my salvation.

Ты, мой страх оживляя, меня возвращаешь к жизни и границы стираешь, ведя до фатальной точки: «ведь больней во сто крат на мир — через страха призму, чем поверить себе и позволить без заморочек наконец-то вздохнуть полной грудью, отбросив мысли обо всем, что тревожит, тисками сжимая сердце…» Ты устало вздыхаешь, не зная, что стала смыслом; я угрюмо молчу, ведь уже никуда не деться. Ведь не выкинуть душу, не выменять, не заставить позабыть о тебе и о том, что по венам с кровью разливается, ставя клеймо на мне «[не]исправна». Если это — любовь, я болею к тебе любовью. Если это судьба, то она не стучалась в двери, алой нитью опутав, связав и меня сбив с толку. Если так сказал Бог, то, стало быть, я поверю; если Дьявол — что ж, в западне мы с тобой надолго. Ты меня не спросила, став главным моим пороком и моей добродетелью; светом моим и тьмою. одержимостью, бредом, ошибкой, роком; невозможным счастьем, родной семьею. Ты способна разбить и способна собрать осколки, и заставить сиять или сделаться черной тенью… но пока ты со мной, я больше не вою волком. Ты проклятье мое, и ты же — мое спасенье.