Летаргия

Трою уже давно надоели чёртовы пятизвёздочные отели в городах-мегаполисах, поэтому в очередной раз, выходя на балкон чистого и слишком светлого номера, он достаёт ментоловую сигарету. Ему уже глубоко похуй на то, что будет потом, на то, что было когда-нибудь, поэтому тот всего лишь звонит тому, кого он всячески пытался забыть. Коннор уже его давно не развлекает, а всякие хипстерские виды кофе и фотографии с хитро продуманной обработкой начали уже порядком заёбывать ещё несколько месяцев назад. Сейчас Трой просто забивает на все правила, которые порой заставляют его общаться самим с собой, поэтому он слушает гудки и, похоже, в голове матерится, думая, что трубку этот человек не возьмёт. Не дождётся. Чтобы позлить Тайлер и не на такое способен, а Сиван это прекрасно понимал, поэтому всего лишь ждал, пока Окли перестанет выёбываться хоть немного, продолжая нажимать на звонок и как-то криво ухмыляясь. После шести звонков это всё ему надоедает, поэтому телефон отлетает на небольшой столик, а Трой начинает просто смотреть на тёмно-синее небо, а потом вниз на городские огни, исходящие от небольших кофеен или фирменных магазинов Gucci. Его действительно всё заебало, поэтому рано или поздно, не думая о последствиях, он просто найдёт Тайлера Окли, чтобы в очередной раз сказать, насколько сильна между ними ненависть. Ветер становился холодным, а пальто от Ив Сент Лоран совсем не грело, заставляя Сивана материться, но докуривать ментоловую. Только он и Тайлер знают после какого охуенного раза они начали курить именно такие. Это воспоминание помогает Трою ухмыльнуться и вновь послать всё к чертям. Он тушит сигарету о балкон, а потом выбрасывает окурок вниз. Его не волновали какие-то правила. Его вообще не волновало, что этот окурок может упасть на голову какому-то певцу или актёру, которые в этот отель попали точно по такой же причине, что и он. Трой забирает свой телефон и уходит прямиком в ад, который за некоторое время стал для него охуительнее, чем его собственный дом или отели «всё включено». Тайлер прекрасно знал, что его ждёт сегодня, но вести себя как королева, которой на всё хочется плевать — то, что в нём будет всегда. Он будет выёбываться, чтобы надоесть, будет продолжать выёбываться, даже когда надоест, чтобы выбесить ещё больше. Окли стоял на балконе, матерясь под нос из-за того, что у него закончились чёртовы сигареты, а ему всё ещё хочется курить. Он не Огастус Вотерс из «Виноваты звёзды», чтобы хранить одну пачку сигарет, которая стала метафорой. Для него метафорой за полгода стало одно. Трой Сиван Меллет, блуждающий по разным странам и не вспоминающий о нём, пока тот не понадобится. Хотя Тайлер был даже не против этого, потому что любит же его. До ненависти. И тот, и другой понимали, что ведут себя как дети, отрицающие очевидное, но играть на нервах других, играть на нервах друг друга — как негласный договор. И эта игра уже давно подзаебала, но признавать ничего они не собирались. Это будет доказательством того, что один смог сломать другого окончательно. Тайлер ждал звонка в дверь хотя бы для того, чтобы увидеть этого засранца, а потом отжать у него несколько ментоловых и пойти на балкон курить, иногда посматривая на этого кудрявого двадцатилетнего придурка с непреодолимым желанием оставить ему несколько засосов, которые он не сможет спрятать ни за одним ёбаным воротничком хипстерской рубашки, а потом ещё и сделать так, что он ходить неделю не сможет. Когда до пиздеца отвратительный