Браслеты

Сёстры Френч были похожи как две капли воды. Близняшки. Обе — писаные красавицы. Пока девочкам не исполнилось двенадцать, даже родители порой их путали. Одинаковые наряды и причёски, одинаковые школьные рюкзачки. Но вот характерами сестры разнились столь же сильно, сколь схожи были внешне. И чем старше становились, тем явней выступали наружу эти различия. Старшая, та, что родилась на пару минут раньше — Белль — была лапушкой, папиной радостью. Учителя хвалили её, называли умницей. Скромная, заботливая, ласковая Белль. Слова поперёк не скажет, только взглянет — и сам на колени упадёшь, любую вину признаешь. Младшая же — Лейси — была непутёвой и разбитной. С занятий она сбегала с мальчишками-хулиганами, а уже в семнадцать совсем бросила школу и ушла из дома. Спуталась с заезжим байкером. Оставалось загадкой, чем Лейси зарабатывала себе на жизнь. Отец, старик Мо, её и видеть не хотел, а при случае рассказывал, что сам же и выгнал. Видимо, папаша Френч надеялся, что хоть старшая дочь станет его утешением в старости. Но недоглядел. Белль уже зачислили в колледж, осенью она должна была уехать из их шахтёрского городишка, — но бедняжка влюбилась в двухметрового красавчика Гаса, редкостного бабника и мерзавца. Что самое обидное, влюбилась по-настоящему. Первая наивная любовь, настолько крепкая, что Белль совершенно не замечала, как Гас носится за каждой юбкой. Тому бы радоваться да остепениться, но куда там! В конце концов, Гас ещё и сестру её подмял. Вот когда они с Лейси кувыркались, Белль их и застала. Лейси тогда лишь пожала плечами, молча оделась и ушла. Однако Гас и не подумал оправдываться, напротив — обвинил Белль, мол, это они сами с сестрой дурили его: по очереди ложились с ним в постель, а он, бедный-несчастный, ни о чём и не догадывался. Выставил себя жертвой. Ещё и предложил перепихнуться на троих, в знак примирения. После скандала Белль неделю чахла, точно свечка. А в понедельник её на скорой увезли с перерезанными венами. Вот так и не осталось у цветочника Френча радости в жизни. Одна его дочь выгибалась над бильярдными столами в гадюшниках и притонах. А другая лежала в палате с мягкими стенами — лечилась от депрессии. Кто бы его самого от депрессии вылечил? Из всех доброжелателей оставался лишь бармен в соседней от магазина забегаловке, что послушно наливал виски и не задавал вопросов, стоило только выложить на стойку деньги за выпивку. Наверное, от такой жизни цветочник в итоге либо спился бы, либо с головой погряз в долговой яме, если бы не Лейси, которая каждый раз, проклиная себя, вытаскивала отца из бара, когда папаша уже лыка не вязал. Пару раз доходило до того, что приходилось отдавать Голду все выигранные в бильярд деньги, лишь бы тот не прибрал в свои загребущие ручонки цветочный магазин. Но старик Морис её стараний не ценил. Он всё ярился, кричал, чтобы она не смела даже появляться рядом с ним. И хотя Лейси всегда обещала себе, что больше не будет вытаскивать отца из очередной передряги, все равно каждый раз возвращалась. Но, что бы она ни делала, отец не хотел признавать её помощи. Так прошел год. А потом Белль выписали из больницы. И точно какая-то фея махнула волшебной палочкой: Морис и думать забыл о попойках, всё ходил на задних лапках за любимой дочуркой. Любого, кто осмеливался косо посмотреть на Белль, он грозился гнать прочь поганой метлой. А о второй своей дочери цветочник Френч по-прежнему не хотел ничего слышать. Лишь спустя пару месяцев, когда папаша поумерил свою опеку, Белль наконец-то смогла вырваться на обед с родной сестрёнкой. * Сёстры впервые за долгое время сидели вместе в кафе «У Бабушки». Белль сама напросилась на эту встречу. Жалость и невольный страх в глазах друзей и знакомых ей уже успели набить оскомину: как будто Белль была психопаткой или буйным шизофреником, право слово. Лейси же встретила её, как и прежде, — широкой улыбкой — и сразу же полезла обниматься. Оставила на щеке яркий след от помады. Ни грамма жалости. Именно то, что нужно. — Ну и как? — спросила Лейси, когда официантка Руби приняла заказ и отчалила от их столика. — Что? — уточнила Белль, отпив из стакана воды. — Вылечилась от депрессии? Или что там у тебя было? — Ага, — кивнула Белль, не став углубляться в подробности. Сдохнуть ей отчаянно хотелось весь прошлый месяц. Белль и не выпустили бы из лечебницы, но Джефферсон, один из пациентов, научил её, как обмануть тесты и врачей. Безумцы всех умней. Хитрей — так точно. — Круто, — улыбнулась Лейси. — Надо отметить! Я думала, ты до сих пор на меня в обиде, за… за мудака этого. — Нет, — Белль покачала головой. — Я понимаю, если бы он и правда меня любил, то не стал бы… — И хорошо, что этот ублюдок свалил, — перебила её рассуждения Лейси. — С глаз долой, из сердца вон! Да, сестричка? — Ага. Я сама боялась, что ты меня видеть не захочешь, — призналась Белль. — Ты всё это время помогала отцу, а он… Руби подошла с подносом и стала выкладывать на стол тарелки с едой, а потому разговор пришлось ненадолго прервать. Сама Руби тоже славилась на весь городок ветреным нравом, но с Лейси они не дружили. Наверное, не поделили кого-то. — У тебя же с собой есть деньги? — спохватилась Лейси. — Папашка же тебе даёт карманные, как в детстве? А то я сегодня на мели. Но завтра всё верну! — У меня есть деньги, не волнуйся так. И отдавать ничего не нужно. Я устроилась в библиотеку, думала, ты знаешь. Белль не притрагивалась к еде, но уже не в первый раз исподтишка поглядывала куда-то за спину близняшки. Лейси уминала огромный бургер и взглядов не замечала. — Ну, и как там, в библиотеке? Тоска, наверное, — поморщилась Лейси. — Ты уже и кардиган себе вязаный завела. Не боишься состариться раньше времени? — Там хорошо, — Белль поглубже укутала руки в широкие рукава вязаной кофты. — Много книг и мало людей. Тихо… Только я не об этом хотела с тобой поговорить. Кое-что случилось. Думаю, кроме тебя, мне больше некому рассказать об этом. — О чём? — Лейси заинтересованно прищурилась и даже отложила краюшку бутерброда. Белль спрятала руки под стол, жалея, что не может спрятаться там целиком и признаться из безопасного места. — Я влюбилась в одного человека… — Да иди ты! — присвистнула Лейси. — Так быстро! И кто этот герой твоего романа? Я его знаю? — Скорее всего. Белль осторожно приподняла голову и снова зыркнула на кого-то за спиной сестры. На сей раз Лейси проследила её взгляд — и резко развернулась обратно. — Да ты точно спятила! — прошипела она едва слышно, вытаращив серые глаза. — Это же ёбаный Голд! Засранец из засранцев! Король ублюдков в этом сраном городишке! — Вот в него я и влюбилась, — тяжело вздохнула Белль. Примерно такой реакции она и ждала