Язвы на плечах победителей

Язвы на плечах победителей Шажок за шажком. Ступенька за ступенькой. Ласарра пытается ступать как можно медленнее, словно в затяжке времени - спасение. Вдох-выдох-вдох-выдох. Мягкие подушечки ног шаркают по дереву. В груди рождается тревожное ворчание. - Да топай ты уже скорее, кошка тупая! В спину упирается кулак в латной перчатке. Ласарра недовольно скалится, но все же начинает двигаться быстрее. С городской стражей общий язык найти можно. С наемниками Тайных дел мастеров - никогда. На втором этаже открывается дверь. Каджитку заталкивают внутрь. В комнате много окон, сквозь которые прямо в привыкшие к полумраку тюремной камеры глаза бьет беспощадный свет. Ласарра прижимает уши. Новая обстановка. Новые люди. Опасность! - Не бойся, - произносит кто-то. Она щурится и находит взглядом говорящего. Это человек. Не серокожий и не высокий эльф, что уже неплохо. Сидит в глубоком кресле, подобрав под себя одну ногу... или нет? Ласарра поводит головой, пытаясь сосредоточиться, и обнаруживает, что ноги у говорящего нет вовсе. Ниже середины бедра она заканчивается. Штанина аккуратно собрана и перевязана лентой. Каджитка изучает его дальше. Роскошная яркая одежда. Длинные волосы, заплетенные в две косы. Доброе лицо со смеющимися глазами и морщинами в уголках рта. - Мэтр, я привел ее, - сообщает за спиной Ласарры конвоир. - Остаться здесь? - Да нет, не нужно, - отвечает одноногий, и наемник исчезает. - Ты же не нападешь, Ласарра? Каджитка мотает головой, но на всякий случай выпускает когти. - Если тебе интересно, на сотворение шаровой молнии волшебник тратит полсекунды. Чтобы прыгнуть на меня и вцепиться в горло, тебе потребуется три-четыре, - одноногий улыбается. Морщинки становятся глубже, озорные глаза сверкают. - Это такой намек, - еще один голос. Ласарра оборачивается и видит большой круглый стол. За ним сидят люди и эльфы. Все смотрят на нее. - Тебе же не чужда ирония? - спрашивает женщина-босмер. Каджитка не знает, что такое ирония, но зачем-то кивает. Если ее хотели спросить, понимает ли она, что одноногий способен убить ее одним словом, то ответ "да". В калеке чувствуется сила, уж она-то чувствует. Когда часто залезаешь в поисках наживы в дома магов, со временем начинаешь распознавать их среди прочих. То ли интуиция развивается, то ли запах у них другой, кто ж разберет? - Господин Фатуин обвиняет тебя в проникновении в его дом, - продолжает одноногий. - Что ответишь? - Ласарра ничего не знает, Ласарра второй день в Чейдинхоле. - Врешь! - кричит еще один лесной эльф. Он стар, его седые волосы трепещут, когда он в запале машет немощным кулачком. - Вот видишь? - тянет одноногий. - Господин Фатуин уверен, что к делу причастна ты. А он уважаемый член нашего сообщества, можешь не сомневаться в этом. Кому поверят наши гости, Ласарра? Графскому лекарю или безродной воровке? Каджитка молчит, изучая собравшихся. Один из мужчин носит накидку с графским гербом поверх куртки. Стражник, иначе и быть не может. Двое босмеров - Фатуин и его молодая спутница, то ли дочь, то ли игрушка для любовных утех. Темный эльф с покрытым волнистыми татуировками лицом. Девушка-имперка, чья молочно-белая кожа даже на открытых до локтя руках покрыта веснушками. Яркие штрихи, которые Ласарре удалось выцепить, чтобы составить первоначальный план защиты. - Какие доказательства против Ласарры есть у премудрого эльфа? - Резонный вопрос, - одобряет одноногий. - Рэйт, будьте любезны. Стражник встает с места, огибает стол и подходит к каджитке. - Два свидетеля, два покойника и куча кошачьих следов в доме. - В Чейдинхоле много детей пустыни, - возражает Ласарра. - И еще вот это. Стражник хватает ее за руку, грубые