ремни и повернулся к северу, с тоской глядя на узкую тропку. Снова убегать... Когда же закончится это преследование? Когда иссякнут напирающие с юга войска? Когда подоспеет помощь? Когда?..       — Смотри, каун Айратар! — неожиданно громко раздался голос Хандиона.       — Алаэ! Эннас!** — подхватил Эсгалион.       Айратар взглянул по направлению его руки — к северу за поворотом тропы, возвышаясь в полный рост и отчётливо выделяясь на фоне серого неба, стоял воин-эльда. Высокий, статный, в серебристых доспехах искусной работы под тёмным поношенным плащом, с непокрытой головой. А за ним из-за хребта отрога тихо выступало воинство. Воин-эльда шевельнул рукой, откидывая с лица несколько растрепавшихся прядей серебристых волос, и опустил на голову шлем. Вскинул вверх руку с обнажённым мечом и негромко скомандовал:       — Анолло!***       Лавина стрел взрезала холодный воздух и обрушилась с обрыва в долину, просвистев над воинами Айратара, тотчас же воспрявшими духом от нежданной помощи.       — Рад встрече, славные воины, — поприветствовал воитель отряд Айратара, сбегая по склону вниз. — В тылу наших войск вы найдёте помощь, если нуждаетесь, а раненых быстро сопроводят в безопасный приют.       — Лорд Келеборн! — успел воскликнуть Тинкондиль, узнавая эльда-воителя и невольно уносясь воспоминаниями к светлым залам и лесам зелёного Дориата.       — Нам не нужна помощь! — не смолчал Айратар, глядя вслед лорду и устремившимся в долину войскам. И скомандовал своему отряду: — Вперёд, друзья!.. __________________ * Орки… Достаточно отдыхать, командир… ** Смотрите! Там! *** Атаковать!

* * *

      Мутный алый рассвет словно пытался разрисовать небо в цвета долины, ещё вчера припорошенной чистым покровом, а сегодня ставшей бурым месивом грязи, крови, красноватой земли со склонов гор и растаявшего снега с островками тел в чёрных и серебристых доспехах. Чёрных было несравнимо больше, но и напирающий с юга их поток всё не иссякал.       Серебристые фигурки теснились у самого отрога гор, отчаянно бились у северного конца долины, время от времени прорывали ряды врага, не давая им намертво сомкнуть кольцо вокруг себя, но всё же отступали. Шаг за шагом отступали назад, на север, вырезая несметные полчища, выстилая путь телами врага, но и сами теряя слишком много сил.       В какой-то момент нескончаемого боя Тинкондилю показалось, что натиск слабеет, что судьба улыбнулась горстке эльдар, затиснутых у самого отрога между узкой расщелиной и границей вздымающихся непроходимых скал. Ненадолго, всего на несколько коротких мгновений, в рядах вражеских войск появились просветы.       — Вперёд! Вперёд, не теряем времени, друзья! — голос лорда Келеборна охрип, но по-прежнему уверенно направлял войска. — В прорыв, все туда! Добраться до прохода к горам! Не дадим раздавить нас среди этих скал!       Голос лорда вёл и звал. Не позволял отчаяться, дарил надежду, воодушевлял. И Тинкондиль, отбиваясь и нанося удар за ударом, продвигался вперёд, следуя за грязным плащом и сиянием серебра в непокрытых волосах, словно за знаменем. Шлем, искорёженный ударом палицы, лорд Келеборн давно снял. Разводы крови покрывали его лицо, левую руку кое-как перетягивал обрывок ремня, но ни капли твёрдости он не потерял.       ...Вперёд... шаг, ещё шаг... за дом... за нас...       В северной оконечности долины, где-то за рядами чёрных войск, тоже кипел бой — разносились команды, крики, хриплый рёв и яростные голоса, звенела сталь, свистели стрелы. И лишь когда вдруг рассеялись чёрные ряды, а над полем боя в хаосе битвы встали серебристо-синие флаги, Тинкондиль понял — помощь всё же пришла.       — Войска Гаваней... — сквозь зубы пробормотал яростно бьющийся рядом с кузнецом Айратар, — но им эту силу не сдержать...       