Лилия в тёмном лесу

«Лили, почему ты такая грустная?» «Мы не хотим с тобой дружить, ты навеваешь только тоску! С тобой всегда грустно, словно постоянно льёт дождь». «Лягушка-лягушка, а где твоя подружка? Жаба с ней водилась и с горя утопилась!» — Лили! Лили, вставай, кому сказано, — я не успела проснуться, как услышала голос отца. Он был как всегда строг со мной. На миг оторопев, разлепила глаза и сонно потянулась. Комната была почти пустой, оставалось лишь несколько вещей. Я бросила взгляд на потрепанный календарь. Число «1», обведенное красным кружком, тут же заставило меня вспомнить, что я проспала на этот раз. Этим событием оказался чёртов переезд, который я проклинала не менее трёх дюжин раз только за последние две недели. Дождь приятно постукивал по подоконнику, шепча своим тихим голосом: «ложись обратно, милая, спи дальше». Но голос отца нёс совсем иное одной только своей интонацией. — Боже мой, ты опять проспала! Когда ты уже вырастешь и станешь хоть чуточку ответственней? — никогда не видела смысла в его глупых риторических вопросах, которые отвечали сами за себя — «никогда». — Сегодня важный день. Из-за тебя нам придётся ехать на полчаса позже. Так что вставай и быстро собирайся. Если повезёт, я успею приготовить тебе завтрак, — с этими словами он вышел из комнаты, слегка хлопнув дверью. Вот уж везение, меня иногда кормят. Может, и вся моя жизнь — везение? Из-за дождливого лета кожа так и не успела приобрести шоколадный оттенок, оставаясь белой, как только постиранная простыня. Рыжие волосы волнистыми потоками сползали с плеч, щекоча спину. Как же мне хотелось их отстричь. Понимая, что эти стены вижу в последний раз, я огляделась ещё раз. Пушистый ковер, некогда бывший белого цвета, большое зеркало, пустой деревянный шкаф, компьютерный стол, опустевший и ныне чуждый мне, огромное окно, впускающее в комнату яркий свет солнца. «Прощай, мой милый дом», — вздохнув, подумала я. Собранные с вечера вещи лежали в стороне у стены, пребывая в чемоданном заключении. Туда же я упаковала ночнушку и недочитанную «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. Видать, дождь таки усыпил меня где-то в четыре утра. Надев джинсы и старую битловскую футболку, я поплелась на кухню, где меня ждал великий дар моего сострадательного папочки — пригоревшие тосты с чересчур крепко заваренным чаем. Всё прямо так, как я и ненавижу. — Ну, где ты там копаешься? — злобно прикрикнул этот великий шеф-повар откуда-то со двора. Через минуту дверь открылась, а я так и не приступила к своему завтраку. С нерешительным страхом я посмотрела ему в глаза. — Теперь времени на завтрак не осталось, — сухо констатировал он. — Сама виновата, что так долго собираешься. Пошли, Луиза придёт через пару часов, уберёт за тобой. У нас мало времени, поехали. И смотри, не жалуйся мне на то, что укачивает от голода! Моя медлительность впервые спасла меня. Лучше голодать, чем есть свою самую нелюбимую еду. Жаль только, что с Лу, фактически единственным моим другом, я не успела попрощаться. Она заменила мне мать, отца и нескольких лучших подружек, хотя была всего лишь любовницей этого козла. А теперь по чьей-то глупой прихоти я еду невесть куда, неизвестно зачем, оставляя здесь те ошметки радости, что гордо назывались смыслом моей жизни. Хоть эту гадость в меня запихивать не стал, и то хорошо. Возможно, если повезёт, мне дадут денег, и я позавтракаю в какой-нибудь уютной забегаловке невесть какого города. Слегка ободрившись, я села в машину, тут же заткнув себе уши наушниками, и уставилась в запотевшее стекло, по которому стекали длинные капли, больше походившие на трещины. Постепенно погружаясь в свои мысли, я стала вспоминать всё, что мне известно о моём новом месте жительства. Название города было