и раздражающий звук дошёл до Окли, тот надел свою маску похуизма и поплёлся к двери. Как можно медленнее, чтобы ни на секунду не показать Сивану, что тот его вообще может хотеть увидеть. — С хуя ли припёрся, Сиван? — раздражённо процедил Тайлер, когда увидел стоящего на пороге Троя. — Коннор не позволяет выебать себя такой шлюхе, как ты? — Иди нахуй. — Туда пойдёшь сегодня только ты. И то, если тебе ещё повезёт. — Какой, блядь, это честью будет для меня. Трой оттолкнул Тайлера от двери, из-за чего тому сразу захотелось его либо отпиздить, либо выебать, не раздумывая, а просто делая то, что ему хочется. Оставить тёмно-синие и фиолетовые засосы на шее, чтобы тот думал о том, как скрыть всё от ёбаного Франты? Укусить за ключицу, чтобы тот скривился от боли и послал его? О, это определённо будет охуенным вечером. Тайлер также прекрасно знал, что в доме напротив сейчас тусуется Франта со своими дружками, поэтому на его лице появилась приторная и победная улыбка. Если уже веселиться, то, сука, по-королевски. Разойдитесь, дамы и господа, Тайлер, мать его, Окли хочет провести ночь со своим шлюханутым другом Троем Сиваном, и ему в этом никто не сможет помешать. Если Тайлер хочет провести с кем-то ночь, то он это сделает. Если Тайлер хочет провести ночь с Троем, то он ещё и постарается сделать так, чтобы ни у одной блядской души в этом мире потом не было сомнений, что Тайлер Окли снова трахнул грёбаную идеальность. Трой разлёгся на диване, заставляя старшего в очередной раз почувствовать желание того убить, а потом пытаться избежать наказания за это убийство. Сейчас Сивану абсолютно похуй на всё, ровно так же, как и Тайлеру. Пальто Меллета пахнет чёртовым дымом, поэтому Окли раздражённо выплёвывает: — Ментоловые, блядь. У тебя ещё остались? — Идём, — Трой встал, попутно доставая коробку сигарет из кармана. Их осталось всего две, но сейчас было настолько похуй. На двоих хватит? Вот и прекрасно. Трой молча дал одну сигарету Тайлеру, точно так же молча закурил сам, а потом грубо дал зажигалку Тайлеру, на что получил убийственный взгляд. От этого молчания кровь закипала, но принципиальность не вырубить ни в одном из них. Пепел от сигарет летит вниз, они продолжают стоять на определённой дистанции, которая успела заебать, они выдыхают серый дым куда-то в воздух. У Троя сигарета заканчивается раньше, поэтому тот просто подходит и выдыхает последнюю порцию дыма ему в рот, а затем выкидывает окурок. — Сука, ты был добрым девятнадцатилетним мальчиком ещё год назад, а теперь, блядь, куришь ментоловые, трахаешься с кем тебе выгодно, а потом стоишь с засранцем из ЛА на его балконе и выдыхаешь ему в рот ёбаный дым. Ты чёртова шлюха, Трой, — Тайлер мрачно засмеялся, на что Трой просто толкнул его к балкону, чтобы тот выкинул грёбаную сигарету, а потом грубо поцеловал, кусая его губы, а потом чувствуя солёный вкус крови вперемешку со вкусом победы и доминирования. Нахуй любые дистанции, нахуй всё. — Этого засранца я и целовать всегда готов. — Выключи в себе романтика, это бесит. Ты бесишь, — Тайлер кусает Троя за нижнюю губу, а тот всего лишь разъярённо смотрит на него. — Взаимно, дорогой, — Сиван смеётся, а потом сам же кривится от приторности этой фразы. — Ты вроде пел, чтобы тебя не кусали. — Да похуй как-то. — Раз похуй, то… — Тайлер целует его, кусая его до пиздеца красную от небольших ран нижнюю губу. Грубее, ему похуй, что там потом Трой будет с этим делать. Он думал, что за полгода отвык от этих чувств, а