Синий и золотой

Алек Лайтвуд никогда в своей жизни не чувствовал себя нужным или желанным, необходимым до дрожи в коленках, до хрипоты в голосе. Зато сам сотни раз нуждался в других, жертвуя всем ради одной только цели — осчастливить всех и каждого. И что же вы думаете, эта готовность на все ради близких зашла слишком далеко. Такого уровня глупости и самоотверженности невозможно увидеть ни у одного сумеречного охотника. Он переплюнул всех в способности рушить все вокруг ради навязанных идеалов. Кажется, его совсем не волнуют крики сестры, которая пытается убедить старшего братца в глупости его действий. Кто из них должен быть умнее? Кто должен быть мудрее и опытнее? Да что же с ним не так? Почему это черноволосый нефилим так слеп и не видит того, что разрушает собственной упёртостью? А еще он не замечает недовольного взгляда отца, который вроде как должен желать стабильности для семьи, но почему-то ему больно смотреть на наигранную, вымученную улыбку сына. Алек не видит непонимания в глазах Джейса, сочувствия в глазах Клэри. Он вообще ничего вокруг себя не замечает. Или только делает вид, но очень умело. А почему? Да потому что станет только хуже. Потому что боль и так невыносима, потому что он не выдержит утешения и жалости, обвинений и криков, непонимания. Он и не ждал, что кто-то поймет. Они не знают, каково это: боятся быть собой из-за дурацких правил. Не знают, как сложно находится в одном помещении с тем, кто никогда не сможет стать «достойной» партией сумеречному охотнику. Теперь он жалеет о том, что принял поспешное решение. Оно все еще кажется ему правильным, достойным, мудрым, но кому нужна его мудрость, если через годы он будет ненавидеть все и вся, будет ходить мрачнее тучи, обвиняя родителей в том, что сам испортил когда-то. Ведь никто не тянул его за язык. Он сам. Вот идиот. Но сейчас он больше всего на свете хочет пойти туда, где смутно замечает поток синих искр, и прижать этого потрясающего человека к ближайшей поверхности. Хочет целовать его так долго, чтобы услышать его стоны и почувствовать горячие руки под поношенной черной футболкой. С недавних пор золотой цвет стал его любимым. А еще синий. Он даже однажды надел синюю рубашку. Иззи заметила это и загадочно улыбалась ему весь день. Алек же лишь делал вид, что это просто рубашка. Что он не вздрагивает каждый раз, когда замечает синий цвет в Институте или просто на улице. Что он не готов сорваться с места, когда видит ярко одетого парня с блестками в волосах, надеясь на «случайную» встречу. И как вы прикажете жить с этими мыслями? Как спокойно пойти к алтарю, зная, что обрекаешь себя на пожизненную серость и блеклость? Да никак! Он не сможет, не посмеет сделать Ему так больно. Каждый раз, закрывая глаза, он видит грусть, с которой смотрел на него человек, способный сохранять жизнерадостность кажется в любой ситуации. Но Лайтвуд сделал слишком больно. Он действительно такого не заслуживает. Сотни лет Магнус Бейн ждал чувств, которые заставят звездочки плясать перед глазами. Дождался на свою голову. Тогда кого Лайтвуд пытается обмануть в том, что он действительно скажет «да» у алтаря, свяжет себя рунами с замечательной девушкой, которая, однако, не принесет ему ни капли счастья. Зачем он вообще все это начал? Александр просто срывается с места, обходит все еще говорящую что-то Изабель и идет прямо в комнату к невесте. Перед самой дверью его горячность и готовность куда-то испаряются, но он не отступит. Стук в дверь, зачем эти формальности? Он знает, что она ждет его с этим разговором. Ждет уже много дней. Смотрит на него с вопросом при каждой встрече, как бы спрашивая:«Ну что, ты все еще хочешь жениться на мне?». Теперь же девушка лишь удивленно вскидывает брови, а затем мягко улыбается, приглашая парня пройти. — Здравствуй, Алек. Проходи. Я заварила чай. Она, кажется, не обращает внимания на горящие глаза парня, на его покрасневшие щеки и такой виноватый вид. — Ты же знаешь, мне совсем не до чая. А еще ты знаешь, что я хочу тебе сказать. — Конечно знаю. Об этом успел догадаться весь Институт, а ты только соизволил в себе разобраться. — Прости за это все. Я поступил глупо. Теперь я это понимаю. Вся эта ситуация кажется такой наигранной сейчас, такой