как-то на «С». Сноу… Сней… Слоу… Не помню. Жить мы будем в маленьком особняке, доставшемся нам по наследству от какого-то троюродного дяди Уильяма, который был знаком с моей покойной матерью. Я буду учиться в обычной городской школе и прозябать там лучшие годы своей неинтересной жизни. Единственное, что теплилось во мне, так это надежда найти там парочку новых друзей или хоть кого-то, кто разделит со мной несколько общих мыслей. Я и сама не заметила, как мы доехали. Прошло всего каких-то одиннадцать песен, и я уже была на пороге своей новой жизни. Вдруг мы остановились, и отец сказал мне: выходи. Когда мои ноги коснулись мостовой, он молча отдал письмо, написанное от руки, и скрылся за углом, оставляя после себя оглушительную тишину. Придя в себя от шока, я вспомнила про письмо. Судорожно вскрывая его, я повторяла про себя, как мантру: «Этому есть объяснение, всё будет в порядке». На конверте я увидела только размытую дождём надпись «Лилии Берри от Нельсона Берри». Как-то чересчур холодно для родного отца. Нетерпеливым взглядом я прошлась по тексту: «Лилия, ты отправляешься в школу для одаренных детей города Сноувиль. Там о тебе позаботятся. Квартиру тебе уже сняли. Я напишу позже, что нужно делать, твоё обучение уже оплачено. P.S. не будешь учиться — окажешься на улице». Я не поверила увиденному. Перечитав письмо ещё раз, я медленно стала осознавать ситуацию и думать о том, что мне делать. Но мысли о новой школе никак не шли в голову. Хотелось лишь расплакаться, но слёзы как назло не текли. С детства на меня кричали, стоило мне только заплакать, и теперь стало тяжёло плакать, не заперевшись где-то в одиночестве. Вдруг я вспомнила о своём отце, как он своим безразличием ясно давал понять, что никому нет до меня дела, и неожиданно пара слёз всё же пересекли границы моих заспанных век. Стало до боли холодно, словно лёд таял у меня на щеках. Вдруг откуда ни возьмись, послышался чей-то мягкий успокаивающий голос: — О, мисс, тише, не надо так нервничать, — я подняла голову вверх и увидела какого-то мужчину пожилых лет. — Пойдёмте со мной, — сомнительно пропел незнакомец и протянул мне свою руку. Я сидела на попе смирно, словно меня прикопали к этому месту лет сто назад, ошарашено глядя на этого человека. Его рука по-прежнему была вытянута по направлению к моей, только скапливая в себе избытки небесной влаги. — Ну же, давай, протяни мне лапку, — раздался голос сверху. Я тормознуто глядела на него, разглядывая каждую мелкую морщинку на его лице и каждую капельку дождя, лившего теперь как из ведра. Через некоторое время я всё же «подала ему лапку», как он выразился, и лишь тогда я встала, опираясь на него. — Да, дорогая, надо бы Вам всё объяснить. Зная вашего отца, можно предположить, что такая чудная мадмуазель была просто брошена на улице в такой мерзопакостный ливень безо всяких объяснений, — произнёс он голосом волшебника Гудвина из старой экранизированной сказки. — Да, так оно и есть, — хмуро согласилась я, ожидая дальнейших объяснений. — Ну, раз так. Мисс Берри, Вы будете учиться в нашей школе. Насчет жилья можете не беспокоиться, неподалёку от школы Ваш отец снял Вам квартиру, Вы там уже числитесь. «Зашибись!», — только и пронеслось у меня в голове. Моя новая жизнь шокировала меня всё больше и больше, но я всё же была рада, что больше не увижу этого урода и своих старых «приятелей». Мы шли по мостовой, где меня так заботливо выкинули. Я озиралась по сторонам, заглядывая в витрины открытых магазинов. Городок выглядел весьма старомодным и оттого завораживал меня. Сноувиль был чудесен. Казалось, что он построен несколько веков назад, хотя я увидела и несколько новых улочек. Такое сочетание старого с новым только взбудоражило моё воображение. Наконец перед нами предстала