О, гора

Этот мир был совсем неугоден другим мирам. Заключённый темницею в жерле немой горы, Он веками скрипел и сшивал себя сам по швам, Чтоб цветами распасться в преддверии той поры, Когда стебли их сломит чужой ненавистный гнёт. Он пришёл, человек, он упал изо света в мрак, И гора равнодушно решила: да пусть живёт! И спасла. О, гора, ты зачем поступила так? Я не камень, я кость — абсолютно другой удел. Пусть гранит у подножья наденет зелёный мох, Пусть поверхностью будет он холоден и замшел, Я останусь собой. Может кость моя сделать вдох, Может сердце болеть. Мы же плакали в унисон! Я по брату, гора, ну а ты — по своим цветам. И от слёз Водопад потемнел вдруг и стал солён, Сокрушаясь безмолвно по собственным мертвецам. И никто не пришёл. Человек продолжал свой путь. Он не камень, не кость, он иное: он плоть и кровь. Но хоть тело хрупко, так глубинна и дика суть Человеческих душ, что решимостью бьют любовь. О, гора, мы с тобою бесхитростны и просты! Мы снаружи тверды, а внутри только мягкий лён. И в душе твоей каменной мёртвые спят цветы. Загляни мне в глаза. Я растоптан и я сожжён. Аз есмь кость, а костями усыпана тропка в Ад. Я клянусь, что терпел и проглатывал, сколько мог, Но мерцанье кристаллов походит на блеск лампад, Ароматы цветов забивают могильный смог, И, ты знаешь, гора? Эта чаша уже полна. Она плещется кровью твоих и моих миров, А я выпил её, не поморщившись, враз, до дна, Загасив все сигнальные тени моих костров. Да, наш мир неугоден другим, но он всё же наш. Ты есть камень, а я — что построено на кости. И мы оба две части того, что зовётся страж, И мы оба не справились. Смогут ли расцвести В твоём нутре цветы, что из золота и звенят На далёком ветру? И сумеет ли зарасти Эта рана в груди, и уйдёт ли из крови яд... О, гора, я прошу, ну впусти же меня, впусти! Я не камень, ты слышишь? Я полый, почти пустой, Но от этих пустот во мне ноет сильней стократ, То, что люди и монстры бессмертной зовут душой. О, гора, пусть я не был во веки веков крылат, Пусть добро во мне скалится рядом стальных зубов. Но порой даже кость полыхает сильней огня. Обещаю, я сделаю это. Просто убью его. О, гора, согласишься ль ты тело его принять? Будут Эхо цветы, твои младшие дети рек, Перешёптывать ноты, копируя чей-то вскрик, Когда в воду холодную свалится человек. И тогда ты поймёшь, что я всё же его настиг. Не печалься, гора. Мы обязаны просто быть. Раствори кровь в воде, что темнее, чем антрацит. Ты есть камень, я — кость. И мы выжили, чтоб убить, Тех людей, что когда-то придумали геноцид.