от сестры. — Чёрт, даже если не знать его гнилую натуру… — Лейси снова воровато оглянулась на Голда, который в этот час также решил отобедать в закусочной. Убедившись, что их не слышали, она продолжила еще тише: — Что ты нашла в нём привлекательного? Он же… — Лейси скорчила брезгливую физиономию, выразив всё своё мнение о внешности ростовщика. — Ну да, — пожала плечами Белль. — Он своеобразен. Лейси, покачав головой, снова принялась за еду, сразу уминая и салат, и жаркое, которые заказывала Белль. Видимо, новость шокировала её действительно сильно. — Такой тонкий, загадочный… — Белль, уже не таясь, мечтательно пялилась на городского ростовщика. — Рот дьявольски соблазнительный. И шрамик там, над губой. Глаза, как вишни… — Нос, как рубильник, — фыркнула Лейси. — Нос особенно хорош, — кивнула Белль, не заметив издёвки. — Главное, что не маленький. — Это точно, — поддакнула Лейси, не то соглашаясь, не то снова язвя. — И улыбка у него такая светлая, солнечная… Лейси чуть не поперхнулась и отодвинула тарелки подальше. — Это когда ты его видела с такой улыбкой? — Вчера утром, когда шла в библиотеку, — Белль и сама улыбнулась, вспоминая этот момент. Тот день выдался жарким, даже знойным. Солнце играло бликами на оправе его очков-хамелеонов, вызолотило русые волосы, осветило худощавое лицо. И сам Голд улыбался вправду солнечно. В руках у него был рожок с ванильным мороженным, и мистер Голд, очевидно, думая, что его никто не видит, совершенно аморально его поедал. Всасывал своими потрясающими развратными губами уже подтаявшую сливочную поверхность, слизывал капли. Денёк тогда выдался горячим. Мороженое таяло быстро. Белль тоже. — Наверное, убил кого-то с утра пораньше, — Лейси ополовинила стакан с соком и сыто откинулась на спинку стула. — У него такие руки. И такая задница… Лейси только закатила глаза, когда её близняшка заёрзала на стуле в приступе своей влюблённости. Не иначе как грезила о своём Крокодиле. — Попридержи коней, я поняла, что у тебя всё серьёзно. Это точно любовь. Ну, или твоя недолеченная депрессия. Не хочу, чтобы тебя снова заперли в дурку, так что пускай это будет любовь. Белль продолжала пялиться на Голда уже молча, разве что улыбалась мечтательно. Лейси побарабанила пальцами по столешнице, задумчиво поглядывая на бутылку вина. Распить её здесь или прихватить домой? Сестрёнке в её состоянии, наверное, было лучше не напиваться. А то как её развезёт с одного бокала, и она Голду на коленки сядет? То-то посетители повеселятся. Папашка Френч второй раз облысеет. Мистер Голд тем временем уже закончил трапезничать и прошёл к выходу. Лейси проводила задумчивым взглядом его тощую фигуру в дорогом костюме. Ублюдок даже хромать умудрялся с достоинством. Крокодил чешуйчатый… — Ты ведь спала с ним? — вдруг спросила Белль, и близняшка возблагодарила бильярдного бога, что ничего в этот момент не жевала. — Ты что думаешь, я тут со всем Сторибруком успела покувыркаться? — огрызнулась она. — Лейси, я не кинусь опять резать вены, — отмахнулась Белль. — Так ты с ним спала, да? Лейси поморщилась и уставилась в окно. — Было дело. Белль кивнула чему-то у себя в голове. — И как он? — Такой же гандон, как и остальные. Вспоминать противно, — Лейси передёрнула плечиками и таки потянулась к бутылке. Налила себе и сестре, но Белль даже не посмотрела на алкоголь. — Он был грубым? — Я уже сказала — он был как все остальные. Что тебе ещё нужно знать? — Лейси залпом осушила бокал и сморщилась не то от вкуса, не то от воспоминаний. А воспоминания о ростовщике были действительно так себе. То был единственный раз, когда она раздвигала под ним ноги, и то потому, что отец задолжал крупную сумму, а у неё самой не было ни цента. Магазин бы точно ушёл с концами. А Лейси обещала сестрёнке заботиться о папочке. Вот она и позаботилась. Больше в Сторибруке никто бы денег в долг Морису не дал. А Голд, заключая договор со всеми своими должниками, следовал ему неукоснительно. Однако на небольшую поблажку даже его можно было уломать, и Голд не побрезговал взять натурой. Только после, скорчив крысью мордочку, он не преминул сообщить, что интрижка Лейси пойдёт лишь в качестве отсрочки и на следующий день он всё ещё ждёт сумму целиком. «Жадный ублюдок», — в который раз с отвращением подумала Лейси. Она терпеть не могла таких мелочных типов. А трахался он и впрямь как все до него и после него, вот только никто из одноразовых любовников Лейси прежде не пытался перегрызть ей горло своими кривыми зубами. Месяц потом приходилось скрывать укус под шарфиками. Лейси снова наполнила бокал и только теперь заметила на шее у сестрёнки затейливо повязанный платок. — А почему ты спросила? Ты что, успела с ним?.. — Нет, — с тоской покачала головой Белль. — Нет. Я с ним даже поговорить не могу. То он от меня шарахается, то начинает говорить по телефону… — Белль безрадостно вздохнула. — Наверное, думает, что я на него наброшусь и попытаюсь откусить нос. Или ещё чего похуже… Я же Белль Френч! Городская сумасшедшая! Лейси внутренне выдохнула от облегчения. Ей не хотелось, чтобы сестра вновь наступала на старые грабли. Самой-то Лейси с одного укуса ничего не убудет, а вот окажись на её месте ранимая, трепетная Белль… Несмотря ни на что, Лейси волновалась за сестрёнку. — Не дури, ты тут не при чём. Просто Голд — козёл. И, может, это хорошо, что ему нет до тебя дела. Гас-то был бабником и скотиной, но Голд в сто раз хуже. Только упакован получше. — Возможно, ты права, — Белль безрадостно поковыряла вилкой в омлете. — Просто я выбираю не тех. — Встретишь ещё своего рыцаря на белом коне! — хохотнула Лейси. Белль только кивнула и наконец принялась за еду. * Мистер Голд уже возвращался домой, когда ему понадобилось напоследок заглянуть в лавку. Последнего должника его амбалы могли обработать и без чуткого присмотра босса, тем более, что Голд и так знал — с бедолаги взять нечего. Но не мог же он дать слабину! Позволишь один раз — и глазом не успеешь моргнуть, как остальные тут же сядут на шею. День выдался однообразный. К вечеру хотелось, то ли чтобы он уже поскорей закончился, то ли успеть как-нибудь развлечься напоследок. У клуба «Кроличья нора» все ещё гремела музыка и при входе светились огоньки сигарет. Сбоку от чёрной стены её продолжением отделился чёрный гибкий силуэт и, неловко покачнувшись, вышел в свет фонаря. Собранные в высокий хвост волосы, яркий макияж, блузка, в вырезе которой можно было разглядеть чёрный кружевной бюстгальтер и край упругой груди. Мини-юбка на грани фола. Туфли на высоченных каблуках. Тяжёлые серьги, тяжёлые браслеты. Легкомысленное поведение. Лейси Френч во всей своей вульгарной красе. В известном смысле, проституцией