Он не успел договорить, как Тинкондиль отбил летевшую на излёте стрелу и кивнул:       — Но мы живы... всё ещё живы, Айратар. И над нами — утро нового дня...       — Да... ты прав, конечно же, прав... — перевёл дух Айратар, с нескрываемой надеждой глядя вперёд, на сияние серебра под алым небом.       ...Передышка была недолгой, хмурый рассвет мало помог измученным эльдар — едва соединившиеся войска лордов Келеборна и Эльронда успели перевязать раны и глотнуть приготовленного целителями питья, как их снова начали теснить.       Снова на север... к тайным тропам... к горам...       — Отступать!.. — несли команду гонцы.       И серебристые отряды спешно перестраивались, стягивали ряды, чтобы успеть прорваться на север, проскользнуть за встающую стену чёрного войска, наступающего уже не только с юга, а, кажется, отовсюду, куда ни глянь...       Без надежды... без остановки... без конца...       Рёв походного рога тоже доносился с юга — громкий, призывный, настойчивый, — совсем не похожий на звонкие серебристые рожки эльдар, но хорошо знакомый бывшим хозяевам разорённого Эрегиона. Рог наугрим. Сигнал соседей, скрывшихся от войны в подгорных крепостях и захлопнувших перед ней врата. Сигнал, уже давно не звучавший ни у пепелища столицы, ни на запруженных чёрным войском дорогах, ни среди падубов и осыпей скал.       — Король Дурин прислал войска! — гонец Эльронда на взмыленном жеребце подлетел к Келеборну. — Браннон Эльронд приказывает отступать к Имладрису.       — Отступать?! — воскликнул Айратар, не веря услышанному. — Сейчас, когда помощь подошла?       — Отступать! — На невозмутимом лице лорда Келеборна ничего нельзя было прочесть, но цепкий взгляд, задержавшись на Айратаре, заставил того замолчать. — Коня, — негромко обронил лорд, и ему тут же подвели скакуна. — Уходите в горы, друзья. Все вы знаете, что делать дальше. Новых воинов проведёт до Имладриса... Тириамэль, — один из эльдар поклонился, и воины Айратара лишь сейчас узнали в мечнике с закрытым шлемом лицом того гонца, что встречался им по пути бегства из Ост-ин-Эдиля. Кажется, целую вечность назад... — Не медлите. Берегите себя, — напутствовал Келеборн, взволнованно вглядываясь в разворачивающиеся и перестраивающиеся чёрные войска.       Затянутой в перчатку рукой лорд хлопнул по шее коня:       — Вперёд, Брагол. До встречи, друзья!       Он помчался вдоль гор на север, где звенели сигналы войск Эльронда, и за ним молчаливо последовал небольшой отряд. Остальные, прикрывая и уводя раненых, один за другим исчезали с долины, словно растворяясь среди серых камней и скал.       — Сюда, за мной, у нас не так много времени, чтобы скрыться от врага, — позвал Тириамэль, вкладывая в ножны меч и задумчиво оглядывая зубчатую стену гор, словно прикидывая удобный путь.       — Берегись! Там!.. — внезапно воскликнул Хандион и выстрелил.       В ответ на его стрелу из-за камня у подножия отрога прилетел целый залп.       — Уходим! — закричал Айратар.       Тинкондиль взмахнул мечом, сбивая несколько стрел, и рванулся за командиром.       — Сюда... скорее, сюда! — звал впереди голос проводника.       Сильный удар в затылок сбил Тинкондиля с ног, и он упал, глотая скальное крошево и раскисшую грязь. «Что?.. Это не стрела...» — успел подумать он, когда новый удар встряхнул всё тело, выбив из груди воздух. «Тяжёлый доспех... — навязчиво кружила голову мысль, — нужно было не слушать Исильйондо, а взять свой, в котором...»       Свет разгорающегося дня резал глаза, и Тинкондиль смежил потяжелевшие веки. Чёрные войска и багровая долина исчезли, лишь неясные видения захватили его мысли, перепутывая воспоминания, мечтания и явь...