нихуя — сейчас они острее, а потребность в них становится сильнее. Тайлер в этом всём тонул, как ёбаный влюблённый подросток. Может, он и был таким подростком, но сейчас он ненавидел его, любил и боготворил одновременно. Но ненависть сейчас была у него под кожей, а радужка в глазах, казалось, пропала вовсе. Окли не позволяет Сивану дышать, не позволяет дышать и себе, что создаёт ощущения подобные какому-то удушью. Внешние факторы отключились, ни один не видел ничего вокруг себя, не чувствовал ничего, кроме того, что происходит между ними. Тайлеру надоедает, в итоге он отходит в сторону, опять начинает молчать. Выёбывается как может потому, что видит заебанное выражение лица Троя. Всё это подобно летаргическому сну, описывающемуся во многих рассказах, найденных на книжных полках дома у Джеки. Тайлер кривится в усмешке. Ненадолго. Сиван вообще знает, что такое летаргия? Троя уже давно заебало это самолюбие в старшем, поэтому он воспользовался моментом размышлений Окли, толкнув его к балкону, как незадолго до этого сделал сам Тайлер, даже не волнуясь о том, что тому будет больно. Он оставляет ему засос на шее, пока тот ошеломлённо стоит. Оставляет второй на другой стороне, когда Тайлер начинает злобно прожигать его взглядом. — Ты, блядь, ёбнутый псих, мне завтра на тусовку, — Тайлер пытается оттолкнуть Троя, но тот в отместку только оставляет засос там, где его будет прекрасно видно, а потом улыбается, когда осознаёт, какими синяками это будет уже завтра. — Как по мне, это очень красиво. Тайлер впечатал младшего в стену, кусая за ключицу, а тот просто яростно зашипел. То ли от боли, то ли от самого факта того, что у него теперь останется чёртов засос, который Франта точно не оценит. — Сука, вот это красиво. Вот это искусство, а не те несчастные пятнышки, которые ты оставил мне на шее, ты за это время отучился от всего, что умел раньше. — Я просто сдерживаюсь, чтобы не выкинуть тебя с этого грёбаного балкона, — Трой приложил руку к ключице. — Франте очень понравится этот огромный синяк, который был оставлен не ним. — Можешь не благодарить, — Окли улыбается, как кассир в каком-то огромном супермаркете. — И иди нахуй с этим мудаком. — У меня в жизни может быть только один мудак, а им уже являешься ты. — Заткнись со своими милыми штуками, я тебе не Франта, с которым ты цитируешь разные мелодрамы. Меня от этого сейчас всего стошнит. И я до пиздеца ненавижу тебя, а от тебя воротит, — Тайлер в очередной раз яростно выплёвывает слова, а потом хватает Меллета за волосы и просто целует в очередной раз. Ни о какой любви идти речь не может, только злость, накопившаяся за полгода. — С хуя ли целуешь тогда? — Сиван любопытствует. — Я же сказал, что ненавижу тебя. Эту модельную шлюху, которая шастает по разбитым улицам Амстердама, делая какие-то фотографии. Ты, блядь, вообще не такой. Ненавижу то, что ты, сука, игнорируешь все звонки, пока тебя трахает Франта в каком-то трёхзвёздочном отеле или в его доме. Это общение — чёртов яд. Похуже сигарет и алкоголя будет. Всё это медленно убивает в них всё. Медленно и мучительно, не давая почувствовать ничего, кроме горького яда, разъедающего изнутри. Грубить, унижать, целовать — всё, чего вообще Окли хочет прямо сейчас. Нет, ещё он хочет отомстить Франте, чтобы показать, что-то, что он думал о Трое ещё несколько часов назад — наглая ложь. Тайлер уголком глаза заметил, что Коннор как раз тогда вышел на балкон дома напротив с какими-то людьми. Это развеселило его, заставило