она не занималась. Лейси играла в бильярд на деньги и регулярно трахалась за клубом с теми счастливчиками, что приглянулись ей из проигравших. Парни уже давно просекли это и теперь проигрывались ей сознательно. В отличие от той же Руби, что тайком кувыркалась с мужиками в одном из номеров бабушкиной гостиницы совершенно даром, Лейси всё-таки продавалась. Но, видать, сегодня ей не перепало ни выигрыша, ни ебаря, раз она решилась выйти к нему, кривозубому Крокодилу — Голд знал, что так она окрестила его после их единственного раза. А теперь Лейси даже улыбалась, так ей было невмоготу. Как она была непохожа на свою сестру-близняшку. Голда передёрнуло от этой предлагающей улыбки на лице Лейси. Белль по сравнению с ней была просто зайкой. Мягкая, нежная, ну чисто тепличный цветок. Никакой яркой косметики, а волосы всегда стелились по плечам шоколадными волнами. Никогда на ней не было юбки выше колен, зато всегда — мягкие кремовые кофты, в рукава которых Белль кутала тонкие запястья. И смотрела всегда как котёнок из коробки. Выворачивала душу серыми распахнутыми глазищами. Её, такую нежную, хрупкую, хотелось водить на свидания, ей хотелось дарить подарки и осыпать цветами. Это её в мечтах можно было крепко обнимать, целуя розовые губы. С ней хотелось заниматься любовью на шёлковых простынях. Да что там, за неё не жалко было и убить. Сейчас Голд очень жалел, что не убил Гаса в тот день, когда его красавицу увезли с располосованными запястьями санитары. Его ребята позже хорошо поработали над физиономией недоноска, да так, что буквально превратили Гаса в кровавое месиво с глазами. Про руки с рёбрами тоже не забыли. Ноги только не переломали, чтобы подонку было на чём уползти из Сторибрука — и никогда больше не возвращаться. И всё-таки Голд думал, что зря его не добил. В окрестных лесах было ещё достаточно земли, чтобы пристроить под сосной лишнего откинувшегося горожанина. Не впервой. Мистер Голд был безумно влюблён в Белль и именно поэтому старался держаться от неё подальше. С его-то прошлым… Нет, Белль ни за что бы не стала связывать свою жизнь с таким гадом, как он. Не приведи боже, еще бы снова порезала вены от разочарования. Тогда бы и Голду не осталось ничего другого, кроме как самому закопаться под сосной. И вот сейчас его Белль встречалась с Уиллом, помощником автомеханика. Голд начал замечать их вдвоем примерно с прошлой недели: они мило ворковали у дверей библиотеки и, кажется, даже поцеловались на прощание. Стоило ли говорить, что Голду этот Уилл не понравился с первого взгляда. Голд, точно сердобольный папаша, всё время пытался найти в нём какой-нибудь изъян и потому держал Уилла под прицелом. Одно неверное движение, одна слезинка на щеке Белль — и этот Скарлетт отправится кормить червей под слоем грунта. Уж в этот раз Голд отведёт душу. Да, разумеется, он ревновал. Голд вообще плохо себе представлял, кто другой мог бы быть рядом с его красавицей. Все казались ему недостойными. И каждый раз, стоило Голду увидеть Белль, он думал, что сделает её самой счастливой женщиной на свете. Но потом он вспоминал шеренги скелетов в собственном шкафу и бежал от своей красавицы, не оглядываясь. И хотя Голду безумно нравилась лапушка-Белль, переспать у него до сих пор вышло только с распутной Лейси. Не самая худшая, в общем-то, замена. Один разок он уже с ней развлёкся, надеялся, что получится и во второй — но, чтобы выплатить ему долг, Лейси тогда предпочла попрыгать на чьём-то еще члене. Однако теперь девчонка была явно настроена всерьез. А день-то полон сюрпризов! Голд ведь и так собирался заглянуть к одной дамочке, что принимала на дому, да у той в такое время наверняка уже был свой клиент. Получилось бы некрасиво. А вот Лейси можно было хоть раком поставить и хорошенько выебать, кончить на размалёванную мордашку, отшлёпать по заднице. Оставить на ней свой след. Копия сестры, которую было не жаль поиметь как дешёвую шлюшку. Сделать с ней всё то, что Голд никогда бы не позволил себе с Белль, даже будь она с ним добровольно. — Ищешь кого-то? — спросила Лейси, окинув его оценивающим взглядом. — А ты, я смотрю, в поисках приключений, — заметил Голд, переступив с ноги на ногу и поудобней опёршись на трость. — Зачем искать? Приключения сами меня находят! — усмехнулась Лейси, подойдя вплотную. Смотрела на его губы, шкодливо заглядывала в глаза. Многообещающе размазывала пальчиком вокруг рта вишнёвую помаду. — Не передумаешь? — усомнился Голд. От него не укрылось, как в прошлый раз Лейси еле дотерпела до его разрядки и чуть ли не выбежала прочь, только и успев, что подобрать туфли. — Ты мне сделку предлагаешь заключить? — поддела Лейси. — На слово поверю. В ответ Лейси лишь ресницами похлопала. Девочку из себя строила. Только хорошие девочки не лапают взрослых мужиков за задницу. Вот же маленькая чертовка. — Ломбард ближе, — ответил он слегка охрипшим голосом на незаданный вопрос. Лейси тут же повисла у него на локте, хотя Голд не предлагал ей руки, и они вместе зашагали в сторону лавки ростовщика. А вечер-то обещал выйти не таким уж и скучным. * Теперь Белль наконец-то могла выдохнуть и расслабиться. Она добилась того, чего хотела. Мистер Голд на неё клюнул, да и не мог не клюнуть. Впервые в жизни Белль благодарила небо за то, что они с сестрой так похожи. Да, Лейси была именно такой — её можно было снять в подворотне, но зато Голд не шарахался от неё, а смотрел жадно и похотливо. Почти раздевал глазами. На неё саму он никогда бы так не взглянул. Игра стоила свеч. Когда Белль решилась на этот маскарад, она была на сто процентов уверена, что ничего у неё не получится. Что-то обязательно должно было пойти не так. Голд узнал бы её, а если бы и не узнал, то попросту отшил. При этом Белль вроде как должно было смущать, что свои отношения с Голдом она начнёт с интрижки. Но не смущало. Другого пути ростовщик ей не оставил. А как разговаривать с тем, кто тебя не слушает? Первое время после встречи с Лейси Белль честно пыталась последовать совету сестры и найти себе кого-то другого. Уилл Скарлетт был, в общем-то, даже неплох. Милый дурашливый парень, а его тёмные глаза тоже блестели, словно вишни. Они даже переспали. Но с Уиллом было… никак. Во время секса с ним Белль больше интересовала трещинка на библиотечном потолке и упавшие со стола формуляры. Конечно, Уилл был милым, но он ровным счетом ничего не волновал в её душе. А ещё Скарлетт был нежен, осторожен, и Белль понимала причину такого трепетного отношения. Бедняга Уилл, запуганный её папашей, боялся причинить своей девушке даже капельку неудобств, боялся лишний раз поцеловать её, сжать посильнее. Был скован, торопился и избегал смотреть на полоски шрамов