Приворот

Шли дни, и испытания Битвы экстрасенсов становились все разнообразнее и сложнее. Сергея Сафронова откровенно колбасило из-за Велеса. Он не мог понять, почему колдун вызывает в нем такие эмоции. И, почему, собственно, он вообще какие-то эмоции должен вызывать? Сережа чувствовал себя, как на эмоциональных американских горках. Он раздражался на Диму и голосовал против него на Совете Жюри или пытался помешать на испытаниях. А потом, внезапно, Волхов вызывал в скептике теплые и нежные чувства, и Сергей начинал заступаться за него всеми силами. Радости иллюзионисту ни сколько не добавляли сны с участием колдуна, в которых они двое творили такие непотребства, что вспомнить было стыдно. И было стыдно смотреть в глаза, даже не Диме, а себе самому в зеркало по утрам. Велесу тоже было не просто. У него, конечно, был бонус в виде защиты, поставленной Голуновой, но ее действие с каждым днем было все слабее. Рыжий скептик снова начал проникать в его мысли, но к счастью (или сожалению?) не снился Диме, которому, в принципе, редко, что-либо, вообще снилось. Перед одним из испытаний Елена Голунова подошла к сидящему в стороне Дмитрию. — Как твои дела, Дим? — спросила она, присаживаясь рядом. — Хорошо, Елена Валерьевна. Спасибо вам большое за защиту, — улыбнулся Волхов, решив не говорить о том, что чувства снова начали пробиваться наружу. — Пожалуйста. Она разве еще действует? — Немного. — Ясно. Извини, еще раз поставить не получится, — произнесла Елена, — так что, крепись. — Стараюсь, — усмехнулся колдун, — хотя крышу сносит капитально, если честно. — Догадываюсь. Ты главное, на испытаниях абстрагируйся. — Легко сказать, — грустно произнес Велес. И тут до Димы дошло, что раз Елена сказала про испытания, значит она в курсе, кто объект симпатии Волхова. Дмитрий почувствовал себя крайне неуютно. Он посмотрел на ведьму и уже хотел поинтересоваться своей догадкой, но женщина заговорила первой. — Да, Дим, я знаю на счет Сережи, — мягко улыбнулась она. — Я сегодня с ним разговаривала и заметила знакомый почерк на ауре. — О, прекрасно! — с сарказмом сказал Волхов, думая о том, мог ли это заметить еще кто-нибудь. — Кстати, на счет того, что бы абстрагироваться. Если не получается, ты можешь, наоборот, попробовать использовать появляющиеся эмоции во благо себе и как бы подпитываться ими. Ты же, наверняка, ругаешь себя последними словами, паникуешь и отвлекаешься, так? — Так, — кивнул молодой человек, — а вы ведь правы. Я попробую сегодня, спасибо. — Ну, хотя бы кусочек можете показать? — не унимался скептик. — Не вопрос, на финале вам обязательно покажу, — ответил Дима, думая о том, что Сергей сейчас напоминает ему мультяшного кота из Шрека. — А вы думаете, вы туда попадете? — Ну, разберемся… — Дима отвел взгляд и улыбнулся. Ему было не жалко показывать тату, но вот раздеваться перед Сергеем совсем не хотелось. Он бы скорее прошелся по нудискому пляжу в неглиже, чем сейчас снял кофту. Парень слишком хорошо знал себя и свою фантазию. Да и Сереже еще работать… Велес погрузился в транс и начал рассказывать девушке с темными волосами о ее тату. — Это какая-то надпись.… Какое-то убеждение… — Дима попытался разобраться в образах, которые ему приходят, и внезапно вспомнил про любимый «Спартак», и до него дошло, что означает красно-синий цвет тату. — Fair Play вам о чем-нибудь говорит? Девушка лучезарно улыбается. Дима смеется в ответ, понимая, что попал в точку. — Яна, вы поняли, что имел в виду Дмитрий? — спросил Сафронов. Получив кивок девушки, скептик поймал себя на том, что его раздражает тот факт, что Яна и Дима поняли друг друга, а он, Сережа, вообще ничего не понимает. И, по ходу дела, ревнует. — От тебя кабалой веет за расстояние, просто. Дух, прям, царит, — перешел Волхов на парня справа. — О чем вы? — непонимающе, и как-то обреченно поинтересовался Сергей. — В общем, я проще нарисую, — Дима уже сидел на корточках, быстрым