неправильной. Ответь честно, ты действительно вышла бы за меня? — Не знаю. Мне казалось, что да. Казалось, это было отличной идеей — объединить два наших рода. Так и было, до тех твоих слов в морге. Я еле сдержала удивленный возглас тогда. А потом эти ваши взгляды, от которых воздух между начинает искриться. И вся эта химия. Знаешь, жарко от нее становилось во всем Институте, — она не сдерживает тихий смешок, продолжая пристально наблюдать за смущающимся парнем. Алек удивленно на нее смотрит. Все эти слова девушка говорит с улыбкой и такой добротой в глазах, что парень чувствует себя еще более виноватым. — Прости меня, ладно? Я дал тебе надежду. А теперь рушу все. — Надежду? Ну что ты. Она умерла давно, вместе с моей любовью. Ты же знаешь, у сумеречных охотников нет второго шанса на счастье. Я не надеялась на еще одну попытку, я ее и не получу. К счастью, период слез в подушку и мыслей о том, как несправедлив этот мир, прошел давно. Так что хватит сидеть тут и извиняться, будто это ты мою жизнь разрушил. Лучше иди и поцелуй его уже, в конце концов. А то похотливые взгляды этого мага заставляют краснеть не только тебя. Алек глупо улыбнулся, вспоминая то, как Магнус облизывает пересохшие губы. От этого жеста он каждый раз готов провалиться под землю, но каждый раз желает лишь, чтобы маг никогда не прекращал. Не надо больше ни объяснений, ни извинений. Он просто встает и идет к выходу сначала из комнаты, затем и из Института. Под удивленные взгляды сестры и запрещающие возгласы матери парень выходит под мелкий дождь и идет в уже знакомом направлении. Десятки улиц, одинаковых домов, одиноких ночных прохожих. Он забыл о руне невидимости. Забыл накинуть куртку. Все мысли, каждый уголок его души занимал лишь один человек. Потрясающий, невероятный человек, который и так достаточно ждал. Он пробирается сквозь темноту ночного города, сквозь туман и мрак, которому, кажется, нет конца. И каково его счастье, когда в неприметном кирпичном доме, прямо через дорогу, он видит одно единственное горящее окно и силуэт ходящего из стороны в сторону мага. Парень не думает, что скажет ему, у него нет фразы даже просто для начала разговора. Как объяснить Магнусу, какого черта он забыл в его лофте в два часа ночи. Но кому это вообще важно. Звонок в дверь, несколько секунд, превратившихся в вечность, и все мгновенно стало просто волшебно, как человек, стоящий напротив него, удивленно вскинув брови. — Александр? Что-то случилось? — этот волнующийся тон, тонкие длинные пальцы, обхватившие стенки бокала с искрящейся синей жидкостью. На маге нет косметики, нет блесток в волосах (ну разве что несколько). Идеальное тело прикрыто лишь тонким шелковым халатом, пояс которого так и норовит развязаться. — Да, случилось. Случилось то, что я полный кретин. Но знаешь, я очень хочу это исправить, — откуда столько уверенности спросите вы? Алек и сам понять этого не мог. Как его покрасневшие от страха и смущения щеки могли сочетаться с таким уверенным голосом? Но кому вообще до этого есть дело? Верховный Маг Бруклина все еще не понимал, что конкретно произошло и почему он сейчас здесь, стоит на его пороге такой взволнованный. Он даже хотел что-то сказать, что-то явно язвительное, но не успел и рта открыть, как Алек просто сгреб его и впился в губы, будто вымаливая прощение одним этим жестом. Нефилим чувствует, как тут же становится жарко. Он чувствует, как на секунду маг замирает, а затем подается вперед, закрывая горящие глаза. Чувствует холодную поверхность стены пылающей спиной и горячие пальцы Магнуса на своей шее. Они способны снять с него скальп, способны довести до исступления, если только Он захочет. А он ой как хочет этого. Он желает, чтобы Алек выгибался в его руках, желает чувствовать дрожь его тела, слышать тихие стоны от одних лишь прикосновений. Хочет проснуться утром в одной постели с человеком, который кажется самым прекрасным, что когда-либо было создано ангелами. Минуты превращаются в ничто, когда Магнус углубляет поцелуй, когда Алек кусает его губы, когда все вокруг останавливается. А бокал с синей жидкостью, столкнувшись с глянцевой поверхностью пола, разбивается на маленькие кусочки и остается незамеченным хозяином, да и кому он теперь нужен?