на запястьях Белль. Но она не была фарфоровой чашечкой, чёрт возьми! В тот день Белль разозлилась настолько, что чуть не прогнала Уилла, едва тот кончил. Сдержалась в последний момент. Уилл был не виноват. Это сама Белль однажды дала слабину и вот теперь расплачивалась за неё сполна. Белль действительно не боялась ничего, что мог бы сделать с ней Голд, но на всякий случай ещё раз попыталась осторожно выведать у Лейси, из-за чего та столь сильно обозлилась на ростовщика. Лейси любила жёсткий, грязный секс. Любила быть прижатой к холодной кирпичной стене со спущенными трусиками. Ей нравилось отсасывать после. Нравились липкие белесые брызги на своих щеках. Лейси тащилась, когда её шлёпали по попке и оставляли на теле засосы и синяки. Даже когда ей сдавливали горло чуть не до обморока, она могла кончить с этого. Ей и в задницу нравилось. Что такого мог сделать с ней Голд, чтобы настолько отбить у Лейси охоту? Для Белль этот вопрос стал загадкой почище Бермудского треугольника. Не репутация же голдовская её напугала! Сестрёнка иной раз развлекалась с такими головорезами, что Голд на их фоне казался святошей. И хотя саму Белль репутация ростовщика не то что бы не смущала, она старалась сильно о ней не задумываться. Слишком была ослеплена любовью, чтобы видеть в мистере Голде что-то плохое. Так было и с Гасом. Но Гас был у Белль первым, и тогда она искренне считала, что никого лучше в её жизни уже не появится, что если Гас вдруг куда-то исчезнет — исчезнет целый мир. Белль ведь даже была готова простить его измену, но когда Гас, вальяжно развалившись, предложил устроить групповушку, в Белль как будто что-то сломалось. Она вдруг увидела, кто все это время находился перед ней, и мир стал исчезать. О мистере Голде ещё до Гаса ходили не слухи, а вполне себе правдивые факты. Он порой избивал должников чуть не до смерти. По настроению — даже собственноручно. Трость с собой носил явно не для красоты. Иногда клиенты Голда исчезали бесследно. Помимо того, ростовщик постоянно проворачивал какие-то тёмные делишки, вникать в которые тем более дураков не находилось. Брать его под арест было бессмысленно, ибо мистер Голд всегда откупался, а при случае его могла взять на поруки сама мэр. Со временем все привыкли к Голду как к неизбежному злу. Убери одного — придёт другой. Лейси так и не призналась, в чём же было дело. Наседать Белль, конечно, не стала. Но любопытство всё равно грызло её, и желание усилилось стократно. Белль уже не видела никого другого на месте Голда, как в своей постели, так и в жизни. Сердцу ведь не прикажешь. Тогда-то она и придумала, как ей добраться до неуловимого ростовщика. Белль пару дней допоздна засиживалась у сестрёнки, оставалась с ночёвкой, чтобы получше научиться её копировать. Наблюдала, как та подбирает одежду, как красится, как закалывает волосы, какими духами пользуется, как бреет лобок. Белль изучила всё. И даже стащила из её гардероба пару вещиц — не беда, в своём бардаке Лейси не заметила бы даже пропажу дивана. После всего только и оставалось — выгадать день, когда Лейси будет отсыпаться, а мистер Голд пойдёт из своей лавки домой мимо «Кроличьей норы». И вот в первый же вечер ей повезло. По крайней мере, Белль надеялась, что повезло. * Они зашли в ломбард. Голд демонстративно закрыл входную дверь на все замки и издевательски подмигнул Белль, как будто та могла передумать и попытаться сбежать. — Пошли, — ростовщик прошёл мимо неё в подсобку. Белль последовала за ним. В этой комнате она была впервые. Вдоль стен стояли высоченные шкафы, набитые под завязку всяким хламом, которому не нашлось места на витринах. У бокового стеллажа стоял антикварный диванчик на кривых ножках и пара столиков, тоже заваленных вещами. Пол был застелен потёртым персидским ковром, а по углам комнаты стояли вазы, кувшины и небольшие фигурки африканских божков. В единственное окошко пробивался свет уличного фонаря, и его было вполне достаточно, чтобы не включать электричество. Голд стянул тяжёлое пальто и прислонил трость у напольной вазы — теперь он был на своей территории. Ростовщик привлёк Лейси к себе. Не торопясь, по-хозяйски, облапал такое желанное тело, сжал упругие бёдра в тонких чулках, по которым тут же поползли стрелки. Затем прижал спиной к одному из шкафов. Лейси сдавленно всхлипнула, когда Голд дорвался до её шеи. — Не скули, дорогуша, — хрипло прошептал он, с удовольствием лизнув впадинку под горлом. — Я помню, что тебе не нравится. Голд провел по изгибу девичьей шейки жадными губами, принуждая откинуть голову назад, и ощутимо сжал зубы под подбородком, там, где кожа на беззащитном горле была нежнее всего. Лейси охнула, удивлённо приоткрыв тёмный рот. — Но не обещаю, что смогу сдержаться. От него душно пахло дорогим одеколоном, дымом, потом и почему-то железом. Отросшая за день щетина неприятно покалывала. В губы Голд её не целовал, но шея у Белль уже горела, пестрела наливающимися засосами. Укуса Белль не испугалась. Напротив, ощутив острые зубы на своём горле, она почувствовала, как что-то жарко сжалось у неё в животе, как перехватило дыхание. Держаться на каблуках становилось всё сложнее. Белль покрепче вцепилась в плечи Голда, когда новый поцелуй-укус пришелся в изгиб её плеча. «Неужели именно это так покоробило сестрицу?» — удивилась Белль. Так вот к чему было это прозвище — Крокодил. Одной шеи Голду становилось явно мало. Он рванул с Белль блузку, хотя та и была застёгнута всего-то на две пуговицы, и задрал над грудью лифчик. Белль одобрительно зарылась пальцами в мягкие русые волосы, крепче прижимая его к себе. Голд посасывал и лизал её упругие сливочно-белые груди, как то злосчастное мороженое на жаре. Выписывал языком круги вокруг затвердевших сосков, изредка прикусывая и втягивая в горячий рот. От этих ласк подкашивались ноги, а трусики не промокли насквозь только потому, что Белль попросту их не надела. По сравнению с Голдом она была почти голой. Так было нечестно. Белль взялась за ремень его брюк, чиркнула молнией ширинки, высвобождая из трусов налившийся член. Прошлась сжатой ладонью по горячему стволу и яичкам, прикидывая размер. Не огромный и не маленький. Идеально лёг ей в руку. — Ты уже готов, Золотко, — выдохнула она. — Что это ещё за прозвище, дорогуша? — усмехнулся Голд у самого её уха, не преминув его облизнуть, оттянув губами мочку с тяжёлой серьгой. — Это же лучше, чем Кривозубый Крокодил, — с заминкой ответила девчонка, отпустив истеричный смешок. — Золотко. Голд поморщился. Звучало по-детски неуместно, но пускай так. Какая, к чёрту, разница, как его будет звать эта вертихвостка, пока стонет под ним. Голд избавил Лейси от испорченной блузки, стянул перекошенный