ухмыляться сквозь поцелуй, всё ещё горький от дыма сигарет. Да, можешь смотреть в небо, но лучше посмотри на то, что происходит через дорогу от тебя. Когда Трой хватает Тайлера за запястье, как-то злобно шипя оскорбления, а потом просто оттягивает его уж слишком огромный свитер, чтобы укусить того за плечо, тот даже не думает сопротивляться, спокойно принимая возможность впасть в летаргический сон и не чувствовать ничего. Ни ярости, ни ненависти, ни желания просто вернуть себе того Сивана, которым тот был год назад. Если бы Трой знал, как некоторое время назад Окли по нему убивался. Убивался, когда видел новые фотографии с кем-то. Сиван никогда не был его, но почему-то именно таким Тайлер его чувствовал. Абсолютно своим, все остальные уберите нахуй свои руки. Только он имеет право называть его мудаком, только он имеет право говорить ему о своей ненависти и желании его выебать, а потом и убить. Хотя Трой определённо это знал, поэтому и пользовался всеми возможными случаями, выводя старшего из себя и заставляя его багроветь. У Тайлера было много пассий — от мальчишек из гей-клубов до настоящих шлюх, которых приводил ему Кори с фразой: «Оторвись сегодня, расслабься, Тай», но только где-то в глубине души он думал, что у него в жизни может быть только одна шлюха и ему этого абсолютно хватит. Трой Сиван. Ёбаный Трой, выводящий из себя только своим приторно «ангельским» лицом. В последнее время Тайлер его и видел как ненастоящего человека, как чёртову куклу-марионетку со светлым личиком, голубыми глазами и в модных шмотках. Франта смотрит прямо, а Тайлер победно улыбается, буквально чувствуя, как тот меняется в лице и бесится где-то внутри себя, а потом пропадает с балкона. Веселье начинается? Да, определённо. Тайлер шипит, когда Трой прикусывает его мочку уха, прикрывает глаза, растворяясь в чувствах, вызванных этой ситуацией. — Какая же ты шлюха всё-таки, Трой, — Тайлер злобно смеётся, отталкивая Троя в сторону, а тот воспринимает это как должное, просто стараясь не упасть. — Пока что твоя шлюха, этому радуйся. — Сука, не напоминай мне об этом ёбнутом «пока что». И так бесишь. — Именно поэтому я останусь здесь, — Сиван приторно улыбнулся той улыбкой, которую раньше Тайлер любил. — Чтобы ты возненавидел меня ещё больше. — Иди нахуй, Меллет. — Если я шлюха, то ты должен за это ещё заплатить, — шёпотом сказал Трой на ухо Тайлеру, когда понял, что тот закипает от злости и ревности, сжимая руки в кулаки, чтобы не прижать того к стене снова. Тайлер просто потянул Троя за его пальто обратно в квартиру, грубо заставив сесть на диван, а сам просто встал, опираясь на дверной косяк и матерясь себе под нос. — Что тебя, блядь, сейчас не устраивает? — Сиван закатывает глаза, Окли остаётся в другой стороне комнаты, ведёт себя так, будто ему похуй, но в голове отсчитывает секунды, прожигая взглядом входную дверь в квартиру. Когда в гостиную заваливается Коннор, тот понимает, что пялился на дверь не зря, начинает улыбаться предсказуемости Франты, но всё ещё не отходит от дверного косяка. Трой убийственно посмотрел на Тайлера, но не делал вид, что ему нихуя не нравится ситуация. Нравится ему она точно так же, как и Тайлеру. Чёртовы любители драм. Он просто продолжил сидеть на диване, как ни в чём не бывало, ожидая хоть какой-то фразы «гостя». — Трой, что это, блядь такое? — вот и эта фраза. Трой всего-то улыбнулся, а у Тайлера в голове было только желание отпиздить первого за такую реакцию. Ещё несколько минут