Герои закулисного спектакля

      Премьера Mozart lʼopéra rock прошла на ура.       Некоторые критики говорили о недостатках, указывали на несоответствия, но кого это волнует, когда зрители в восторге, и билеты раскупаются моментально? Негативных отзывов почти нигде не встречалось. «Лучший дуэт!» — неслось из каждого радиоприемника. «Небывалый эмоциональный союз» — говорили на различных телешоу. «Моцарт — душка!» — кричали девушки у служебных выходов. «Сальери ненавидит так сексуально!» — писали в интернете. Главных актеров труппы зовут повсюду: по одному, парами, всех вместе. Их лица мелькают на каждом канале, их голоса звучат из каждого динамика. Рассказывая о сюжете мюзикла, о своём герое, о проделанной работе, о планах на будущее, Солаль сдержанно улыбается, Клэр хохочет в голос, Маэва скромно потупляет взор. Микеле сияет. Он принимает комплименты и цветы, как само собой разумеющееся, он всегда благодарит за внимание, он всегда кланяется в пол, с удовольствием раздает автографы и кокетливые взгляды. Флоран тоже пытается делать так. Он держит спину ровно, он смотрит на поклонников, число которых внезапно увеличилось в несколько раз, с теплом и признательностью, он всегда соглашается спеть. Продюсер Аттья доволен. Он пропихивает своих протеже на все возможные теле- и радиопередачи, интервью, концерты. Благодаря этому мюзикл становится еще известнее. Благодаря этому Флоран может еще чаще видеться с Микеле. Но, каждый раз, когда итальянец, быстро попрощавшись, убегает «по делам», существующим или нет, Флоран до скрипа сжимает зубы и глядит ему вслед.       Он честно пытается жить так, словно ничего не произошло. Словно он не признавался в безответной любви своему коллеге, главному сценическому сопернику, который отказал ему даже в возможности просто быть неподалеку. Словно кроме «Моцарта» его интересует и остальной мир. Словно не он ловит на себе каждый день сочувствующий взгляд Мервана, который в молчании пил с ним после того неловкого разговора, и недоуменные — остальных членов труппы.       Сальери ненавидит порхающего по сцене Моцарта. Бутафорский нож не может сделать ему больно, но даже если бы в его руки случайно попала настоящая холодная сталь, то и она бы не ранила его сильнее, чем презрительный взгляд разряженного юнца. На протяжении всего действия Сальери мечтает прикоснуться к его пальцам. Самая нелюбимая сцена Флорана — свадьба Моцарта и Констанц. Зато он готов прокручивать на повторе, как Вольфганг объявляет отцу, что едет в Вену. «Судьба сведет нас совсем скоро» — каждый раз предвкушает Флоран-Сальери. Войти в образ просто, выйти — еще проще. Скрывшись за кулисами после финальной песни, Флоран просто выдыхает из себя итальянского композитора. На поклоны выходит уже певец-француз. Но этого не требуется — у них с Сальери слишком много общего.       Если вспомнить самое начало работы над постановкой, то ни у кого тогда не было свободного времени. Актеры, танцоры, музыканты, хореографы, декораторы, костюмеры, работники сцены — да все были заняты, что называется, от зари до зари. А его хотелось. Новый проект, новые люди вызывали кучу новых эмоций, которые хотелось обсудить и с родными, и с друзьями, да и между собой.       Сейчас же Флорана раздражало само понятие «свободное время». И он счастлив, что его снова нет.       Он встает с утра, варит кофе и едет в театр, студию или еще куда-то, куда велит график. Иногда он думает, что застрял в своем персонаже, потому что только когда он — Сальери, он живой. Вне сцены Флоран кажется себе опустошенным и уговаривает себя, что это не навсегда, что так уже было, и это прошло. В дни, когда у них нет выступлений, он никому не звонит, на входящие отвечает с неохотой. Он сидит в своей квартире, иногда играя на гитаре, но чаще всего просто пялится в экран телека, ничего не желая делать.       Когда в его дверь раздается тихий, но уверенный стук, он сначала думает, что ему послышалось, но трель звонка убеждает его в обратном. Когда он распахивает дверь, он удивлен еще больше: на пороге стоит Микеле. На нем дурацкая теплая кепка, руки спрятаны в карманы, подбородок упрямо поднят вверх.       — А я надеялся, что тебя нет дома, — серьезным голосом говорит тот. — Был бы отличный повод уйти и оставить все, как есть.       Флоран молчит. Его вопрос не нужно произносить вслух, потому что он написан на его лице. И Микеле это прекрасно видит.       — Я пришел поговорить, — отвечает он и мельком улыбается. — В квартиру-то пустишь?       Наверное, этот вечер Флоран будет помнить всю свою жизнь. Ведь именно тогда все и началось.