Как приручить кота. Сборник

Юнги терпеть не может беспорядок, грязь и разводы на поверхностях. За все это младшие очень часто получают по ушам и снабжаются мотивирующими ругательствами в спину. Но Юнги в это же самое время обожает беспорядок, который Намджун устраивает в его душе и голове, грязные словечки хриплым шепотом на ухо и разводы его спермы на своем животе и молочных бедрах. А еще Юнги терпеть не может прелюдии, потому что «я тебе не баба, давай уже», но обожает, когда Намджун целует его медленно и глубоко; когда проводит горячим языком по контуру верхней миновской, заставляя его разомкнуть фигурно-очерченные бантиком губки, впуская дальше; когда Намджун поглаживает язык Юнги своим, чуть посасывая кончик; и важно, чтобы все это тягуче, не торопясь, даже если сначала Мин, для виду, пытается вырваться и оттолкнуть. Джун знает все его игры, а потому не отпускает. Знает, что Юнги это нравится. *** Новая студия Юнги обволакивает темнотой и уединенностью, она пропитана им, здесь есть место только для его гения. Но в полночь меняется многое, и сейчас в комнате их двое. Дивана в помещении нет, только кресло и стол, на котором сидит Юнги, клавиатура и пульт сдвинуты («аккуратнее, Намджун!») вбок, и между его бедер — Ким, прижимающий к себе, целующий так, как нравится Юнги. Намджун выводит узоры по сладкому нёбу, сжимает круглые половинки ягодиц Мина, буквально вдавливает Юнги в свое тело, желая растопить патокой, пустить сахарный сироп по венам, не боясь умереть от диабета. Оно того стоит. Юнги обещал себе не стонать, но ничего не может поделать — Намджун слишком хорош. Мин и сам ни разу не врал про Гонконг, и Ким будет первым, кто подтвердит правильность строчек, если потребуется, но противоречивая натура Юнги любит отдавать Джуну инициативу, вопреки словам и действиям. Намджун стаскивает футболку с белоснежного тела, покрывая нежную кожу поцелуями, задерживаясь губами на соске, они у Мина очень чувствительные. Ким проводит влажным языком и чуть оттягивает розовую бусинку, заставляя Юнги прогнуться назад, поддаваясь ласкам. Намджун наблюдает за реакцией: по виску катится капелька пота, пухлые, блестящие губы приоткрыты, длинные пальцы сжимают его предплечья — Джун все делает правильно. Расстегивая ширинку драных джинс, Намджун слышит глубокий вдох и «я не дам тебе трахать меня в студии, у меня тут и нет ничего», усмехается, все-таки стягивая ткань вместе с бельем с идеальных ног, а после на ухо шепчет «ну хоть отсосать-то тебе можно?» В глазах Юнги бесценное — смущение, всего на пару секунд, но это заводит больше, чем что-либо еще. Ким пересаживает маленького хёна в кожаное кресло и становится на колени перед своим божеством: он любит этого дерзкого дикого кота, что бывает таким ласковым и беззащитным порой, только для него, до безумия, и он сделает все, чтобы их отношения остались чем-то сокровенным, на двоих. *** Юнги разводит стройные ножки в стороны, закидывая их на подлокотники, открываясь Намджуну и открывая для него потрясающий вид. Ким ласкает Юнги до (спасибо звукоизоляции) хриплых стонов и тихого «пожалуйста… ещё…» Парой движений языком вокруг головки, когда Мин уже не может больше, доводит до оргазма, проводя напоследок вверх-вниз по стволу, целует в плечо; после вытирая живот Юнги от спермы туалетной бумагой, которая в каждой студии вместо полотенец для рук, если приспичит прямо тут поесть или, вот, сделать минет. Мин с трудом сводит ноги, все еще пытаясь отдышаться, и не хочет оставаться в долгу, поэтому притягивает Намджуна к себе, дрожащими, от пережитого удовольствия, руками расстегивает джинсы Кима, и сразу берет возбужденный влажный член в рот. Намджун пытается хвататься за воздух, спинку кресла или плечи Юнги, потому что колени подкашиваются, потому что «привет, Гонконг!», потому что Мину нравится это самому. Юнги принимает все, когда Джун кончает, вылизывает до последней капли, проглатывая белесую жидкость, и это неслабо бьет Киму по мозгам — Юнги делает так крайне редко. Видимо, сегодня его счастливый день. — Я не оставляю следов, — говорит Юнги голосом убийцы из недавно просмотренного вместе фильма и пытается увернуться от смеющегося Джуна, который все же сгребает в охапку и чмокает в нос.