Франта говорил о том, что Трой — чёртова шлюха. — Подглядывать за людьми невежливо, Кон, — наигранно добро ответил Окли. Да у него саркастичность отовсюду валила, любой идиот бы это понял, но это Тайлер, мать вашу, ему на всё похуй. — Невежливо, сука, когда мой парень с какого-то хуя прижимает к стене ёбаного мудака, оставляя ему засосы. Коннор подходит к Тайлеру, который всё ещё с похуизмом на лице стоит в том же конце комнаты. С кривой ухмылкой, означающей, что всё идёт так, как Окли бы и тайно хотел. Франта кипит от злости, Трой тянет улыбку на диване, Тайлеру до сих пор на всё насрать. Они были бы отличной семьёй. Окли выпрямляется, Коннор всё равно выше его на полголовы, поэтому ему приходится ещё поднять глаза, чтобы видеть то, какие огни появляются во взгляде Франты, когда он видит достаточно довольного Троя. — Что, болтать будем? Я могу чай сделать или бутылку вина открыть, если уж такое дело, — Тайлер смеётся. — Или всё-таки позволишь мне сделать твоё лицо не таким, сука, фальшивым? — Ты, блядь, чёртов ублюдок, Тайлер Окли. — Продолжай, вдруг получится сказать что-то такое, что хоть немного заденет меня. — Сделай приятную вещь. Просто исчезни из моей жизни. — Ты меня вообще не знаешь? — Тайлер схватил Коннора за плечо, оттаскивая поближе к стене. — Давай, блядь, я покажу тебе себя. Окли потащил Коннора за волосы и сделал так, что его лицо прошлось по ёбаной белой стене комнаты. Он вообще не знал, как потом будет чистить это всё, но ему было всё равно. Сейчас было одно желание — причинить Франте как можно больше боли. Тайлер воспользовался моментом шока у Коннора, поэтому коленом ловко зарядил ему по животу, заставляя того согнуться пополам, а себя утонуть в эйфории. Нет, это ещё не всё, это только начало. Окли присел рядом, чтобы видеть его лицо, а потом сказал: — Я, конечно, не против твоих пидорских фотографий в Инстаграме, но мне кажется, что с разукрашенным еблом ты выглядеть будешь лучше. Он говорит. Он сразу же бьёт по лицу кулаком, а одной рукой начинает душить. Конечно, убивать никто никого не собирался, потому что у него в квартире нет места, чтобы закопать труп. Трой подымается с дивана, понимая, что сейчас начнётся драка, но всё же продолжает быть довольным всем этим. Из-за него дерутся парни, а завтра он может послать нахуй обоих, поблагодарив за зрелище круче всяких там голливудских триллеров. Когда Окли бьёт собственной головой по голове Франты, Сиван понимает, что это ничем хорошим не закончится, поэтому вмешивается: — Заебали оба, успокойтесь наконец. Тайлер яро смотрит на Меллета, с такой же ярой улыбкой, отталкивает его к чертям, шёпотом говоря: — Не вмешивайся, с тобой, блядь, потом разберёмся. Тот падает на пол, ничего не отвечает, но всё же дальше в бойню не встревает. Тайлер отделался синяком, разбитым стеклом в очках и парой царапин, когда у Коннора кровь из носа хлещет, под глазом фингал и, похоже, выбит один из зубов. Ещё бы пару рёбер сломать для полной композиции. Тайлер дохуя довольный тем, что видит перед собой, Трой не до конца осознаёт происходящее, а Коннор злостно пытается привести себя в порядок, но Окли замечает это, поэтому тащит его за свитер в прихожую, чтобы выставить за дверь. Когда Франта уже валяется в холодном коридоре квартирного дома в Лос-Анджелесе, Тайлер приторным голосом добавляет: — Как жаль, что на этой неделе мы не увидим видео о том, как ты фотографируешь какие-то милые вещицы. И просто закрывает дверь. Ему глубоко похер на всё, он