пальцы умелым движением нажимают на ладонь, заставляя каджитку выпустить когти. Все, кроме одного: на среднем пальце он сорван. - А много ли в Чейдинхоле детей пустыни, забывших на месте преступления коготь? - издевательски спрашивает Рэйт. - Мы нашли коготок на теле одного из убитых. Выдран с мясом, как и у тебя. Он сдавливает палец Ласарры. Та шипит от боли, серый мех быстро краснеет. - Не успел зажить, какая печаль! Каджитка высвобождает руку. - Ласарра подралась с Мависом Дридом вчерашним утром. Ласарра разорвала данмеру всю поганую морду и сломала коготь. Трактирщица из "Суранского клуба" может подтвердить правдивость слов Ласарры. Одноногий издает короткий смешок. Ситуация забавляет его, думает каджитка. - Но тебя видели у дома господина Фатуина двое нищих! Что ты там делала? - Ласарра гуляла. Ласарра даже не знает, который из домов принадлежит премудрому эльфу. - Крыть нечем, Рэйт, - говорит татуированный данмер. - Оставь мою девчонку в покое. Гильдеец? Каджитка устремляет взгляд на эльфа. Тот подмигивает ей и стучит указательным пальцем по носу: дело пахнет свободой. - Заткнись, Врес, тебя официально здесь нет, - огрызается стражник. Врес шутливо поднимает руки вверх и корчит лицо в притворном испуге. Веснушчатая имперка хохочет. - Нет так нет. А я есть. Как представитель пострадавшей стороны... - Мы здесь пострадавшая сторона, - перебивает босмерка. - Совсем пострадавшей. Вас хотя бы не убило, - парирует веснушчатая. - Дом вы приведете в порядок, а вот моего друга уже ничто не вернет. Ласарра отмечает, что к смерти друга имперка относится слишком легкомысленно и почти не выказывает скорби. - И хвала богам! - кряхтит Фатуин. - Вашего приятеля, дорогая Эгнерис, я бы сгноил в тюрьме! Столько трудов, столько бессонных ночей... - Сгноили бы, - голос одноногого пресекает гневную тираду. Пожилой босмер икает и замолкает. После секундной паузы одноногий продолжает. - Теперь уже поздно метаться. Авиций Гарчи мертв, Мавис Дрид мертв, а у нас до сих пор нет ни малейшего представления о том, кто виновен в их безвременной гибели. - Как это нет? А кошка? - Кошку, как вы изволили выразиться, уважаемый Рэйт, я бы пока не рассматривал всерьез. Каджитка поводит ушами. Одноногий поверил ей? А ведь он казался опаснее остальных. - Прошу вас, Эгнерис, продолжайте. Веснушчатая теребит огненно-рыжую прядь. - Благодарю, мэтр. - Ги. - Ги, - исправляется Эгнерис. - Авиций полез в этот трижды проклятый дом не просто так. За опасные дела не брался никогда, но по натуре был, скажем так, зависим и внушаем. Только один аргумент мог перевесить его осторожность: авторитет нанимателя. - Речь не идет о доверии? - Ни в коем случае. Только жесткость и убеждение. Или страх. Рэйт качает головой. - Я закрываю глаза на это скопище воров и убийц только из уважения к вашим методам, мэтр. Ги закатывает глаза. Ласарра переминается с ноги на ногу. - Найдите нанимателя, Ги, и вы найдете ответы на все загадки, - Эгнерис разводит руки, словно пытаясь объять всех собравшихся в комнате. - Не удивлюсь, если он находится среди нас, если вам интересно мое мнение. - И кто же это, по-вашему? - дребезжит Фатуин. - Моя племянница, может быть? Или капитан городской стражи? Или, может, этот пепельник, который и сам мог бы влезть в мой особняк? Врес обиженно надувает губы: не по статусу приближенному Серого Лиса самому взламывать замки да шастать по чужим домам. Ласарра едва удерживается от смеха, глядя на потешную физиономию данмера. Несмотря на ее нелюбовь к темным эльфам, Врес ей симпатичен. - Ваша племянница подходит, - не теряется Ги. - Дайниль, знали ли вы о той... вещице, за которой заглянули в особняк Гарчи и Дрид? Дайниль