Поможешь - выживешь.

Я ненавижу кошмары! Каждый раз, как они начинают сниться мне, я либо просыпаюсь от собственных криков в холодном поту, либо просто не могу уснуть. Но нет, оказывается, я еще и умею летать с кровати! Снилась мне черная пустыня, серое, как сажа, небо, на котором светят красные луны. Я в белом платье, босая, иду по песку. Чувствую удушающий страх, отчаяние и холод, от которого сводит суставы. С трудом делаю шаг за шагом. Где это я? Постоянно оглядываюсь, отчего-то думаю, что мне это жизненно необходимо. Внезапно наступаю на что-то бумажное. Тетрадные листы, ими усеяно все вокруг. Что за чертовщина? Сажусь на колени и поднимаю один из них, переворачиваю: «Он ужасен» — написано на нем пальцем и, судя по цвету, кровью. Поднимаю второй. «От него не убежать» — страх усиливается. Третий. «Он читает твои мысли» Четвертый. «Он повсюду» Пятый. «Он съест тебя живьем» Шестая записка. «Обернись» — оборачиваюсь и мгновенно ощущаю удар в грудь. Он стоит, согнувшись надо мной. Его лицо прямо перед носом. Ощущаю расползающуюся от груди режущую боль. Опускаю глаза к месту удара. — Кха! — пытаюсь крикнуть я, но изо рта только хлынула кровь. Тонкая рука, словно копье, проткнула меня насквозь. Слендер молчит, продолжая продевать через меня руку. Мои ребра хрустят. На песок льется потоком кровь. — За что? — хрипит мой голос. — Я играю, — шипит его. Все плывет перед глазами и наливается кровью. Мне не убежать, не спастись. Я даже не могу кричать — оттого, что некому. Только пустое лицо монстра и кровь. ШШШШШШШШШШШШшшшшшшшШШШШШШШШШшшшшшшШШШШШШ... — помехи. — ВАААА!!!! — ору, как ненормальная, я и сваливаюсь с кровати. — АЙ! Шлеп! — и мое тело пластом лежит на каменном полу. Сверху падает одеяло, накрывая меня с горкой. Вот такое оно огромное. Приподнимаюсь, тяжело дышу, ужас сводит горло. В груди чувствую обжигающую боль. Это была реальность?! Рука проверяет тело на наличие дыр. Вроде все цело. Просто сон, Гера. Это был просто сон, глупая игра воображения из-за пережитого. Выползаю из-под вороха одеяла. Смотрю на часы. Вот, блин! Я проспала всего четыре часа. Голова все еще раскалывается, тело ноет. Мне тут вообще удастся выспаться? Сажусь обратно на кровать. Хватаюсь руками за лицо и облокачиваюсь локтями на колени. Меня мучает все это. Смотрю через пальцы на пол. Немного зависаю, минут на тридцать. Я психологически рассыпаюсь, так нельзя. Что-то заставляет оторваться от этого состояния. Стук. Да. Слышу стук в дверь и голос дворецкого: — Гера, ты кричала? — он обеспокоен, наверное, я очень громко проснулась, — Гера? Он открывает дверь и в шоке смотрит на мое побелевшее лицо. Мое тело еще вздрагивает, не от страха или холода. Ему просто хочется, я это не контролирую. Не это ли называют нервным истощением? — Ох, я так и знал, что этим закончится, — говорит сам себе он. Гаюс хватает меня в охапку и тащит за собой. Я молчу, лишь не моргая, смотрю безразличным взглядом вперед. Босиком по ледяному полу я шагаю с ним. Еще пара метров, и он втаскивает меня в гостиную залу. Вновь избыток пространства. Кресла с вытянутыми спинками, засохшие растения в углах, кофейный столик, на котором стоят кружки с кофе. Огромный камин, черным силуэтом перед ним стоит худая фигура Слендера. Он оборачивается. — Все-таки она кричала. — Да, а кому тут еще так орать?! Вот, посмотри, чего ты добился! — кричит ему старик. — Не надоело? — Сама виновата, — поворачивается вновь к камину. — Вельзевул! — строго выкрикнул Гаюс. — У бедняжки нервный срыв! Она так из ума выйдет, как прошлая. Так еще были до меня другие? Интересно, как они закончили. Спали ли в той кровати, что я, чувствовали ли то же или просто не доживали до такого? — Я отдыхаю. Не мешай. Но мужчина, злобно рыкнув, толкает меня вперед, усаживает на кресло у камина и выходит прочь. Я сижу перед огнем и, как умалишенная, пялюсь на него. Слендер стоит рядом, иногда поворачивая голову в моем направлении. Что-то шипит. Его это не устраивает. Ну да, такому кровожадному маньяку суют под нос не совсем в себе девушку, которую он сам же довел до такого состояния, и оставляют. Какой плохой дворецкий! — Быстро сдалась. Не ожидал, — выдыхает монстр, внезапно схватив кресло за спинку, и рывком наклоняет его назад. — Говоришь, нервный срыв? Сойдешь с ума? Посмотрим. С моей стороны — ноль внимания. Надо было думать сначала! Во мне что-то еще ухмыляется ему в лицо. Сейчас его волнует то, что я нужна в работоспособном состоянии. Так бы он палец о палец не ударил бы. Придвигает к себе поближе. Совсем