Маленькая девочка

      Хлоя Буржуа во всём полагается на отца, светит деньгами и требует к себе чрезмерной любви. Класс считает её выпендрёжницей и презирает, но Хлоя всего лишь ищет внимания, которого ей больше негде получить. Возможно, в этом они с Адрианом похожи: их матери погибли, а отцы с головой в работе. Различие лишь в двух вещах: отец Адриана полностью игнорирует сына, а отец Хлои засыпает её подарками и демонстрирует всем, как лицо города. Адриан, не привыкший к вниманию, ведёт себя отстранённо и осторожно, а Хлоя, вместо отцовской любви получающая безмерное количество презентов, восполняет этот недостаток, ища признания одноклассников, но не может найти меру и выставляет себя показушницей. И никто не хочет взглянуть на ситуацию иначе, заглянуть немного глубже — лишь толика понимания и терпения от Адриана, и ничего кроме. Поэтому Хлоя и сама перестаёт оправдываться и ведёт себя, подобно английской королеве, считая, что уж лучше это, чем совсем ничего, и угрожая любому провинившемуся звонком мэру — и не важно, что произошло. «— Папуля, эта выскочка Аликс меня бесит!» «— Папенька, Макс нахамил мне!» «— Отец, Маринетт и Алья снова унизили меня!»       Контрольный звонок в мэрию — и проблем Хлои Буржуа, как ни бывало. Хлое это кажется удобным, пусть она и понимает, что это неправильно. Хлое кажется удобным помыкать Сабриной, ведь та сама рвётся в служанки: уж слишком ярко блестят украшения от Tiffany&Co, которые Хлоя готова преподнести в подарок за послушание. Хлое кажется удобным носить ядовито-жёлтую кофту в школу, ведь её рукава так удачно прикрывают запястья, на которых день за днём появляются новые шрамы. И не ходить на физкультуру, прикрываясь «нежеланием», становится удобно, потому что в образе «папенькиной дочки» это ожидаемо куда больше, чем то, что богатенькая девочка пропускает физкультуру по причине нежелания не идти, а по причине того, что можно не носить футболку с короткими рукавами — ведь так легче хранить шрамы в тайне. Зачем кому-то знать о боли юной Буржуа? Гораздо выгодней играть роль показушницы с властью и деньгами в кошельке. И Маринетт Хлоя вовсе не ненавидит, просто завидует: у той-то целая семья, и там её понимают и любят, и класс её уважает, и у неё есть всё, чего Хлоя может только желать.       И всем вокруг нравится версия о том, что Хлоя просто «зажралась», и всем нравится её ненавидеть, потому что это уже обыденно. Это уже мейнстрим — ненавидеть Хлою Буржуа. Всем кажется, что Хлоя довольна жизнью, и её ничто не волнует. Даже мэру города так видится, и он совсем не беспокоится за дочь, до тех пор, пока в один пятничный вечер ему не поступает звонок с номера дочери.       — Да, моя маленькая девочка? — отвечает он, уже мысленно готовясь к очередным жалобам и гадая, кого ему придётся наказать в этот раз.       В трубке раздаётся всхлип, а затем дрожащий, срывающийся голос Хлои Буржуа, и внутри у мэра всё обрывается от следующих слов:       — Папочка... Твоя маленькая девочка хочет умереть...