краснеет. Каджитка, про которую уже, похоже все забыли, рассматривает ее внимательнее. Босмерка не юна, но еще и не вступила в пору цветущей зрелости. Несмотря на молодость, со здоровьем у нее явные нелады. Кожа на подбородке и щеках висит, как у быстро похудевшего обжоры, под глазами синие мешки, левая рука заметно трясется. Что бы это могло быть и как вышло так, что целитель графа не в состоянии излечить собственную родственницу? - Вы не смеете! - восклицает Дайниль. - Разумеется. Я не смею. Все свободны, господа. В копилку нераскрытых дел Айморе падает еще одно! Глаза Фатуина наливаются кровью. Он порывается встать, затем снова растекается по своему креслу. Наконец, находит в себе мужество признать маленькую победу одноногого. - Мы... - он кладет ладонь на стиснутую в кулак ручонку племянницы. - Мы даем слово отвечать на ваши вопросы, мэтр. Дайниль, скажи ему. - Знала, - нехотя говорит босмерка. - Но зачем мне наемные воры, вламывающиеся в дома, если я могла забрать его в любой момент? Ласарра, сама того не желая, сокрушенно качает головой. Она была бы готова поверить, что Дайниль действительно полная дура, если б не чутье, подсказываюшее ей: каждый из присутствующих не так-то прост. - В ваших словах есть определенная логика, - Ги даже не пытается скрыть, что издевается. - Но разве подстроенный взлом не является формой алиби? На слове "алиби" Дайниль ломается. Она тупо мотает головой и замолкает. Врес беззвучно аплодирует. - Из-за чего ты подралась с Дридом, Ласарра? - вопрос звучит настолько неожиданно, что каджитка вздрагивает. - Дрид сказал, что Ласарра грязное животное, которому не место в клубе для темных эльфов. - Предсказуемо, - говорит Ги. - Ты не могла не предвидеть подобного. Что ты делала в данмерской таверне? - Ласарра искала работу. - Это я ее пригласил, - вмешивается Врес. - Зачем? - вопрошает Рэйт. - Вломиться в дом уважаемого Фатуина, разумеется, - данмер смеется. - По рекомендации С'Криввы. А С'Кривва всегда советует только лучших. Фатуин вскакивает с кресла, причем весьма проворно для своих лет. - Так это ты?! - Нет, конечно. Не успел обсудить задание. Этот идиот Дрид все испортил. А пока я пытался отыскать Ласарру в городе, испортил повторно, умудрившись погибнуть в том самом доме. Редкий дар был у него: обваливать в дерьме все, до чего можешь дотянуться... Можешь убрать руку с меча, Рэйт? Этот жест меня нервирует. - И все же женщину-каджита у особняка заметили. Если это не она, - стражник кивает в сторону Ласарры, - то кто? - Да кто угодно, - Эгнерис закатывает глаза. - Не в обиду Ласарре, добрая часть ее сородичей либо состоит в Гильдии, либо не состоит, но все равно ворует. Ласарра не понимает, на что можно обидеться. Слова рыжей - истинная правда. Она разводит руки в сторону и улыбается, мол, никаких претензий. - Все дело упирается в нанимателя, - гнет свою линию Эгнерис. - Который вряд ли признается нам здесь и сейчас. - Не признается, но разве мы обратились к вам не за тем, чтобы вы и без того нашли преступника? - скрипит старый босмер. - Я уже нашел, - пожимает плечами Ги. Немая сцена. Шесть пар глаз смотрят на одноногого в изумлении и недоумении. Ги достает из кармана флягу, открыает ее и делает большой глоток. Все собравшиеся смотрят на него, пока он не убирает выпивку назад. - Когда я был ребенком, родители служили у знати из дома Дрес в Морровинде, - рассказывает одноногий. - Если вы не представляете себе, что такое данмерские плантации, то вы одновременно и можете радоваться, и многое упускаете. Рабов там кучи. Тысячи. На одной гряде могут работать по две сотни. Естественно, хозяева их особо не жалеют. Помимо труда на земле, рабов используют в качестве борцов. Калечить и