Как приручить кота. Сборник

- Можешь снимать. Намджун плавным движением сдвигает с глаз маску для сна, что лишила его зрения на долгие полторы минуты, дает глазам привыкнуть к источнику света: мягкое бра освещает только часть комнаты, скрывая углы и очертания предметов, концентрируясь лишь в центре стены напротив. Джун сильно зажмуривается, резко открывая глаза снова. Не показалось. Перед ним, пряча тонкие лодыжки в складках одеяла, в позе, напоминающей Русалочку, сидит Юнги. Совершенно, беспощадно обнаженный Юнги. Впрочем, если широкую гладкую кожаную ленту ошейника можно считать за одежду, пусть будет так. Юнги не боится смотреть прямо в глаза, хотя смущение выдают розовые, даже в слабом освещении, щечки и нервно перебирающие мех пальцы... Стоп. Мех? - Юнги?.. - Ничего не говори, ладно? Только потому, что сегодня твой День рождения, только поэтому... Он тяжело вздыхает, закусывает губу, перед этим облизав (паршивец делает это, не вкладывая особого смысла, на автомате, но Намджуна окатывает горячей волной по позвоночнику, вниз, оседая тяжестью в паху), и приподнимается с кровати, вставая на колени. Джун скользит масляным взглядом по телу Юнги: блестящие темные глаза, блестящие приоткрытые губы, блестящая влажная розовая головка... Стон рвется из груди только от вида; Намджуна охватывает дикое желание и неописуемый восторг, но вместе с этим щемящая нежность к крошечному любимому хену. Хён тем временем опускается на четвереньки, лицом к Джуну, приподнимая зад. Мех, точно. - Юнги, - Намджун с трудом проталкивает слова из пересохшего горла. - Это что, хвост? - Хвост. Лисий, если хочешь конкретики. И я не буду говорить, на чем он крепится, думаю, ты понимаешь. Ну, будешь стоять и пялиться или уже примешь свой подарок? Намджун делает несколько шагов к кровати, оказываясь животом на уровне глаз Юнги. Мин прижимается щекой к прессу, трется носиком, а потом целует через ткань футболки. В это время Намджун пробегается пальцами по острым плечам к шее, кончиками поглаживая ошейник. Юнги поднимает голову, заглядывая, кажется, в самую душу Джуна - такой развратный, но невинный, любимый, самый лучший. Поцелуй выходит мокрым и глубоким, обоюдные тихие стоны в губы друг друга, раскаленный воздух в комнате. Джун не помнит, как снимал одежду, не помнит, запер ли дверь: все, что важно сейчас, это горячее тело Юнги, бархат его фарфоровой кожи, влага между разведенных мягких бедер и вытащенная за хвост небольшая пробка. Метки лепестками ложатся на бледное полотно, Намджуну всегда мало - он слизывает клубничную смазку, толкаясь языком внутрь, заставляя Юнги закусить ребро ладони почти до крови, но протяжных стонов не глушит и это. Сжимая тонкую талию в руках и подцепив зубами ошейник, Джун проникает одним движением, выдыхает шумно, ощущая, как Юнги сцарапывает эпидермис с лопаток. Он слышит, как Юнги задерживает дыхание, готовясь к оргазму, сжимает член в ладони сильнее, ловит вскрик губами, а после кончает сам, продолжая двигаться еще несколько секунд, доводя удовольствие почти до боли. Намджун, скатившись с Юнги, сгребает его под бок, зарывается носом в шоколадную макушку. Сердце все еще бешено колотится, и он чувствует - с Мином та же ситуация. - С днюхой, что ли. - Спасибо, хуё-моё. Громкий смех наполняет комнату.