над грудью лифчик и спустил юбку, гадливо отметив отсутствие трусиков. Туфли та спихнула сама, сразу став ниже Голда на полголовы. Теперь на Лейси оставались только чулки да дешёвые, бренчащие монетками браслеты под золото. Дешёвка. Боже, какая же она была дешёвка, и как он её хотел. Как он вообще мог её хотеть? Если бы не одинаковые лица… Голд потянулся, чтобы стянуть эти дурацкие украшения, позвякивающие от каждого неосторожного движения, но Лейси ловко выдернула запястье из его хватки. — Оставь. Давай-ка я лучше тебя раздену, Золотко, — промурлыкала Лейси, издевательски растянув новое прозвище. Белль стянула с него пиджак, нетерпеливо разделываясь с чередой бесконечных пуговиц: сначала на жилете, потом на рубашке. Голд не мешал ей, расслабленно водя руками по её бокам от подмышек до бёдер и время от времени сжимая в ладонях мягкие ягодицы. Наконец Белль отбросила в сторону галстук. Брюки Голда вместе с трусами болтались в районе щиколоток. Без одежды он оказался именно таким, каким Белль себе представляла в самых заветных фантазиях, — худой, рёбра наперечёт, жилистый, блестящий от пота. Теперь Белль могла сама целовать его шею, пачкая слюной и тёмной помадой ключицы, безволосую твёрдую грудь с крохотными сосками, впалый живот и ямку пупка. Приметила она и пару тёмных шрамов на боку. Вот бы спросить, откуда, да разве Голд станет ей об этом рассказывать? Нет, сейчас об этом думать не стоило. Пока что он целиком принадлежал ей и никуда бы не скрылся, даже если бы захотел. А сам-то, наверняка, был уверен, что это Белль в его западне. Белль опустилась перед Голдом на колени, провела пальцами по жёстким тёмным волоскам в паху и, мазнув губами по влажному от смазки члену, нагнулась, чтобы снять с мужчины туфли с носками и штанины, почти стреножившие его. Голд судорожно вдыхал через рот. Как только Лейси закончила с раздеванием, он нетерпеливо вплёл ладонь в её растрепавшийся на затылке хвост и настойчиво привлёк её голову к своему члену. Лейси без понуканий широко раскрыла рот, принимая его достоинство. Плотно сжала вокруг члена губы, пропуская головку почти до горла. Остановилась, зыркнула на него снизу вверх и взяла до конца, уткнувшись носом в короткие жёсткие волоски, ещё больше размазывая по своей хорошенькой мордашке слюну пополам с яркой помадой. Удивительно старательно работала ротиком, с удовольствием отметил Голд. Обсасывала, словно леденец, гладкую головку, перекатывала в руке потяжелевшую мошонку, небрежно поглаживая напряжённое колено. — Умелый ротик, дорогуша, — прорычал он, покрепче сжимая её волосы на затылке. Заколка щёлкнула, расстегнулась и куда-то закатилась. Голду было всё равно — отбросив прелюдии, он размашисто трахал Лейси в рот. Та не вырывалась, лишь крепче сжимала ладони у него на бёдрах и бросала хищные взгляды. Сначала Голд хотел кончить ей на лицо — Лейси такое нравилось — но, встретившись с ней глазами, почему-то передумал. Даже несмотря на то, что перед ним была шлюшка Лейси, Голд не смог бы покуситься на образ в своей голове. Он собирался спустить ей в рот, когда Лейси, пережав член у основания, не дала ему кончить. Голд почти взвыл от разочарования, но подумал, что ещё успеет получить своё. Белль облизывалась, глядя на Голда снизу вверх. Выглядел он каким-то потрясённым. Белль вообще отчего-то казалось забавным наблюдать, как меняется его лицо во время минета. Гас, к примеру, выглядел в такие моменты глупо. Страшно вспомнить, что ей когда-то нравилось это идиотское выражение лица. — Иди сюда, — хрипло позвал Голд, опираясь обеими руками о полки шкафа. Правое колено у него заметно подрагивало. Белль поднялась, глядя всё ещё слегка неуверенно, покусывая от волнения губы. Голд смотрел на неё блестящими в темноте глазами. Настоящее чудовище из адской бездны. Не демон, но вертлявый бес, один из тех, что предлагают сделки в обмен на душу. Белль откинулась спиной на какой-то хлам, лежавший на полках, — к её удаче, это оказались какие-то тряпки. Голд немного странно двинулся к ней. На секунду Белль даже показалось, что сейчас он её поцелует, но Голд лишь зарылся носом в растрепавшиеся волосы, шумно вдохнул и изо всех сил стиснул её в объятиях. — Я хочу продолжения, дорогуша, — прошелестел он еле слышно. — Я хочу, чтобы ты села на диван и раздвинула для меня ноги. Белль выскользнула из его объятий, получив напоследок несильный шлепок, и, как смогла, расположилась на диванчике. Пожалуй, для того, чтобы заниматься на нём чем-либо, диванчик был маловат. В длину даже крохотная Белль не умещалась целиком, а сидеть на нём получалось только с чопорно прямою спиной, не разваливаясь. Голд уже был рядом. Улыбался хищно, обнажив нижние кривые зубы с блестящей в потёмках золотой коронкой. Белль они нравились особенно. И когда он прикусывал кожу на её шее, она замирала от удовольствия. Прошибало каким-то необъяснимым жаром. Пот катился градом. И этот его взгляд… Голд почти наверняка хотел снова её укусить, только почему-то сдерживался. А Белль нравилось, что он вёл себя с ней так грубо, почти по-животному. Вдоль позвоночника снова скатилась капелька пота, впиталась в спинку дивана. Голд не торопился, разглядывая Белль, будто наглядеться не мог. Погладил колено и отвёл его в сторону, принуждая ещё шире раздвинуть ноги. Догадавшись, чего он хочет, Белль опёрлась пяткой о край дивана, став максимально открытой. Что ж, в этой позе, конечно, можно было бы потрахаться, но максимально сосредоточенно, за что Белль сейчас совершенно не могла ручаться. В слишком уж щекотливом положении она находилась. Голд спустил один чулок до колена, целуя и прикусывая нежную кожу с внутренней стороны бедра, постепенно поднимаясь к лобку. Белль наблюдала, как на белой коже расплываются тёмными цветками следы от его зубов, и думала, что они ещё не скоро сойдут. Эта мысль почему-то особенно грела. У неё что-то останется после этой ночи. * Голд с силой провёл пальцами по свежим укусам, и от его прикосновения Лейси чуть дёрнулась, зашипела от боли. Голд улыбнулся, наслаждаясь реакцией, и поставил новый укус, в паху — в опасной близости от влажной щёлки. Лейси вскрикнула и вцепилась ему в волосы. Её пробила крупная дрожь. Голд отстранился. Смотрел на её обезумевшее лицо, рассеянно поглаживая выбритые идеально ровным треугольником мягкие волосы на лобке. На Лейси сейчас было любо-дорого взглянуть. Даже в свете уличного фонаря было видно, как она раскраснелась, как припухли после глубокого минета её губки. Никакой напускной вальяжности и вульгарной улыбочки. Широко распахнутые глаза смотрели куда-то в пустоту. Рука, что прежде сжимала его волосы, расслабленно повисла. Голд снова наклонился и широким мазком лизнул свежий укус, захватив влажные, терпкие губы. Лейси задрожала сильнее. На сей раз её пятка слетела с края дивана, и, не сумев удержаться на скользкой обивке, она кубарем скатилась на Голда. Голд опрокинулся на спину. Лейси очутилась сверху. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга. И вдруг Лейси шально улыбнулась, как настоящая сумасшедшая, чмокнула его в нос и прошептала, будто сообщала какой-то кошмарный секрет: — Золотко, не хотела тебя огорчать, но твой диван против наших отношений! Чокнутая шлюха. Голд перекатился, вновь оказавшись сверху. Лейси только и успела, что охнуть от неожиданности да вцепиться короткими ноготками в его плечи. — Уж извини, дорогуша, что до сих пор не додумался разместить здесь для тебя огромный траходром. Скажи спасибо, что хотя бы сегодня можешь насладиться комфортом, а не захарканной стеной клуба, — прорычал он. Белль неприятно кольнуло от этих слов. Осознание того, что перед собой Голд видит лишь её взбалмошную сестру, в полной мере пришло только теперь, но Белль довольно быстро задвинула это знание подальше. Думать сейчас вообще получалось плохо: слишком много ярких эмоций и ощущений нахлынуло сразу. Она и представить не могла, что будет настолько хорошо. Голд снова целовал её груди и шею, так жарко и требовательно, что все печальные размышления оставили Белль без следа. Падая с дивана, она, видимо, зацепилась за что-то чулком, и теперь на тонком капроне расползалась дырка, обнажив колено. А, может, она зацепилась и раньше, Белль не могла поручиться. Голд с готовностью поцеловал открывшийся участок горячей кожи и вытянул из-под ажурной резинки чулка квадратик презерватива. Надорвал кривыми зубами край упаковки и раскатал резинку по члену. И снова посмотрел на неё. Даже не пожирающим — изучающим каким-то взглядом. Белль вдруг всерьез испугалась, что выдала себя. Она и так чуть не прокололась, когда назвала Голда «Золотком», видно, совсем ум за разум зашел. Лейси не нравился Голд, она бы не стала смотреть на него с таким желанием — куда большим, чем на любого другого случайного любовника. Белль быстро перекатилась на четвереньки и прогнулась, выпятив упругую попку. Гасу в своё время нравилось брать её по-собачьи. Один раз Белль даже дала ему в задницу. Правда, ей тогда не понравилось, зато Гас был в полном восторге. Белль пропустила одну руку между ног, удобней опёршись на другую. Погладила треугольник волос и развела пальчиками покрасневшие, набухшие от возбуждения губы, открывая влажное розовое нутро. Прогнулась сильнее, почти касаясь сосками коврового ворса, и протолкнула в себя два пальца с бордовыми ноготками. Монеты на браслетах зазвенели, когда она принялась неспешно трахать себя. Голд даже залюбовался игрой света и звука. Всё-таки, не зря он оставил эти побрякушки, что-то в этом было. И так сладко двигались внутри тела тонкие пальчики… «Старается, маленькая чертовка», — подумал он. Голд звонко шлёпнул Лейси по ягодицам, и та поспешно отдёрнула руку, занимая более устойчивую позу. Медленно, с явным удовольствием, он вставил член в разгорячённое влажное нутро. Лейси только пискнула, когда Голд притянул её к себе за бёдра и стал двигаться, постепенно наращивая темп. Девчонка изгибалась под ним, крутила задницей. Ей нравилось. Не могло не нравиться — вон как сладко сжимала его хер внутри. Голд с удовольствием подметил уже успевший потемнеть укус на изгибе шеи. Лейси теперь была вся помечена им, не только снаружи, но и внутри. Но даже этого Голду показалось мало. В прошлый раз, как он помнил, Лейси прятала следы под шарфиком. Теперь же Голду безумно захотелось оставить на ней как можно больше своих меток, глубоких и явных, чтобы было видно всем. Сложно себя сдерживать, когда ты так близок к своей мечте. Голд прижался к спине Лейси худым торсом, продолжая трахать. Точно облезлый кот, вцепился зубами в её загривок, потеряв последний контроль над собственным телом. Лейси под ним громко вскрикнула. На всякий случай Голд придержал её под животом — вдруг еще вздумает удрать. Но Лейси стояла смирно, порывисто дышала в такт движениям. Волосы её свесились вниз, закрывая лицо. Голд услышал, как она шумно втянула воздух, и, смягчившись, принялся зализывать некрасивый укус. Осторожно двигая губами и языком по солоноватой коже, он добрался до покатого плеча. Медленно, с удовольствием, сжал на нём зубы, наслаждаясь еле слышными всхлипами и, неожиданно для себя, медным привкусом. Новый укус и впрямь получился чересчур глубоким. В месте, где была золотая коронка, и вовсе набрякла красная капля, но Голда это мало озаботило. Он оставил ещё пару укусов на лопатке и на изгибе шеи, но уже с другой стороны, старательно зализывая после. И, ни на секунду не останавливаясь, продолжал вбиваться в податливое тело. Член свободно ходил внутри. Шлюшка была на диво возбуждена, между ножек хлюпало от смазки — так ей нравилось. Голд ускорился, крепко насаживая горячую пиздёнку на свой член. Врывался в неё как бешеный, даже забыл напрочь про больное колено. А Лейси только и оставалось, что вцепиться ногтями в ворс ковра, продолжая ритмично постанывать да ахать. В какой-то момент Голду извращённо захотелось увидеть на месте Лейси Белль. Чтобы это именно лапушка Белль выгибалась под ним от удовольствия, распалённая и стонущая. Чтобы смотрела на него своими кошачьими глазками и видела его. Голд вышел из Лейси и развернул к себе, опрокинув на ковёр спиной. Та даже захныкала от неожиданности и разочарования, но в тот же момент Голд снова вбился внутрь. Теперь он мог её видеть. Лицо Лейси покачивалось в такт толчкам. Вызывающая помада размазалась настолько, что в свете фонаря были видны лишь её тёмные мазки на щеках и подбородке. Подводка и вовсе расплылась дымными пятнами вокруг серых кошачьих глаз. Из приоткрытого влажного рта вырывались сиплые стоны и всхлипы. По виску скатилась чёрная от туши слёза. Как же она была сейчас красива. Белль смотрела на него, сгорая в удовольствии с головой. Она чувствовала себя одновременно измученной и счастливой. Укусы от соприкосновения с ковром натерлись и начинали ощутимо болеть. Между ног, там, где она соединялась с Голдом, всё сильнее скручивалось напряжение. Того и гляди, сейчас вспыхнет. На краткий миг ей даже показалось, что Голд каким-то образом догадался о подмене, понял, что перед ним вовсе не Лейси, а она — Белль. И, казалось, что это его совсем не отпугивает, а даже, напротив, заводит сильнее. Она вплела пальцы в его взмокшие от пота волосы на затылке и притянула к себе. И Голд подался к ней, накрыл её губы своими, награждая глубоким мокрым поцелуем, до крови прикусив полную губу. Это была последняя капля. Пальцы на ногах поджались. Белль