убивать крепких и сильных каджитов и аргониан невыгодно, поэтому схватки выглядят так: двое рабов становятся спинами друг к другу, расходятся на пять шагов, им кладут на плечи длинную прочную веревку, и оба наматывают ее на руку. После чего начинают перетягивать. Переставлять ноги нельзя; тот, кого хоть чуть-чуть сдвинули с места, проигрывает. Так они и стоят, как вкопанные, и пытаются подтянуть противника к себе. Из-за особенностей строения ног зверолюдей сделать это не так уж и просто. Они упираются до последнего, присаживаются почти на самые колени, наклоняются вперед и тянут-тянут-тянут. А рабовладельцы делают на них ставки. Ради интереса правила запрещают любому хотя бы раз проигравшему рабу вновь участвовать в схватках. А поскольку рабам, победившим несколько раз подряд, делаются послабление на плантации, выиграть стремится каждый. У тех, чья воля к победе сильнее и кто борется по нескольку ночей кряду, от веревки на плечах появляются язвы. Они причиняют жуткую боль и служат причиной поражения. Логика такая: чем больше ты побеждаешь, тем скорее проиграешь. - К чему мы все это слушали? - негодует Рэйт. - Терпение, - Ги предостерегающе поднимает указательный палец. - Ласарра, ты знаешь, что хранилось в доме Фатуина, до сего дня? - Ласарра ни разу не слышала и не видела это. - А кто передал тебе его послание, побудившее собраться и приехать аж из самого Лейавиина? - Гильдейский курьер, имперец или бретон. - Эгнерис, какую работу выполнял Гарчи? Рыжеволосая мнется. - Говори, - требует Врес. - Посылки доставлял, - бормочет Эгнерис. - Но я об этом ничего не знаю, я ж не состою в Гильдии. Ги отмахивается от последнего заявления. - Господин Фатуин, вы так и не нашли пропажу? - Нет. - Рэйт? - На трупах - ничего, - говорит стражник. - Внутри трупов? - Тоже, - морщится Рэйт, хотя вряд ли он вскрывал желудки незадачливых воров сам. - А что насчет моей маленькой просьбы? Имперец берет со стола два пергаментных листа и передает одноногому. Тому хватает одного быстрого взгляда. - Осталось совсем немного до раскрытия нашей маленькой тайны. И не хватает-то одной малости: честных ответов Ласарры... Отмычка скребет по замку изнутри. Обычно Ласарра работает бесшумно, но на этот раз у нее не получается: механическое устройство на двери Фатуина слишком сложное и неудобное для старого доброго взлома. Каждитка запускает внутрь коготь, пытается прощупать препятствие, мешающее отмычке. - Да скорее ты, - срывается на злобный шепот данмер. - Что-то Вресу начало изменять чутьё, - вторит имперец. - Ласарра делает, что может. - А может она немного, сдается мне. Дзынь! Внутри замка что-то проворачивается, и дверь открывается. Ласарра с торжествующим видом толкает ее, и перед тремя взломщиками предстает лабиринт из книжных стеллажей и застекленных шкафчиков. Кладовка придворного целителя заставлена так плотно, что даже самому опытному домушнику будет непросто отыскать в ней цель и не наделать лишнего шума. - Стой у входа, - командует данмер. - Мы скоро. Она ждет. Проходит двадцать минут, полчаса. Тишина. Ласарра нервничает. Она внутренне уже готова к провалу, когда кладовка освещается алой вспышкой, звучат гром заклятия, крик боли, тонкий визг, переходящий в хрип. Каджитка бросается вперед, опрокидывая с полок реагенты и книги. Петляя между шкафами, она добирается, наконец, до цели. Увиденное страшит ее. Два тела в темной одежде, два еще недавно живых существа, лежат на полу в луже крови. Рука данмера со скрюченными пальцами еще шевелится; на ней не хватает среднего пальца. Кисть исполосована чем-то острым, в месиве плоти и крови белеет кость. - Еще одна! Стоять! - кричит кто-то невидимый. Ласарра бросается наутек. Один