Сон.

«Понятия не имею, зачем ты ее поцеловал» Ной смотрит на него, Ванитаса, напускающего легкомысленности своим бесполезным речам. Неужели пытается объясниться? Он проницателен, а потому быстро ловит глаза Ноя своими и, сведя к переносице приподнятые брови, снисходительно улыбается, дразня товарища. — Так было нужно, мой дорогой друг. Так было нужно, — говорит он, деловито качая головой, а на губах все расцветает улыбка. Она похожа на букет цветов, потому что, под каким углом ни глянь, загорается новыми красками, и ей придается новый, прямо противоположный предыдущему, смысл. Ной не заметил, когда стал заглядываться на его губы. Но он определенно это делал. — В любом случае, важно то, что план удался на славу, верно? — Цель оправдывает средства, да? — отвечает в той же манере ему Ной, и каким-то шестым чувством, находящимся вне компетенции пяти основных, Ванитас знает, что его соратник-вампир немного раздражен, пусть он сам этого и не понимает. — Игра стоит свеч. Ною не хотелось его больше слушать. Париж изменился. Он не был дружелюбен, отзывчив, добр. Хотя, может, все в нем осталось прежним, вот только Ной к нему больше не тянулся. С него достаточно одного назойливого недоразумения, мелящего чепуху где-то рядом. Ною нравится их разница в росте и то, что при любом удобном случае он может не смотреть на Ванитаса. «Ох, Мурр, приди и расцарапай ему лицо». Ной сжимает губы, то и дело бросает быстрый взгляд на Ванитаса, как всегда с широкой улыбкой смеющегося. Он просто само собрание чепухи. Этот придурок просто идиот. Хотя и сам Ной не меньший дурак, потому что он думает, что смех Ванитаса — самое мелодичное, что он слышал в жизни. — Знаешь, вы чем-то с ней похожи, — начинает Ванитас, когда они останавливаются отдохнуть в одном из ухоженных переулков. Нет. Только не снова. — Правда? И чем же? Но ему правда интересно, и выступивший румянец на щеках с головой выдает это, пусть и голосу своему Ной пытался придать наибольшее равнодушие. — Глаза? Цвет волос? Характер? — Ванитас снова смеется, и в голосе его проскальзывает со следующими словами нежность и окрыленность. — Она такая взрывная. Ванитас не должен говорить об этой Жанне так… так. Но он смеется снова тихо-тихо, и Ной прощает ему все. Так же тихо, в сердцах. — Если бы я тебя поцеловал, ты бы среагировал так же? — елейным голоском тянет Ванитас, с издевкой растягивая в насмешке губы. Свои тонкие, кажущиеся ледяными, губы. И черт дернул Ноя ответить: — Давай попробуем. Стоило ли того удивленное лицо Ванитаса в качестве результата? Определенно да. Он кажется растерянным и ошеломленным. А еще невероятно милым. И хоть бы немного покраснел, засранец. Так удобно за Ванитасом оказывается стена, в которую он вжимается спиной. Ной напирает, заставляя своего спутника волнительно сглотнуть. Их глаза неотрывно вглядываются друг в друга. Он наклоняется к Ванитасу, понимая, что разница между ними около головы, и это тоже кажется Ною ужасно милым. Весь обескураженный, беспомощный Ванитас кажется ему милым. В этот момент он сам похож на Жанну, не успевшую опомнится после поцелуя. Да и на самом деле этот псевдо-докторишка утонченный малый, в какой-то мере женственный. Но Ной не думает об этом. Нет, нет, нет. — Давай, — наконец с выдохом отвечает Ванитас, потупив взгляд. Сдался, стушевался. Если бы он был кроликом, то наверняка прижал свои длинные уши к голове. Он очарователен, невероятен и просто изумителен. Сердце Ноя стучит как сумасшедшее, когда он, наклонившись, накрывает губы Ванитаса собственными. И целует их. Бесконечно долго целует, обхватывая его талию руками. Ванитас не поднимает глаз, и отвечает он тоже запоздало, осторожно. Но их губы в конечном итоге сталкиваются снова и снова, и уже сам доктор тянется навстречу, и сквозь поцелуи он шепчет: — Ной, Ной, Ной… И в голове настойчиво звенит его собственное имя. Наконец, от внезапного удара Ной распахивает глаза. Над ним нависает лицо Ванитаса. Щека жжет. — Очнулся. — Ох, господин Ной, вы в порядке? — осторожно уточняет девушка в очках. — Да все с ним хорошо! Давай, Ной, поднимайся. Ванитас поднимается, отряхивая грязь с колен, и протягивает своему спутнику руку. Он поднимается, и они, распрощавшись с брокерами, направляются к «придурошному графу». Ванитас снова смеется чему-то своему, и Ной надеется, что сон его повторится. — А ты крепко спал. — М? Наверное. Меня сложно разбудить обычно. — Снилось что-то хорошее? И Ванитас смотрит на него с легкой улыбкой и глазами, полных заинтересованности. До сего момента Ной не особо верил в любовь, но эти глаза не оставили ему иного выбора. Он вздыхает, отводя взгляд от Ванитаса — к горизонту. И улыбается. — Да… Это определенно был хороший сон. Пусть однажды он станет реальностью.