выгнуло дугой от наслаждения, и она задрожала всем телом, кончая. Голд порывисто отстранился. Толчки его стали совсем короткими и судорожными, и вскоре он кончил следом, без сил повалившись прямо на Лейси. Та лежала, почти не двигаясь, только грудь всё ещё часто и резко вздымалась. Голду уже давно не было так хорошо. Он зарылся носом в растрёпанные тёмные волосы, вдыхая запах пота и каких-то цветов, который еле ощущался из-под шлейфа дешёвых цитрусовых духов. Голд невесомо чмокнул оказавшееся под губами девичье плечо и вышел. Лейси зашевелилась, услужливо стащила с его члена презерватив, завязала и метко отбросила в стоявшую рядом вазу. Голд был настолько вымотан и счастлив, что даже не стал язвить по поводу хамского поведения. Сил ему хватило лишь на то, чтобы откатиться от Лейси в сторону. «Всё равно до утра она бы никуда не делась, магазин закрыт», — подумал он и отключился. Белль даже позавидовала Голду в этот момент. К ней сон никогда не приходил так быстро, поэтому на какое-то время она осталась лежать, разглядывая его лицо в темноте. Осторожно провела пальцами по изгибу носа и тонким губам. Засыпать так было немного страшно. Страшнее было, разве что, проснуться следующим утром. Ведь завтра ничего этого уже не будет. Голд поведёт себя с ней так же, как с Лейси, — посоветует одеваться и проваливать. Хорошо еще, если не засунет помятую купюру за резинку чулок. За услуги. О том, чтобы рассказать Голду правду, не могло быть и речи. Он не только её прогонит, но ещё и начнёт шарахаться на улице, как от чумной. Нет уж. Лучше так. Просто секс. От всех этих безрадостных мыслей в груди неприятно заныло, перекрывая всё полученное ранее удовольствие. А чего она хотела? Белль с самого начала не размышляла над этим. Даже не собиралась думать о том, что будет после. Зато вот он, Голд, лежит рядом с ней, живой и тёплый. Нет, сейчас о последствиях думать точно не стоило. — Я люблю тебя, — прошептала Белль, пока он спал и не мог её слышать. И смотрела на него, пока сон не сморил её окончательно. * Голда разбудило солнце, слепившее его через окошко подсобки. Он поморщился и открыл глаза, чуть привыкнув к яркому освещению. Спина затекла от проведенной на ковре ночи, а колено мстительно напоминало ноющей болью о вчерашних упражнениях. Лейси лежала рядом, уткнув перемазанное в косметике лицо ему в плечо и перебросив на грудь руку, унизанную нагревшимися на солнце браслетами. Голд уже хотел было спихнуть её с себя и пойти одеться, благо, в лавке у него всегда был запасной костюм. Он ведь наверняка проспал работу. Впереди было много дел, а в обед ещё и запланирована важная встреча… Голд застыл, так и не дотронувшись до мешавшей ему чужой конечности. Браслеты хаотично распределились по руке, открыв тонкое запястье. А с внутренней стороны, там, где должны были синеть полоски вен, виднелись неаккуратные вертикальные вздувшиеся полосы со следами швов. Вчерашней ночью он бы и без браслетов их не заметил, но теперь солнце светило ярко, чётко высвечивая каждый розовый шрам. Лейси никогда не занималась самоистязанием и вены себе не резала. Этого просто не могло быть. Рука на груди Голда чуть дёрнулась, браслеты звякнули, и Лейси у него под боком — или всё-таки Белль? — зашевелилась и открыла глаза. Она сразу же уловила его взгляд. Увидела шрамы, не прикрытые браслетами, и мгновенно всё поняла. — Ты видишь?.. — спросила она, но Голд и слова не мог вымолвить. Его будто сковало холодом. Новое открытие никак не желало вписываться в прошлую ночь. Белль, всё ещё сонно жмурясь, поднялась на ноги, на ходу поправила сползший до колена чулок. Голд приподнялся на локтях и, всё ещё не веря своим глазам, наблюдал, как его лапушка Белль, немного пошатываясь, подбирает с пола одежду. Синяки на её бёдрах повторяли его пятерню, кое-где даже остались бурые венчики от ногтей. Белль застегнула молнию на юбке, неловко шевельнув рукой, и поморщилась от боли. Из-под распущенных волос на плече виднелся крепкий укус. Чёткий след его зубов. Точно, вчера ведь Голд прокусил ей кожу до крови. Господи, чем он только думал? Белль остановилась посреди комнаты, будто не понимая, где очутилась. — Ты не видел мой лифчик? — спросила она неловко, и Голд окончательно убедился, что перед ним действительно Белль. Глаза у неё сейчас были точно такие, как он помнил — как будто котёнок смотрел из коробки. Даже не беря в расчёт чёрные разводы вокруг век и россыпь укусов и засосов на её шее и груди. Его нежный цветочек. — Белль… — выдохнул он. — Ты не переживай, — робко улыбнувшись, заговорила она. — Я всё понимаю. Сейчас я уйду, только оденусь. Не бойся, я больше не буду приставать к тебе на улице. И преследовать тоже. Я ведь не до такой степени чокнутая. Ничего, сейчас я уберусь. Только найду этот проклятый лифчик… Чокнутая? Голд совершенно ничего не понимал из её бормотания. Ему не нравилось, что Белль ведёт себя так, будто ей не рады. Нужно было во всём разобраться. — Постой. Погоди. Зачем ты… всё это? — спросил он. Но Белль, махнув рукой на пропавший бюстгальтер, завязала блузку под грудью узлом — пуговиц-то теперь на ней всё равно не было — и выбежала вон. Чёрт возьми, прямо как сестра. На секунду Голд даже задумался, а не могла ли и в прошлый раз с ним оказаться Белль, но отмёл эту идею сразу же. Белль в то время лежала в лечебнице, и, кроме того, в тот раз у Лейси на руках вообще не было никаких браслетов, чтобы ими что-то скрывать. Голд поднялся с пола, доковылял до дивана и устало на него повалился. Теперь и ему этот диван казался неудобным. Даже для сидения. Догонять никого не пришлось, вскоре Белль сама вернулась в подсобку. Потопталась на пороге, затем подобрала из кучи вещей трусы Голда и протянула ему. — Открой, пожалуйста, двери. Там заперто. Голд вцепился в её руку повыше запястья и усадил рядом. — Думаю, нам стоит поговорить, — заметил он, всё-таки натянув белье. Они оба казались слишком голыми для подобного разговора. — Зачем ты притворилась Лейси? — спросил Голд, потому что Белль продолжала хранить молчание. Та холодно поёжилась и мотнула головой. — Ты поспорила с кем-то? — попробовал Голд снова. — Или проигралась во что-нибудь? Лейси тебя подбила? Он и представить не мог, зачем ещё правильной ласковой Белль было подкладываться под немолодого хромого ростовщика с дурной репутацией. — Нет! Лейси здесь не причём! — вспыхнула Белль. А после добавила, уже тише: — Она даже не знает… Тоска Белль была неподдельной, но после прошедшей ночи Голд уже ни в чём не мог быть уверен наверняка. Надо же, эта тихая зайка с наивными глазками провела его как мальчишку. С удовольствием, конечно, но всё же… — Так зачем же тогда? — снова спросил он. — Потому