Как приручить кота. Сборник

В полумраке новенькой студии так хорошо придаваться воспоминаниям в перерывах между работой. Юнги задумчиво кусает колпачок фломастера, которым делает пометки в блокноте (от руки — быстрее) и думает о том, что спросил Тэхен несколько часов назад. Младший крутился возле Юнги, пока тот читал книгу, потом сел на пол, облокотившись спиной об острые коленки Мина и: — Хён, а как ты понял, что любишь Намджун-хёна? Юнги тогда опешил от наглости Тэхена и, пнув все той же коленкой, сказал отвалить и не задавать старшим такие вопросы. Ким надулся и ушел жаловаться Хосоку, приговаривая «да я ж ничего такого, просто интересно». И вот теперь Юнги и впрямь задумался: а, действительно, как? Когда? Может тогда, когда в первые после дебюта дни, не справляясь с навалившимся грузом, Юнги забился в кладовку на одном этаже с комнатой для практики и позорно разрыдался, а Намджун нашел и, не задавая ни единого вопроса, просто сел рядом и обнял так крепко, что дышать стало трудно, но именно так, как было нужно? Об этом случае не знает никто, кроме них двоих, до сих пор. Или когда с Юнги случился аппендицит? Намджун тогда поднял на ноги весь стафф, порывался улететь в Корею с Мином, но об отмене концерта речи не шло, а отсутствие еще и лидера было недопустимо. Позже Юнги рассказали, что таким Намджуна еще не видели: ходил из угла в угол, как тигр в клетке, постоянно звонил менеджеру, спрашивая о состоянии Юнги. Или потом, в период реабилитации, когда Мину, не терпящему частых прикосновений и не желающему обременять, нужна была элементарная помощь, в том числе и в гигиене, помогал именно Ким, не реагируя на «уйди, я сам», «не трогай!», «не надо мне ничего, хватит носиться со мной»? А может тогда, когда Юнги, уже запутавшемуся в чувствах и эмоциях и ненавидящему себя за это, Намджун дал возможность разобраться, невероятно аккуратно и трепетно касаясь, но не переступая грань, и просто окутывая надежностью и защищенностью. Сейчас Юнги уже не вспомнит, если быть откровенным, просто в какой-то момент без Намджуна рядом стало давить грудь, и потребность в его теплых пальцах росла в геометрической прогрессии. И сколько бы Мин не сопротивлялся, кончилось тем, чем кончилось. И Юнги соврет, если скажет, что не рад этому.