Там, где нет тебя

Тсуна молча смотрит в окно. Он второй день исправно ходит в школу, делает уроки, ест то, что готовит мама, и совершенно не тренируется. Он мало говорит и много думает. - Тсуна! – Встревоженный голос Киоко заставляет Саваду очнуться от своих мыслей. Девушка теребит его за плечо, а на дне ее глаз плескается беспокойство. - Тсуна, перемена уже началась. – Сасагава вздыхает, глядя на парня. Тот выглядит бледным, и каким-то больным. - Я не заметил… - Тихо говорит Тсунаеши, вставая из-за парты. Он молча выходит из класса, направляясь на уже родную крышу. Юный Вонгола смотрит в небо, грустными глазами цвета потухшей карамели. Когда-то яркие и жизнерадостные глаза Тсунаеши сейчас безмерно печальны. Он смотрит на свои ладони, сжимая их, и осознает собственное бессилие. Ему кажется, что он действительно крохотный, в этом безумном, безмерно огромном мире. И что он может сделать, когда он размером с букашку? Что он может изменить, в этом мире, если не может изменить даже себя? Маленький босс вздыхает, опуская лицо в ладони. Все что он хочет последнее время, это плакать. А еще, почему-то, такие невозможные, но он уверен, такие теплые, объятия хранителя Облака. - Травоядное. – Слышит он за своей спиной теперь желанный для него голос. - Хибари-сан, я скоро уйду. – Тсуна поворачивается, совсем не ожидая, увидеть главу ДК всего в полушаге от себя. Чужие руки опускаются на перила, по обеим сторонам от шатена, а серые глаза пронизывают холодом стали. - Хибари-сан… - Вздыхает Савада, весь мысленно сжимаясь, то ли от внимательного взгляда парня напротив, то ли от собственной внутренней боли. - Тсунаеши, - Серьезно произносит Кея имя Савады, кажется, впервые, за все время их знакомства. – Скажи мне. Я имею право знать. Твои глаза наполняются болью при каждом взгляде на меня, они взрослеют. Я не хочу больше видеть тот твой взгляд. - Хибари-сан… Я не понимаю о чем вы. – Заметно нервничая, говорит маленький босс. - Тсунаеши. – Глаза Хибари становятся холодными и узкими. – Скажи мне правду. - Хибари-сан… - Голос юного Вонголы дрожит и в один миг ломается. Огромные глаза заполняются так долго сдерживаемыми слезами. Он больше не может сжимать зубы, терпеть и молчать. Он взрывается в тот миг, когда с его ресниц срываются первые соленые капли. Все время боясь расплескать ту боль, что заполняет его до краев, он, наконец, срывается. - Хибари-сан… Хибари-сан! – Тсуна обессилев падает, отчаянно хватаясь за пиджак хранителя Облака. Брюнет рефлекторно ловит ослабевшего парня, прижимая к себе. - Хибари-сан, там в будущем… там… вы умерли! Хибари-сан, вы умерли! – Тсунаеши рыдал, прижимаясь к уже мокрой от его слез одежде парня. – И все из-за меня! Я видел собственными глазами палату, где вы лежали в коме две недели после взрыва. Я потерял вас там. Я не хочу… Я больше не хочу чувствовать эту боль. – Все лицо шатена было в слезах, ресницы намокли и слиплись. Хрупкое тело содрогалось от всхлипов, крепче прижимаясь к чужому, теплому, так быстро ставшему родным. Он больше не мог. Больше не мог просыпаться в поту от кошмаров, стонать от полученных на тренировках травм, больше не мог терпеть собственную беспомощность и испытывать жалость к самому себе. - Хибари-сан… Я не хочу терять вас. Не оставляйте меня, Хибари-сан, пожалуйста. – Голос Вонголы становился все тише, всхлипы все реже. Наконец он затих, продолжая прижиматься к своему Хранителю. - Глупое травоядное. – Хибари ерошит мягкие волосы Тсуны, наконец понимая причину. Он никогда не думал, что его жизнь будет для кого-то так ценна. С самого детства он всегда лез в драки, зная, что он сильный, и был уверен в победе. Он бросал свою жизнь на произвол, не думая о завтрашнем дне, потому что исчезни он в один момент, и казалось, весь мир только вздохнет с облегчением. Но появился паренек, с глазами цвета сладкого меда и перевернул всю его сущность. Заставил его испытывать давно забытые его сердцем чувства, от которых он сам отказался, когда-то давно. - Я никуда не денусь. Ни сейчас, ни в будущем, я тебя не оставлю. – Кея продолжал гладить маленького босса по голове, чувствуя, как тот все еще дрожит. А Тсуна наконец