близко. Видимо, разглядывает своего «пациента». Страшно даже предположить, каким будет лечение. И мой страх, засевший в еще работающих глубинах сознания, был не безосновательным. Резко хватает меня за волосы на затылке. Придвигает еще ближе, почти нос к носу. Странно, но что-то во мне дернулось. Нарушение территории покоя сыграло свое. Мне даже так ужасно страшно и противно ощущать хладную кожу его лица. — Дудки. Ты реагируешь на меня, — усмехается его голос, и меня отшвыривают обратно в сиденье. Возвращает кресло в прежнее состояние. Замахивается и дает мне оглушительную пощечину. Хук с левой. Совсем небольшое усилие, мизерное. От удара голова откидывается вправо. В голове что-то переключилось. Мир вокруг начал вновь принимать объем и быть осязаемым. Стало ужасно больно, мне так челюсть можно было сломать! Глаза начинают моргать и лить слезы. — То-то же, — безразлично выдыхает Слендер, — больше детского визга было, чем проблем. Нельзя взять и так все оставить! Он должен знать: в мою территорию лезть не положено! Запрещено! Пускай копается в своей! — Перестань лезть в мою голову, — хнычу я, — это… Это невыносимо. Только секунду назад он хотел развернуться и уйти. Теперь он, обратно склонившись надо мной в три погибели, пялится на меня. — Я пока только проверяю. Испытываю на прочность то, что в любой момент бы уже сломал, если бы не наш уговор, — почти смех, — то, что ты еще жива — лишь случайность… Я уже к тому времени пришла в себя полностью. Щека болела сильно, синяк будет большим и на пол-лица. Он лжет. Ему просто нравится смотреть, как внутри меня все тлеет и разваливается. Этот монстр точно желает увидеть, когда я согнусь перед ним, как приму его унижения. Главное желание — это потопить меня в моих собственных страхах. Пока я ему интересна и приношу предметы — моя жизнь нужна этому чудовищу. — Я тебя заинтересовала чем-то, что ты не видишь в других игрушках. Говори все так, как есть, — отвечаю я, вдавливаясь с сиденье, в попытке уйти от этого пустого лица, — признай то, что человека приятней сломать, а потом сожрать. — Интересная гипотеза. Я бы даже ответил тебе, что отчасти она верна, — оторвавшись от меня, пробасил Слендер и отошел к своему месту у камина, — что же, ты еще осмеливаешься думать? Желать? Или делать? — Убить я тебя не могу. Сбежать, как видишь, даже не пытаюсь. Мои желания тебе безразличны. То, что думаю, и без того знаешь, — еще мучаясь от боли, отвечаю я, — я предлагаю заключить акт о неприкосновенности наших сторон. Слендер заинтересованно облокачивается локтем о камин и, задумавшись, потирает себе подбородок. Видимо, такой ход моей пешки в его игре ему по вкусу. Ехидно отвечает на просьбу: — Тогда и я внесу поправки в него, ведь мне тоже должны доставаться свои плюсы, — это мне не очень нравится, — твои мысли остаются твоими вместе с воспоминаниями. Но вот остальное остается в моем распоряжении. Поджимаю под себя ноги. Мне вдруг стало не по себе и холодно. Его рука протянулась ко мне, обогнула несколько раз кресло и затянулась, связав, как веревка. Испуганно пытаюсь вырваться. Даже сейчас он не упускает возможности показать, кто тут главный! — Твои страхи и боль все равно будут моими. — Не заходи в мою комнату без особой надобности! — по сравнению с его голосом, я пищу, как мышь. — И тогда не трогай мои сны тоже! — Сны? — удивленно переспрашивает Слендер. — Бред, я не лезу в сны. Для этого пока не было необходимости. — Хорошо, — злюсь, — объясни мне, почему мне снится, что ты меня убиваешь?! — Это твое больное воображение. Пустой страх, осложнение, растущее в твоем сознании. Пока сделка не будет сорвана тобой, я не имею права причинять тебе серьезных увечий, не то чтобы убивать. Кто рубит курицу, которая несет золотые яйца? Ты ужасно глупая. Рука его затягивается еще сильнее. Я вскрикиваю. Он удовлетворенно отпускает меня. В зал входит дворецкий, несет поднос с моим завтраком. Слендер молча отходит к соседнему креслу и довольно усаживается в него, запрокинув на спинку лысую голову. Теперь у меня хотя бы есть своя территория. Больше мы ничего друг другу не сказали. Гаюс налил мне чаю, и я даже не заметила, как Слендер телепортировался прочь. Зато я знаю точно — он не примет нашу с ним ничью. — Вас в комнате ждет новая одежда. Примите ванну и отдохните еще. — Спасибо, Гаюс. Я постараюсь, — не отрывая свой зачарованный взгляд от огня, ответила я, — ты вновь выручил меня. — Это мой долг. Пока я больше помех не слышала. Но это пока... Пока его нет рядом и он не думает обо мне. Или я не думаю о нем?