Романист

      Вот же ж, мрак! Я заперся в своей комнате и решил встать наутро пораньше и сбежать домой, забыв, что мой мобильный до сих пор разряжен. Разбудило меня жуткое чувство, что кто-то пялится на меня. Я открываю глаза и вздрагиваю, в комнате сидит мама и не отрывает от меня взгляд.       - Черт, — ругаюсь я, зарываясь глубже в одеяла, чтобы скрыть факт полной наготы. — Как ты вошла?       - Ты забыл, что давно здесь не живешь? У меня есть ключ, — мама трясет им перед моим носом. — Почему ты не сказал мне?       - О чем? — заторможено спрашиваю я и тут же понимаю: вот оно! Леон успел растрепать. Так быстро? — Который час? — в панике интересуюсь у погрустневшей мамы.       - Больше двенадцати, — отвечает она. И добавляет. — Звонил Леон, сказал, что кое-что услышал от тебя вчера.       Я обреченно вздыхаю: проспал, но сдаваться не собираюсь. — Я не знаю, о чем ты говоришь, мама.       - Не ври мне, Гэри Анвин, — шипит она. — Я все вижу по твоим глазам.       - Я только что их разлепил, — кидаюсь в атаку, — что ты могла там рассмотреть? Не знаю, что там тебе Леон наплел, но мне нужно одеться. У меня в четыре встреча в Лондоне.       - А как же Рождество? Подарки? — спрашивает она.       - Ваши я ещё вчера спрятал под елку. Твой я получил, — киваю на розовый ужас. — А папа наверняка купил мне билет на игру. Пусть позвонит, когда соберётся в город.       Мама смотрит на меня угрожающе, я спокойно выдерживаю взгляд, наконец, она поднимается и идёт к двери.       - Я была уверена, что у вас с Кори все получилось тогда, — бросает она у двери. — И потом у тебя были парни, ты приводил их на обед.       Не дождавшись от меня никакой реакции, мама вздыхает и оставляет меня одного. Как я и думал, про оскорблённого Гарри никто и не вспомнинает. Чуть слышно матерюсь, пока одеваюсь. Хочу как можно скорее уехать, поэтому лишь чищу зубы и плещу водой в лицо. Из комнаты вызываю такси. Ждать невыносимо.       Мне было шестнадцать, когда у меня случилась первая течка. Я тогда дружил с альфой, его звали Кори. На год старше меня, из хорошей семьи, отличник. Он согласился разделить со мной мой первый раз. Кори был симпатичным, и я его устраивал, наверное, но когда время пришло, стало жутко стыдно. Я впервые раздевался перед кем-то посторонним, комплексовал. В школе меня дразнили жирдяем, хрюшкой, но я думал, Кори не такой. Я стоял перед ним голый, а он осматривал меня и хихикал. В его глазах сверкали красные огоньки: природа брала своё. Я же краснел, зажимался и, несмотря на возбуждение, чувствовал себя ужасно.       И тогда Кори, видимо, решил подбодрить меня или успокоить. И сказал что-то типа: «Не переживай, что ты такой. Мне нравятся полные омежки. У тебя такая задница». Может быть, для кого-то такие слова прозвучали бы комплиментом, но меня словно кипятком окатили. «Какой, мать его, такой?» И течка не помешала мне врезать Кори по яйцам и послать куда подальше. Родители предусмотрительно свалили из дома и не застали этой сцены. Следующие два дня я просто не выходил из комнаты, этот момент своей жизни я не хочу вспоминать. Но все прошло. Родители решили, что течку я провел с Кори, переубеждать их мне не хотелось. Позже я настоял на подавителях. С тех пор не могу себя заставить раздеться перед кем-то, поэтому все мои отношения не переживают даже конфетно-букетный период. Это так стрёмно и попахивает психиатрией, поэтому никто не знает. Друзья думают, что я просто жду принца. Родители и родственники до этого момента верили в мой аморальный образ жизни. Не буду показываться дома до следующего Рождества, и тогда все забудут об этом.       Слышу, как на улице сигналит такси. Аллилуйя! Сбегаю вниз, уже в пальто заглядываю в столовую, прощаюсь с мамой и с оставшимися гостями. Папы нет, отлучился к соседям. Все идёт хорошо, пока в дверях я не сталкиваюсь с, мать его, Гарри-«кислое лицо».       - Привет, — здоровается он. Сам какой-то растерянный, удивленный.       - Эм, привет, — бормочу я, опуская глаза и пытаясь протиснуться мимо него.       - Уже уезжаешь? — спрашивает альфа. Теперь уже я удивлен.       - Да, мне пора, — смотрю на него недоверчиво. — Дела.       - Понятно, — тянет Гарри и пропускает меня. Бегу до такси и вздыхаю с облегчением только тогда, когда родительский дом пропадает из виду.       Рокси и Чарли долго ржут надо мной, а потом жалеют.       - Милый, такое происходит с тобой постоянно, — констатирует Рокси. — Так что просто забудь об этом.       - Нет ничего плохого в том, что ты девственник. Это жуткий предрассудок, — с серьезным видом говорит Чарли, первый бабник всего Сохо.       У Моргана своя версия произошедшего: «Этот Гарри просто запал на тебя, а ты разбил ему сердце».       Морган бесит.       - Да, конечно, — ёрничаю я, — а коровы летают. Ничего глупее в жизни не слышал. Мы с ним и словом не перемолвились. Ему плевать на меня.       - Верь в это, — подмигивает мне Морган.       Фыркаю, и следую совету Рокси, просто забываю обо всем.       Праздники пролетают быстро и весело. Только родители звонят подозрительно часто.