* * *

      Высокий свод из чёрно-зелёных камней смыкался над головой, теряясь в темноте. Длинные ряды гладко отполированных колонн делили просторную залу на коридоры, уходившие в бесконечное множество туннелей, откуда отчётливо веяло сыростью. Громко журчала вода. Эхо чьих-то шагов и голосов билось в каменной ловушке залы, многократно усиливаясь, изменяясь, искажая привычные звуки и ощущения, дребезжа. И казалось, что бесконечный шум пульсирует и живёт своей жизнью, грозя обрушить покачивающийся узорчатый свод.       — Тише… тише. Не шевелись. — Чья-то рука коснулась груди, и пёстрый потолок перестал кружиться. Тинкондиль благодарно прикрыл глаза, пытаясь сосредоточить мысли. Битва… отступление… удар…       — Тяжёлый доспех… — неразборчиво пробормотал он и ощутил, как губ коснулся тёплый край чаши.       — Пей. Пей, мой друг. Доспех тебе больше не помеха, только не пытайся сейчас встать, — в знакомом голосе сквозила тревога, и Тинкондиль в удивлении открыл глаза.       — Мэллонэн…Таур… Сигильтаур…       — Тихо, я сказал! — прикрикнул синда, а кузнец поморщился от нового пошатывания потолка. — Не разговаривай, Хэтуиль, прошу тебя, — шёпотом закончил Сигильтаур, зовя кузнеца старым именем и снова опуская руку на грудь друга.       — Как?.. Ты? Мы где?.. Это Имладрис?..       — Я скажу, если будешь молчать.       Тинкондиль слабо усмехнулся, глядя на сосредоточенное лицо старого друга и послушно замолчал. Синда заговорил:       — Это чертоги наугрим. Не до конца отстроенные, правда, но… лучше уж здесь, чем снаружи сейчас. — Он ненадолго замолчал, осторожно ощупывая плечо кузнеца. Затем продолжил: — Ты спросил «как»? Король Дурин выставил отряды в помощь Эрегиону, помня узы дружбы с вашими землями. Несколько отрядов из наших воинов тоже отправились сюда — кто по просьбе бренниль Галадриэль, кто… из мести, желая расквитаться за уничтоженные дома. В наши леса пришло немало беглецов из тех, кому удалось уцелеть в этой войне. Ты не знал?       Тинкондиль лишь молча покачал головой и устало прикрыл глаза — полыхнувшая в затылке боль захлестнула сильно и внезапно, вернее любых уговоров заставив молчать.       — Мы пришли помочь, но… сделать что-либо, сам понимаешь, нам не удалось. — Пальцы Сигильтаура коснулись виска Тинкондиля, затем спустились к затылку, и боль разжала тиски, отступила, затаилась, не осмеливаясь терзать раненого.       — Вы спасли нас, мэллон.       — Мы ничего не смогли сделать, Хэтуиль, и вынуждены были отступать. Врата сдержат врага, им не пробиться сюда, но…       — Эрегиона больше нет, Сигильтаур. Все, кто выжил, ушли на север и укрылись в горах.       — Я знаю, мой друг, молчи. Не надо говорить.       Тинкондиль помолчал, снова сквозь туман в мыслях пытаясь уловить что-то важное, что-то, что явилось в видениях после того, как он упал…       — Как ты нашёл меня?       — Случайно… Поначалу нам казалось, что мы загнали орков за северные границы той долины, где бился ваш отряд, но тут развернулись те чёрные войска, что уже ушли дальше на Эрегион. С юга к нам подбирались враги, и мы отступили. Ты лежал вверх лицом, я узнал тебя… — Сигильтаур прервал рассказ, снова поднося чашу к губам кузнеца.       — Что со мной?       — У тебя проломлен затылок, несколько ран на теле, ты потерял много крови…       — Я умираю, да?       — Я приложу все силы, чтобы ты добрался до наших лесов, а там…       — Не надо, Сигильтаур, — новый взрыв боли пеленой застил глаза, и Тинкондиль вдруг отчётливо увидел то, что помнилось по отрывистым видениям беспамятства: рухнувшие ворота, горящий посёлок, залитое кровью крыльцо дома Исильйондо… «Уведи его, Сарнион!..»       Тинкондиль сделал попытку шевельнуться, но рука Сигильтаура удержала его.       — Не шевелись…       — Не выпал случай мне повидать твой новый дом, мэллон, — еле слышно прошептал Тинкондиль.       — Хэтуиль…       — Послушай, Сигильтаур… У меня есть сын. Я ведь говорил? Говорил тебе?..       — Да.       — Он жив. Я знаю... чувствую... Если сможешь, найди его.       — Хэтуиль!       — Погоди, не перебивай… Найди и передай, что я люблю его. И однажды мы встретимся… Передай…       — Хэтуиль! Я доведу тебя!..       — Не стоит, мэллон. Меня ждут… в других лесах… — Шаткий свод покачнулся в очередной раз, завертелся чёрно-зелёной мозаикой, разлетелся пёстрыми брызгами… — Я иду, любовь моя…       …Посреди огромной залы у основания колонны, низко склонив голову, молча сидел светловолосый эльф. В одной руке он держал руку затихшего друга, а другой бездумно шарил по незаконченным каменным узорам, выбитым на каменных плитах подземных палат.       И эльфы, и наугрим долгое время обходили его стороной, не решаясь потревожить, отвлечь или позвать. Но когда по зале стал расползаться бледный свет с поверхности, отражённый множеством потайных зеркал, и настала пора продолжать путь, один из хозяев подземных чертогов приблизился:       — Нужно идти дальше, эльф.       Тот промолчал.       — Мы поможем доставить тело твоего друга к восточным вратам. — Сочувствие в голосе гнома заставило эльфа поднять голову. — У нас тоже немало павших, но мы сможем помочь, чтобы вы смогли исполнить всё по вашим обычаям…       — Благодарю тебя. — Эльф поднялся, приложил руку к груди и поклонился. — Ничего не нужно, почтенный наугрим. Его фэа уже нашла свой путь. — Он чуть замешкался и повторил: — Благодарю тебя.       К полудню отряд восточных эльфов, сопровождаемый подгорным народом, продолжил свой путь домой — в тишине, скорби и молчании. Оставляя за спиной разрушенный Эрегион и тела тех собратьев, кто ушёл из подгорных чертогов наугрим прямиком в чертоги благословенной земли Валар…       «Я помню твои слова, Хэтуиль, — твердил себе Сигильтаур, бесшумно ступая по каменным плитам подземной дороги. — И постараюсь исполнить твою просьбу. Хоть это и нелегко... Имладрис… Нужно расспросить наугрим о проходах и перевалах в горах…»

* * *

      Двери огромного сарая были распахнуты настежь.       Чёрный дым стелился по земле, заползал внутрь, словно проверяя, есть ли ещё что сожрать в горящем поселении. Каменные стены дома лорда и ограждение заднего двора пока что успешно сдерживали пожар.       В проёме двери мелькнули чьи-то тени, затем в сарай сунулась голова варга в боевом доспехе. Зверь повёл носом, широко зевнул и громко лязгнул пастью, не проявляя интереса к присыпанному соломой полу и сваленному сену по углам. Позвякивая доспехом, варг прошагал через весь сарай и вышел в другую дверь. Его всадник что-то недовольно рыкнул и тоже зевнул.       Холодные и стремительные, рождённые убивать, привыкшие к лёгким победам, так и не встретившие никого, способного противостоять их Господину, они не заметили, как чуть шелохнулся стог у дальнего от входа угла. И не различили едва уловимых слов: «Тихо… тихо… не сейчас…»