чувствовал то тепло и поддержку, в которых так нуждался все это время. На следующий день глава ДК стал прежним. От теплых объятий и слов поддержки не осталось и следа, а серые глаза смотрели все с тем же безразличием. Разве только что на самом дне, в стальном холоде, притаилась и замерла частичка тепла, терпеливо ожидая своего часа. Тсунаеши облегченно выдохнул, в очередной раз пробегая мимо поста своего Хранителя, который не обратил на него никакого внимания. Сердце бешено колотилось, и Савада уверял себя, что это от быстрого бега. На следующий день после событий на крыше он пришел к Реборну, чтобы составить график тренировок: - Какой следующий шаг? - Шатен пристально смотрел на своего репетитора. - Никчемный Тсуна, неужели ты решил действовать пошагово, а не бесцельно и безрезультатно день за днем калечить собственное тело? – Маленький киллер хмыкнул, про себя улыбаясь. *** Стук в дверь, а затем лохматая макушка просовывается в проем. - Можно? – Глаза цвета карамели смотрят неуверенно, затаив страх где-то глубоко. - Проходи. – Голос Хранителя не теплеет ни на градус, но и холодного раздражения в нем не слышно. – Зачем пришел? - Я… - Тсуна неуверенно мнет в пальцах жилетку, опуская голову, - Я хотел сказать спасибо. - За что? – Хибари утыкается взглядом в бумаги, скользя по ровным напечатанным строчкам. - За все. – Просто говорит маленький босс. Внутри него горит желание сбежать из кабинета Хранителя куда подальше, но он твердо стоит на месте, не поднимая взгляд. - Посмотри на меня. – Внезапно говорит Кея, вставая из-за стола. - Я лучше пойду. – Савада начинает осторожно отступать в сторону двери, но Хибари в два шага преодолевает расстояние между ними, и крепко хватает Тсунаеши за плечи. - Ты ведь никому не рассказал? – Серьезным тоном говорит глава ДК, заглядывая шатену в глаза. - Никому… - До Тсуны еле доходит смысл сказанных Кеей слов. - Даже малышу? – Хранитель пытается быть серьезным, и еле скрывает хитринку в глазах, не желая показывать, что его забавляет эта ситуация. - Да. – Савада закусывает нижнюю губу, чувствуя, как его лицо медленно краснеет. Он чувствует большие чужие ладони на плечах, запах чая, исходящий от Хранителя, и тепло, от близости его тела. «Он не узнает, он не узнает, он не узнает» - Крутится в мыслях маленького босса, и он надеется, что не выдает сам себя со всеми потрохами. - У тебя температура? – Внезапно спрашивает Кея, опуская прохладную ладонь на лоб Савады. У того расширяются глаза и он дергает головой, в панике пытаясь высвободится из цепких рук Хибари. - Нет, просто сегодня очень жарко, - Мямлит Тсуна, все еще пытаясь выбраться, хотя давно понял, что все его попытки бесполезны. - Тсунаеши. – Внезапно произносит Хранитель, хватая Саваду за подбородок, и поднимая его лицо, чтобы посмотреть в глаза. Маленький босс застывает, боясь пошевелиться. Он смотрит в глаза своего Хранителя и пытается прочитать его эмоции. И Кея позволяет. Приоткрывает немного дверь в самый темный уголок своей души, где он хранит самые запрещенные чувства и эмоции. И Тсуна видит, читает, впитывает, жадно, не боясь захлебнуться. Втягивает в себя те капли тепла, сохраняя их где-то в сердце, прячет чужую тревогу очень далеко, не замечая, как открывается сам. Как подносит Хибари на блюдечке все свои чувства и переживания, вновь выплескивая свою боль, и заставляя Хранителя ее принять. Все заканчивается, когда Тсуна с силой закрывает глаза. Он тяжело дышит и понимает, что Кеи внезапно стало как-то слишком много, и он больше не может терпеть. - Хибари-сан, я… - Слова сами вырываются из горла, желая высвободиться, наконец, из тесной клетки. Он устал. Он ослаб. Крепости, которые он так старательно возводил внутри себя, рушатся, с каждым ударом его сердца. – Хибари-са… Кея. Кея, я, кажется… Его прерывает палец Хранителя, который ложится на его губы. - Тссс… - Тихо говорит глава ДК, щурясь, и снова скрывая все свои эмоции. – Еще рано… Еще нельзя. – Савада опускает голову, испытывая бурю разнообразных и противоречивых чувств. Он хочет сбежать, и уже собирается дать по газам, как внезапно его обнимают, прижимая к себе. Как тогда. - Ты не один.