школа. Мне она показалась верхом старинного шика, и я очень удивилась, узнав, что её построили ещё в начале прошлого века. Это было здание из массивного камня, окруженное прекрасным садом. Аккуратно остриженные кусты, превосходные статуи, сама школа, больше похожая на небольшой дворец — всё это заставило меня удивленно ахнуть и на автомате последовать за незнакомцем. Затем этот милый старикашка провёл меня прямо по школе, пока мы не зашли к нему в кабинет. Внутри она была ещё роскошней. Я шла по вычищенному мраморному полу, ступая на красные ковры в холле. После мы шли по коридорам мимо деревянных дверей кабинетов и стен, которые были увешаны красивыми картинами, писаными маслом. Попутно он рассказывал мне историю школы, какие предметы я буду изучать и насколько их программа отличается от обычной. — А я, как ты понимаешь, всеми любимый и уважаемый, директор этой школы! — весёлым голосом пропел старик. — По-моему, с последним Вы загнули, мистер Ричмен, — низким голосом сказала девушка, появившаяся, будто из неоткуда рядом с нами. В её руках было полотенце, которое она положила на одну руку, другой поправляя неряшливый пучок рыжих волос. — Вы основатель этой школы? — зачем-то спросила я, и так зная ответ. — Хей, Салли, ты меня опять перебила, — с задором ответил мистер Ричмен и погрозил ей пальчиком. — Будешь меня перебивать, я найду себе новую ассистентку. — Да-да, Вы мне это уже лет сто обещаете… — утомленным голосом сказала ассистентка и положила передо мной розовое полотенце, ранее покоившееся у неё на руке. — Вытрись хорошенько, дорогая, ты совсем промокла, — ласковым голосом проговорила Салли. — Да. И с тех пор мало что изменилось. Ты всё такая же хорошенькая и такая же недогадливая… Да, и зови меня Саймоном, я слишком молод для этих «мистеров», — улыбнувшись, сказал этот милый старичок. Салли тоже ему улыбнулась, но на этот раз промолчала. В то время я обтиралась полотенцем. — Мисс Берри, если Вы всё уяснили, позвольте провести Вас в вашу комнату, — самым что ни на есть вежливым тоном сказала она, открыто глядя мне в глаза. Меня это на секунду смутило, но потом я привыкла к её открытому честному взгляду. — Я бы хотела ещё немного расспросить мистера… Саймона обо всем этом, — неуверенно ответила я. — Вот, учись. Девочка знакома со мной лишь десять минут, а уже успела угодить мне, — довольным тоном утверждал Саймон. Я же сгорала от любопытства и желания разузнать обо всей этой школе. — Тогда сами её и отведёте, — бросила девушка через плечо, выходя из комнаты. — С ней как всегда проблем не оберёшься, — с ноткой снисхождения сказал Саймон. — А она Вам, судя по всему, нравится, — предположила я с ехидной ухмылкой, совершенно не подумав, что и кому я говорю. — Да, это ты правильно сказала. Но Салли больше по девочкам, — произнес он, чем поверг меня в недоумение. Нет, я конечно и раньше видела людей нетрадиционной ориентации, но это меня почему-то удивило. — Ладно, пойдём. По пути спросишь, что ты там хотела у меня спросить, — после его слов мы направились к выходу. По дороге к моему новому дому я узнала, что жить буду одна, и самое главное, какие предметы у нас будут. Это была школа для одаренных детей. Ко всему прочему, она ещё с физико-математическим уклоном. Чтобы попасть сюда, нужно или быть гением, или иметь богатеньких родителей. Меня это очень удивило, ведь я не относилась ни к тем, ни к другим. Скорее всего, мой отец воспользовался своими старыми связями. Затем, когда я уже стояла у порога новой комнаты, какой-то молодой человек невысокого роста приволок два моих чемодана, заботливо оставленных мне моим любимым папочкой прямо на улице. Зайдя туда, я бессильно рухнула на постель, пачкая голубовато-зелёное бельё извалявшимися в грязи джинсами и футболкой.