что ты мне нравишься, — очень тихо ответила Белль, Голду даже пришлось к ней подвинуться, чтобы расслышать. — Потому что я влюбилась в тебя как безумная. А ты, Чешуйчатый Крокодил, воротил от меня нос. Постоянно избегал. Я и подумала… — Почему бы не прикинуться распутной сестрёнкой, — договорил за неё Голд, и мягко взял в руку её ладонь. — Да, — кивнула Белль, завороженно наблюдая, как Голд медленно снимает один браслет за другим, открывая шрамы на запястьях. Браслеты со звоном катились по ковру. — Я устала, что все носятся со мной, как будто я могу разбиться, — продолжала она, точно опомнившись. — Все: и отец, и друзья, и даже сестра — все думают, что я развалюсь на части, если ко мне прикоснуться. Голд отвёл взгляд, подумав, что и он, в сущности, поступал так же. Ведь он пялил этой ночью Лейси, потому что отчаянно боялся навредить своей принцессе. Вот только принцессе, как видно, уже по горло встала такая забота. — Я хотела почувствовать себя живой и желанной, — говорила Белль. — Мне никогда ещё не было так хорошо. Это была просто невероятная ночь, даже если она и будет единственной. Я стала сильнее, Золотко, — Белль мягко улыбнулась. — Я переживу. Голд, не торопясь, взял вторую руку и продолжил освобождать её от браслетов, как будто не слышал. Но он всё слышал. И всё понимал. — Ты откроешь мне двери? — осторожно спросила Белль. — А ты вернёшься ко мне? Последний браслет со звоном упал на пол. Голд склонил голову и мягко поцеловал одно и другое запястье. * Лейси сидела «У Бабушки» и, в ожидании любимой сестрёнки, не спеша попивала горячий кофе. Прошёл уже месяц с тех пор, как они виделись в последний раз. И целый месяц от Белль не было ни слуху ни духу. Не то что бы для Лейси это было так удивительно: сама она вела преимущественно ночной образ жизни и с Белль могла встретиться разве что по вечерам. А Белль, в свою очередь, рано вставала на работу в библиотеку, а вечерами предпочитала коротать время с книжкой. Ничего странного. Лейси и не обратила бы внимания на эту историю, если бы до неё не дошёл слух, будто папаша Френч и вторую дочь прогнал из родных пенатов. Вот это уже было действительно интересно. Либо Морис снова словил зелёную фею, либо Белль умудрилась отколоть что-то поистине грандиозное. Но что было толку строить догадки? Лейси дозвонилась до сестрёнки, раскрутив её на встречу в кафе под предлогом того, что ужасно соскучилась. В общем-то, Лейси даже не покривила душой — потрепаться с родной сестрой, при тотальном отсутствии подружек, было нелишним. Белль с радостью согласилась на встречу. Но время обеда уже подходило к концу, а сестрица опаздывала, что было совсем на неё не похоже. Лейси злилась — опаздывать всегда было её прерогативой. Наконец к столику подбежала растрёпанная Белль. Волосы её были, как обычно, распущены, на платье в цветочек сверху была надета мешковатая вязаная кофта. На ходу завязывая на шее платок, Белль плюхнулась за стол и уткнулась в меню. — Привет! Рада тебя видеть! Ты долго ждёшь? Прости, пожалуйста! — выпалила она на одном дыхании. Лейси с подозрением уставилась на сестру. С Белль явно было что-то не так. Казалось, будто она только что пробежала стометровку — запыхавшаяся, покрасневшая, по вискам катились редкие капельки пота. Глаза лихорадочно блестели. Но всё это становилось ещё более странным, потому что пришла Белль со стороны уборной. «Знакомая картина. Неужели?.. Да нет, быть не может!» — отогнала Лейси нелепую идею. — «Наверное, через кухню зашла». — Так, рассказывай! — младшая сестра решительно отобрала у Белль меню и уставилась на неё взглядом следователя на допросе. — Что? — ещё больше вспыхнула Белль. — Рассказывай, из-за чего отец тебя выгнал. — Ах, это… — Белль заправила за ухо прядь каштановых волос и забегала глазами, словно ища что-то на скатерти. Ложь придумывала, догадалась Лейси. — Сестрёнка, не юли. Я же тебя знаю как облупленную. Так что произошло? Белль замерла и решительно выдохнула: — Ты только не волнуйся, ладно? — предупредила она. Вот же подлость, после этой фразы почему-то всегда ещё больше хотелось волноваться. — И дослушай до конца, потому что… — Белль, я и так уже себе придумала самый страшный ответ, — перебила Лейси, схватив сестру за руки и крепко сжав её ладони в своих. — Теперь выкладывай свою версию событий. — Хорошо, — кивнула Белль, подумав. — В общем, мы поругались с папой, потому что ему не понравился мужчина, с которым я встречаюсь. Это была очень дипломатичная формулировка. Белль, наверное, безумно гордилась ею. — Ага, значит, мужчина, — с пониманием усмехнулась Лейси. В её глазах тут же заплясали черти. — И кто он? Я его знаю? — Ты его знаешь, — закивала Белль, убирая руки под стол. — Ты с ним даже спала. Однажды. — Оу! Ты же на меня не злишься за это? — Лейси только фыркнула. — Абсолютно не злюсь! — замотала головой Белль, совершенно счастливыми глазами уставившись на кого-то за спиной у сестры. Лейси оглянулась. К их столику, поправляя узел галстука, шёл не кто иной, как мистер Голд. Выглядел он, как и всегда, с иголочки, ещё и улыбался довольно, как будто только что в ведре котят топил. Белль отодвинулась, освобождая для него место. Голд уселся рядом, прислонил к стулу трость и демонстративно поцеловал Белль. — Ну просто зашибись, — медленно проговорила Лейси. Теперь совпадало всё. И раскрасневшаяся мордашка Белль, словно после погони или торопливого секса. И то, что Голд тоже пришёл со стороны «кухни». И свежий укус, видневшийся над чёрным воротом его рубашки. Да папаша Морис ещё мало скандалил! — Лейси, честно, мы сразу хотели тебе всё рассказать! Но ты опаздывала, и я пошла в уборную… И мы немного забыли о времени, — завершила Белль сконфуженно. В любом случае, Лейси не была любителем читать морали. Белль выглядела счастливой, с Голда своего не сводила глаз. Да и он тоже смотрел на неё, как это ни казалось странным, солнечно. — Чешуйчатый ты Крокодил, — протянула Лейси, невесело улыбаясь. — Что, дорогуша? — оскалился Голд. — Не одобряешь? — Нет. Восполняю недостаток отцовского благословения. Лейси перегнулась через стол и, крепко схватив Голда за галстук, притянула к себе. — Если с моей сестрёнкой что-нибудь случится, я тебя из-под земли достану. И кастрирую. Понял, Крокодильчик? — предельно серьёзно пообещала она и, клюнув напоследок в нос, отпустила. — Ладно, развлекайтесь, голубки! Голд обалдело смотрел вслед уходящей Лейси. Белль смущённо улыбалась. — И как я мог вас перепутать? Вы же совершенно разные! — Хорошо, что ты это понимаешь, — Белль обхватила его за руку и пристроила подбородок на плече. — Кстати, у нас появилось свободное время. Может быть, проведём его с пользой? — Ломбард ближе.