понимает, что в полицию Коннор не сообщит, потому что такое у них и раньше бывало, но сейчас ему хочется выкурить ещё одну или две ментоловые, а потом разобраться с ёбаным Троем Сиваном Меллетом, который всё ещё сидел на полу, выглядя как зачарованная принцесса из диснеевского мультфильма. Окли грубо садится на диван, шаря в карманах, чтобы найти кошелёк и выйти в круглосуточный киоск, чтобы купить сигареты, в которых он сейчас нуждался больше, чем в чём угодно в своей жизни. Сейчас ему нужен был яд, который рано или поздно его совсем разрушит. Сейчас он приносит только кашель. — Блядь. — Заебал уже, что тебе нужно? — ответил Трой, не удосужившись поднять свою королевскую задницу с пола. Эй, Трой, это Тайлер здесь ёбаная королева, хули ты вообще творишь? — Сигареты у тебя закончились, а кошелёк в непонятной заднице. Я хочу курить. И убить тебя, Трой. — Взаимно. — Сука, лучше встань с ёбаного пола и помоги найти мне кошелёк. Тот так и делает. Только не по дому ходит, ища сбережения Тайлера, а лезет к книгам Окли, высматривая именно одну. — Только не говори мне, что почитать сейчас собрался. Трой не говорит. Ничего не говорит, но продолжает рассматривать все книги, а потом он просто берёт книгу Коннора, отбрасывает её к чертям и достаёт пачку ментоловых сигарет, в которых и он, и Тайлер нуждались больше, чем в кислороде. — Сука, что она там делает? — Это с нашего первого раза. — С хуя ли ты именно под эту книгу спрятал её? — Тайлер намеренно посмотрел на пол, куда упало произведение Франты. — Ты сюда бы не посмотрел никогда в поисках заначки, не заёбывай. Идём курить. На балконе стало ещё холоднее, но сейчас Тайлер держал между пальцев сигарету, переступая с ноги на ногу, а потом выдыхая дым в воздух, вспоминая о том, как же охуенно было тогда, когда они с Троем впервые попробовали именно ментоловые. Трой включил какую-то музыку на телефоне и начал ей подпевать, начиная снова заставлять Тайлера задумываться о том, насколько тот его бесит. — Мелькание силуэтов — ночь, которую они никогда не забудут, — пропел Трой, когда докурил свою сигарету, а потом заткнулся. — Ты заебал меня со своими пидорскими группами, выруби музыку вообще, она бесит. — А меня бесишь ты. До скрежета в зубах бесишь, уебать хочу уже давно. — Сука, да выруби ты песню, прошу же нормально, — Тайлер попытался вырвать телефон у Троя из рук, но в итоге Сиван одной рукой продолжает держать телефон, а второй схватил оба запястья Окли, чуть ли не заставляя того уронить сигарету. — Блядь, как же я тебя ненавижу. Пепел с ментоловой Тайлера летит куда-то в волосы Трою, заставляя того начать материться и отпустить запястья старшего. Тот всего лишь чертовски медленно затягивается, а потом невинно смотрит на Сивана. Он заебался и ему не хочется думать, поэтому он просто уже в который раз целует Тайлера за этот вечер, в который раз улыбается сквозь поцелуй. Окли в своей голове матерится от злости, а Трою сейчас похуй. — Ненавижу тебя. И ты мудак и шлюха. — Я знаю, — Трой улыбнулся, отпуская Тайлера с его разбитыми надеждами на охуенную ночь наедине. Он попробовал вытряхнуть пепел из кудрявых волос, а потом ему стало всё равно. Помыть голову он всегда сможет, а жертвовать таким моментом — идея не самая лучшая. Тайлер бесится, а Сиван достаёт ещё одну сигарету, начиная мучительно медленно выкуривать её. — Выглядишь как ёбаная модель, которую просто хочется выебать и послать нахуй. — Всё ещё мудак и шлюха, — Трой мрачно рассмеялся сквозь