росчерком рисуя звезду в круге. А дальше было еще интереснее. Велес видел все до мельчайших подробностей, начиная от картинок на теле людей, до событий в их жизни. — А что вы там про Fair говорили? — не удержался от вопроса иллюзионист. — А вы болеете за что-то? Нет? Тогда зачем вам знать? — улыбнулся Дмитрий, давая понять, что ответа не будет. Сережа насупился и мысленно решил, что обиделся. А еще подумал о том, что пора начинать смотреть футбол. А потом, скептик попросил колдуна увидеть, какая тату есть у него. Дмитрий почти не смотрел на Сергея, но иллюзионист чувствовал на себе касания невидимых рук. А когда Волхов рассказал свое видение, Сафронов побледнел и снова мысленно занялся постройкой кирпичной стенки. От греха подальше. — А вы покажете? — заинтересованно спросил Дима и посмотрел на Сережу своими ясными и восторженными глазами. — Конечно. — Это Зевса изображение, что ли? — и снова, восторг в глазах. — Да. Внутри у Сергея потеплело — вот и он смог вызвать интерес. И без всякого дурацкого футбола. — Это все, на самом деле, если честно, поражает, — признал скептик, — Я в шоке, честно. Не, круто. Круто. Достойно. Молодчина, — он пожал Диме руку и проводил взглядом, уходящего с площадки колдуна. Дима ликовал. У него, действительно, получилось преобразовать эмоции в энергию. «Поблагодарить Елену Валерьевну» — поставил он мысленную пометку. И прокрутил в голове прошедшее испытание. И все моменты общения с Сергеем. В это время камеры фиксировали разговор ведущего и участников задания. — Не знать о моей татуировке вообще ничего и такой результат… — растерянно произнес Сафронов. — Не, круто. — Может он маг и волшебник? — сказал один из татуированных мужчин. «Он мудак и тихушник» — беззлобно подумал Сережа. — Про свою, ведь, ничего не стал говорить, а, — посетовал скептик. Об этой непоказанной татуировке он думал весь последующий день. Обсуждения Совета Жюри на этой неделе были очень бурными. Больше всего ругались эмоциональные Сергей и Андрей Сафроновы и Вера Сотникова. Вера защищала всех и не могла определиться. Андрей встал на защиту Фатимы и был против Велеса. Сергей же, наоборот, защищал Диму и голосовал против Елены Голуновой. Алена, участница испытания с тату, особо в спорах участия не принимала и спокойно проголосовала за Диму и против Мано. В итоге, решив оставить в проекте всех участников, жюри засобиралось по домам. — Сереж, давай-ка поговорим, — остановил брата Андрей. — Конечно, Андрюш, — улыбнулся Сергей и предложил заехать куда-нибудь выпить. Атмосфера в баре, куда они приехали, была расслабляющей. Сделав заказ, братья вернулись к разговору. — И все-таки, что с тобой происходит? — в очередной раз спросил Андрей. — Да, все хорошо, что ты меня подозреваешь в чем-то все время? — вспылил Сережа. — Я не подозреваю. Я чувствую, что тебе хреново. Для этого мне не нужно быть супер-пупер-экстрасенсом, мне хватает того, что мы братья. — Ага, не забывай, что ты младше. — На пятнадцать минут, — на автомате проговорил Андрей. За столько лет им не надоело говорить эти две фразы почти при любой своей беседе. — Поэтому послушай старших и отвали, — закончил мысль Сережа. — Все отлично! На съемках все круто, шоу мы новое почти поставили, дома все замечательно и даже мы с тобой наконец-то выбрались куда-то вдвоем! Жизнь прекрасна, Андрей! Сергей старался улыбаться, как можно искреннее. Но его очень напрягали две вещи: первое — тот факт, что его раскусили, второе — отсутствие возможности рассказать брату правду. «Ну, а как я ему скажу? Понимаешь, Андрей, я тут на Диму Волхова запал. Он красавчик, правда?» — думал скептик. Андрей же не поверил ни слову, но больше не стал задавать вопросов, зная своего братца — уж если тот не хочет чего-то рассказывать, то не расскажет и под дулом пистолета. Расстраивало другое — они всегда говорили друг другу абсолютно все. ВСЕ и ВСЕГДА. Что же такое могло произойти?