Должен

       — Пойдём домой, — прошептал Алек едва слышно. Магнус коротко кивнул и их обоих заволокло лиловым дымом.        Главнейший и Вреднейший Мяо были в полном восторге. Они, наперебой мяукая, бросились под ноги своим хозяевам.        Но те даже не обратили на пушистых внимания.        — Я так скучал, — прошептал Магнус чуть срывающимся голосом.        Никто из них, позже, так и не смог вспомнить путь до кровати.        Глаза мага пылали янтарём и это, отчего-то, заводило.        Алек целовал его с таким жаром, словно опасался вновь потерять.        — Я так боялся больше никогда тебя не увидеть, — сквозь поцелуи прошептал Охотник.        Магнус сжав юношу коленями, легко поменял положение, оказавшись сверху.        Алек замер, посмотрев в звериные глаза мага. На какое-то мгновение его сковал страх. Первобытный ужас волной поднялся в нём, а маг тем временем склонился к Охотнику и коротко поцеловал того в шею, чуть выше той ключицы, которую перекусил в демоническом обличии.        — Кусай, — выдохнул Алек, откинув голову, открывая шею в беззащитном жесте.        Его трясло, но он знал, что страх можно только победить. Переступить через него. Сам по себе страх никуда не денется.        Магнуса не нужно было просить дважды. Его чуть заострённые клыки до боли вонзились в кожу Лайтвуда, почти прорывая её.        Алек громко застонал, по его телу пробежала сильная дрожь.        Магнус жадно целовал его, кусал и касался везде, где только мог. Он зарылся пальцами в волосы Лайтвуда, потянул чуть назад, вынуждая Охотника выгнуться ему навстречу. Осыпал поцелуями шею и грудь, спустился ниже, нарисовал целую дорожку из поцелуев по внутренней стороне бедра Алека, сначала правого, потом левого.        Наткнувшись пальцами на узкие шрамы на груди Охотника оставленные ножом, Магнус на мгновение застыл. Его пальцы осторожно поглаживали рубцы, словно запоминая или пытаясь стереть.        — На самом деле, Александр, это ты должен меня бояться.        Алек перехватил руки мага, поднёс к своему лицу и поцеловал.        Знал бы Магнус, как он его боится. Если бы только знал, то сразу сбежал бы, куда-нибудь подальше.        А Лайтвуд, тем временем, умер бы от тоски.        Поэтому он, никогда не покажет ему свой страх. Никогда. Даже если не сможет его побороть.        — Это был не ты. — Кого он убеждает этим тихим шёпотом?        — Нет. Я. В том-то и дело. Это был я. Я всё помню, Алек.        — И что?        — Я ранил тебя.        — Я тебя тоже. — Лайтвуд провёл рукой вдоль кисти мага вверх, до локтя. Там остался некрасивый неровный шрам от стрелы. — И здесь, — его руки скользнули к бёдрам Магнуса, где тоже остались шрамы.        Маг вздрогнул нервно.        — Зачем он тебя пытал? — спросил Алек осторожно. Его руки продолжали беспорядочно блуждать по телу Магнуса. Он словно бы нуждался в постоянном подтверждении того, что маг реален, что он жив и рядом.        — Хотел сделать из меня полноценного демона. Убить во мне всё человеческое. Вероятно, я зачем-то нужен ему именно, как демон.        — И как? — Алек даже на локте приподнялся, внимательно вглядываясь в кошачьи глаза.        — Сам видел. Я тебя чуть не убил.        — Так теперь ты демон? Серьёзно? Самый настоящий Высший демон?        — Ну… да. Это проблема? — Магнус попытался немного отстраниться, но Лайтвуд не позволил, прижал крепче.        — Нет, это решение. Как там правильно оформить сделку о продаже души?        — Зачем тебе? — Маг резко насторожился.        — Ну привет. Я продам тебе свою душу, а ты взамен даруешь мне бессмертие. Всё очень просто. На мой вкус — идеальная сделка, не находишь? Если ты, конечно, хочешь меня вечность…        — Хочу. Тебя. Всегда, — перебил маг, не дав договорить, и поцеловал его.        — Прям так сделка и делается? — рассмеялся Охотник прямо в губы мага. — Я что-то такое видел в одном из твоих сериалов.        — Нет, сделка — это сложнее, но сейчас я, признаться, настроен на совсем другое.        Голос Магнуса приобрёл совсем иное звучание, в него добавились глубокие рокочущие нотки, словно мурчал большой кот.        Алек вздрогнул, по его телу пробежала возбуждающая волна.        — Что же, потом, так потом. — Алеку голос изменил, сорвался.