зубы, держа в них сигарету. — Да иди нахуй, Трой, — Окли выкидывает свой окурок, выкидывает и сигарету Троя. Когда Тайлер заёбанный и в то же время возбуждённый — это чёртова катастрофа. Меллету бы и хотелось повыёбываться и врезать ему за то, что сигарета стремительно полетела вниз, но тот быстро заткнул его поцелуем, крепко хватая за талию. Нахуя на нём вообще всё ещё пальто? Им и на балконе было бы, конечно, охуенно, да и Тайлера в принципе не волновало то, будет ли Трою удобно. И вообще не волновало то, что в доме напротив всё ещё тусовка, но всё-таки по каким-то причинам заталкивает Троя в квартиру, попутно снимая уже надоевшее пальто. Да, эта ночь определённо будет одной из тех охуенных ночей, о которых по-уебански пел Сиван голосом, охрипшим то ли от холода, то ли уже от курения.

***

Трой утром не ушёл. Не ушёл днём. Он стоял на балконе и курил сигарету, оставляя ровно две на момент, когда придёт тот, кого он пытался всячески забыть, но тот мало того, что не вышел из головы, так и заставил его перестать чувствовать и понимать то, что есть вокруг него. Он чувствовал и понимал только ёбаного Тайлера Окли. Сиван выкурил сигарету и просто стоял, размышляя о том, что вообще произошло вчера. Он всё так же ненавидит Тайлера, Тайлер всё так же ненавидит его. Или они перестанут выёбываться и просто осознают, что им обоим удалось сломать друг друга? Окончательно. Удалось заставить впасть в летаргический сон. — Ты же, блядь, понимаешь, что я не из тех пидоров, как Франта, — Тайлер скривился, когда произнёс эту фамилию. — Дай сигарету. Трой просто взял свою сигарету в руки, а коробку с последней кинул Окли. — Нахуй, — задумчиво ответил Меллет, поджигая ментоловую сигарету. — Хватит с меня мелодраматичных пареньков, от которых блевать тянет. — Как-то быстро ты успокоился из-за него, — Тайлер оставил сигарету в покое на некоторое время, ухмыльнулся и спрятал её в карман. — Я думал, ты убиваться будешь. — Не дождёшься, Окли, особенно после вчерашних стонов о том, как ты ненавидишь меня и хочешь меня убить. А потом о том, как ты хочешь меня любить. — Ты же понимаешь, что на самом деле я тебя ненавижу, ёбаный ты мудила. — Само собой разумеется, — Трой засмеялся. Тайлер некоторое время прожигал взглядом Сивана, а тот даже не обернулся, чтобы что-то сказать. — Если бы ты знал, что такое влюбиться в человека, который всегда пропадает и даже не хочет возвращаться, то ненависть была бы обязательным чувством. — Ради всего несуществующего святого, Тайлер, перестань, блядь, нести эту драматичную ересь. Мне и Франты с ней хватило, хоть ты не порть, — сигарета у Сивана заканчивается, а Окли как раз поджигает свою. — Просто признай, что любишь меня до пиздеца и всё. — Иди нахуй, Сиван, — Тайлер улыбается. — Любишь же. Трой просто ждал этого ёбаного признания, чтобы потом выёбываться тем, что он победил в этой… Игре? На самом деле, в этой игре не было победителя, только чёртовы идиоты. Окли держит сигарету в правой руке, а левой проходится по шее, на которой уже прекрасно видны синяки. Потом проходится по талии, по спине — по всем местам, которые могли вернуть Троя в сознание и заставить прийти воспоминания о вчерашней охуенной ночи с большей силой, чем они были сейчас. Он не целует, не кусает, пытается снова выбесить Троя. Он выбешивает, у него всё прекрасно получается. Это заставляет его ликовать. Этот раздражённый взгляд, следы вчерашнего вечера, которые видны лучше из-за того, на Сиване не было его блядского пальто, а