Сахарный свэг

Юнги далеко не сразу разрешил посещать его студию, где он творит свои шедевры. Да что там посещать, он крайне долго не хотел мне это святое место даже показывать. Но я молча терпела, выжидала, словно хищник, не давила, и в итоге мои старания и бесконечно долгие часы ожиданий были вознаграждены. Сперва он, крепко держа меня за руку, показал сию небольшую комнатку, смущенно, но крайне мило, пробормотал что-то о том, что ничего особенного нет, и тут же попытался меня увести. Но я скромно, хотя и немного нагло, попросила дать послушать хоть что-то из его работ, и Мин, к большому удивлению и невероятной радости, согласился. Наверняка сам хотел похвастаться, но не мог сказать прямо. Упрямый и гордый идиот. Первое время Юнги явно было неловко работать, когда кто-то на него пялится без стеснений или вообще есть рядом. Хотя мне это казалось странным, ведь он живет с целой толпой парней, которые, хотя и делают вид лошариков, на самом деле все замечают и тайком наблюдают. Но потом он привык и мою скромную персону, погрузившись в работу с головой, не замечал вовсе. А мне нравилось наблюдать за тем, как он что-то усердно пишет, иногда раздраженно, резкими и быстрыми движениями зачеркивает; или, уткнувшись в монитор, равномерно щелкает мышкой, создавая музыку. Как он соблазнительно закусывает нижнюю губу или устало трет виски, а потом тяжело вздыхает, опуская голову, вызывая щемящее желание обнять его крепко-крепко, накормить и уложить спать. Как он разминает шею, позволяя ею полюбоваться, как недовольно цокает языком и забавно хмурится.. Мне всё это до безумия, до дрожи, тихого восторга и мурашек по всему телу, нравилось. Иногда его клинит и он старается вытолкать меня из студии вон, но в итоге терпит крах, так как я упрямая, словно баран. И даже он не в силах иногда со мной тягаться. Да и обижать меня не стоит, ему же хуже будет. И Юнги это знает, поэтому быстро сдается, махнув на меня рукой. Ему лень спорить. А еще бывает, что он только делает вид, что работает и меня не замечает. Но я вижу, как уголки его губ слегка мило приподнимаются, выдавая его полностью. Глупый гений, который считает, что я не слышу его тихие признания на ухо, когда он думает, что я сплю. И то, что ему нравится, когда я рядом, тоже знаю. Только вот лично, глядя мне в глаза, он этого не скажет, ибо он милая невинная зефирка-смущалочка. Иногда он великодушно, с пафосным видом, дает послушать новый шедевр и, явно нервничая, «ломает» себе пальцы и ждет вердикта. И когда я начинаю нахваливать его, он тут же самодовольно улыбается, расцветает, "распушивает павлиний хвост" и повторяет излюбленную фразу о том, что он гений. А когда я хмурюсь и говорю, что не цепляет, он недовольно цокает языком, притягивает к себе поближе и утыкается в живот, бурча о том, что я слишком противная зараза, даже хуже, чем он. Но как только успокаивается, вновь принимается за работу и продолжает совершенствовать свое детище до тех пор, пока я не дам добро. И то, что он так прислушивается к моему мнению, чего уж скрывать, льстит ужасно. А иногда он категорически отказывается делиться музыкой, и чтобы отвлечь меня от желаемого, начинает щекотать, целовать и обнимать, проявляя непривычную активность и нежность. И отступаю, не желая нервировать его или доставать своими капризами и желаниями. Дозу его милости все равно ведь получила. Но его ребята все равно нагло, с ехидными смешками пробалтываются, просвещая меня в великую тайну вселенной, выдавая Юнги и все его секреты, вновь заставляя Сахарок краснеть и превращаться в зефирку-смущалочку.