из стеллажей на ее пути разлетается щепой и стеклом от попадания колдовской молнии. - Держи воровку! Входная дверь совсем близко! Захлопнув ее за собой, Ласарра прикладывает ладонь к замку и читает заклинание Башни, свой дар по праву рождения и единственный шанс на спасение. Дзынь! Ласарра исчезает во тьме. - Ласарра честна с вами. - И именно поэтому она продемонстрирует мне особенности ее небесного знака-покровителя вот на этом замке, - в руке Ги появился аккуратно выпиленный из двери замок. - Ласарра будет говорить. - Драка с Дридом? Она же была подстроена с самого начала, чтобы у тебя был повод ускользнуть от Вреса? Сколько тебе пообещал Авиций Гарчи? - Вдвое больше, чем в письме Гильдии. Врес качает головой. В его глазах каждитка читает разочарование. Ги, напротив, улыбается. И так, стоя между воплощенным самодовольством и воплощенной грустью, она рассказывает обо всех событиях прошлой ночи. Одноногий слушает внимательно. Остальные молчат; Ласарра не смотрит на них. Ее надежда выйти сухой из воды - Ги. Именно его слово будет решающим. - Язвы на плечах победителей, Гарчи, - медленно произносит одноногий. - Вам с Дридом слишком легко далось все: и обман Гильдии, и убийство, и кража. Даже меня вам практически удалось запутать. Беспроигрышный ход: использовать кольцо иллюзий, которое вы только что сняли с трупа хозяина... Договорить он не успевает. Фатуин и Дайниль одновременно срываются с мест. Однако добежать даже до двери они не успевают: Рэйт хватает старого босмера за плечо и выверенным движением бросает на пол. Дайниль везёт куда меньше: в спину ей вонзается метательный нож Вреса. Босмерка падает, и с ней моментально начинает твориться что-то странное. Черты лица плывут, тело вытягивается, волосы редеют и светлеют, и спустя минуту убитая превращается в мужчину, в котором Ласарра не без испуга узнает курьера-имперца. Тем временем Рэйт стягивает с пальцев Фатуина кольца. Когда он справляется с последним из них, кожа лесного эльфа темнеет, уступая место пепельной. Каджитка скрещивает взгляд с алыми глазами данмера, вместе с которым они взламывали особняк Фатуина. - Вину милой Эгнерис мы определим позднее. Сомневаюсь, что столь гениальный план смогли бы разработать столь грубо работающие бандиты. Ги кивает в сторону рыжеволосой. Врес достает второй нож и демонстрирует его имперке. Та сидит, не двигаясь. Не шевелится и Ласарра. Она слишком поражена и напугана, чтобы воспользоваться суматохой и попытаться улизнуть. - Ох уж эти успехи, - зевает Ги. - они делают победителей небрежными, слабыми, банальными. Это было не такое уж и сложное дело, Рэйт. Эликсир иллюзии в желудках мертвецов, редкое кольцо, меняющее обличье смертных, над которым трудился бедолага Фатуин, явно специально начатая драка, нелепые показания, полное отсутствие грима у первой модницы города... Дилетанты! Никакого сравнения с Солитьюдским отравителем. - Язвы, как вы и говорили. Впрочем, не каждое ли преступление оставляет подобные кровоточащие отметины? Ласарра оглядывается. О ней словно все забыли. Кому нужна теперь неудачливая взломщица? - Правда, Ласарра? - Рэйт подмигивает ей. - Ласарра не понимает. Ласарра не знает, что сказать. - Ничего ценного ты больше не скажешь, - усмехается Ги. - Однако, если хочешь знать, у Тайных дел мастеров никогда не было на службе специалиста по замкам. Подумай, как выдастся свободное время. В подземелье, к слову, в нем недостатка не бывает. А надумаешь - пошли мне весточку. Отмычка поддевает очередной цилиндр. Проворачивая коготь в замке, Ласарра фиксирует его, и дверь поддается. - И что же там интересного? - посмеивается Ги. - Давайте-ка исследуем. Надеюсь, на этот раз дело выдастся посложнее.