только футболка, нагло стащенная из шкафа Тайлера. Окли даже не смотрит на него, а поглядывает, а когда отворачивается — курит, выдыхая ядовитый дым. — Я не твой, Тайлер. — Ещё как мой, — Тайлер злобно смеётся, а Трой забирает у того сигарету, чтобы затянуться, а потом отдал её обратно. — У тебя и не спрашивал никто. — Бесишь, — Трой выдыхает дым Тайлеру в рот, но не целует. Из принципа. Это должен сделать Окли. Он выбесил Сивана, теперь Сиван побесит его. — Я знаю. Старший, как ни в чём не бывало, стряхивает пепел и приторно ухмыляется уголками губ и снова начинает держать сигарету между зубов. — Ты знаешь, что такое летаргия? — Хуйня, когда ты ничего не чувствуешь и просто спишь, вроде, — отвечает Трой. — Что это тебе напоминает? — Вообще нихуя. — Врёшь же, — Тайлер ухмыляется. — А мне напоминает наше ядовитое общение, наши блядские яростные поцелуи, похожие на удушение. Всё происходит так, будто мы во сне. — Сука, я тебе уже сказал, что думаю о таких вещах, заткнись наконец. — Нет, я хочу тебя выбесить. Это всё происходит слишком болезненно, а от ненависти будто пропадает пульс. Будто медленно и мучительно умираешь, Трой. — Лучше бы поцеловал меня, блядь, а не короткий пересказ романтических книг мне тут делал, — сквозь зубы цедит Трой. — Тайлер. Тот только смеётся и выкидывает сигарету куда-то к чёрту. — Скажи то, что я хочу слышать. — Я тебе не телепат, как в фанфике, который писали ребята из тройлер-фандома*, поэтому, блядь, даже не догадываюсь, о чём ты хочешь слышать. Мне просто нужен этот ёбаный поцелуй. — Да знаешь ты, — спокойно ответил Тайлер, потому что Трой действительно знал, только продолжал выёбываться, пока оставались силы. Трой понимает, что если он этого не скажет, то поцелуя не получит. Ему остаётся только признать свой проигрыш. И он это делает. Нахуй все признания в любви, у них есть свой способ сказать обо всём, что они чувствуют друг ко другу. — Я твой, — Трой смотрит куда-то вдаль и говорит это очень тихо. Тайлеру хотелось, чтобы он просто сказал это нормальным голосом и действительно признал, но хоть сказал, это уже подвиг с его стороны. — Или твоя шлюха, как тебе нравится. А теперь, блядь, поцелуй меня наконец. Тайлеру больше и не нужно. Он просто хватает того за футболку, грубо впечатывает в стену и целует. Ему похуй на то, что у Троя может от этого всего быть сотрясение мозга, похуй, что ему может быть больно. Ему просто похуй на всё. Целует так же яро, как и вчера. Так же ядовито, как и вчера. На губах Окли всё ещё остался горький вкус дыма, а нижняя губа Сивана, и так уже пострадавшая до пиздеца, становится просто одной огромной раной, которая заживать будет очень долго. Кажется, что ему ментоловые вставляют похлеще алкоголя. Кажется, что Трой вставляет намного хлеще любого виски и ментоловых одновременно. — Если ты порвёшь мне футболку, то я уебу тебя, — Трой укусил того за мочку уха. — Понял? — Это ментоловые делают тебя такой шлюхой? Моей шлюхой, — приторно сладко отвечает Окли. — Заткнись, блядь. Окли затыкается, сдерживается от сдержанных стонов, когда Трой кусает его за шею очень больно и в то же время дохуя приятно. Тайлер всё ещё прижимает Троя к стене, но потом медленно начинает отталкивать обратно в квартиру. — Хочешь повторить то, что заставляет чувствовать себя в блядской летаргии? — говорит Окли на ухо Трою, когда они переступают порог. Он определённо хочет. И Сиван определённо понимает, что Тайлер прав, называя их отношения чёртовой летаргией.