Возьми меня за руку

Димка привел меня к команде не сразу. Все медвежата были со мной знакомы, но лишь единицы знали о моем новом статусе девушки их вратаря. Щукин-младший словно прятал меня. Это была победа «Медведей» над «Химиком». Последняя игра в сезоне. Последняя игра перед «Молодежкой». Парни решили отметить ее, как следует. - Привет! - Димка произносит эту фразу с каким-то внутренним напрягом, я прекрасно замечаю его. Быстро выхожу из-за спины парня и обвожу взглядом хоккеистов. Назар одобрительно свистит, Бакин улыбается во все 32 зуба. Сашка показывает мне большой палец – друг прекрасно знал, от него я просто не смогла это утаить. Антон мгновенно напрягается и чуть привстает, явно собираясь искалечить любого автора какого-нибудь комментария. Оля, которая теперь не отходит от моего брата ни на шаг, вопросительно смотрит на меня. Я киваю: как она вообще могла подумать, что я смогу утаить от любимого брата информацию такого рода? Кисляк сводит вместе брови. От Димки я знаю, что произошло между ним и Егором. Знаю, почему здесь не будет Марины. Знаю, почему Егор сидит один и практически не смотрит на остальных, погруженный в свои мысли. Они оба получили по заслугам, но почему-то капитана черлидерш здесь не хватает. Она никогда мне не нравилась, но я физически ощущаю состояние Егора и не могу отделаться от этого чувства. - Молодец, Димон! – Костер «дает пять» моему парню и разворачивается ко мне. У нас с Сашкой практически нет тайн друг от друга, поэтому я робко улыбаюсь и подхожу к Яне. Я знала, что у Кисляка ничего не выйдет – между Самойловой и Костровым слишком сильная магия, но я должна попытаться все объяснить. - Яна, Андрей… - начинаю я, но девушка останавливает меня: - Я знаю. Саша мне рассказал. Да это и так было видно: Андрюша не умеет проигрывать! – она смеется. Вот болтун! Но, тем не менее, с моих плеч падает огромный булыжник. - Красивая пара, - сдержанно произносит брат. До этого момента Дима не бывал у нас в качестве гостя, поэтому можно сказать, что сейчас он проходит боевое крещение. - Спасибо, - я улыбаюсь, а Щукин облегченно выдыхает. Он знает, насколько для меня важен Антон. Но, разумеется, не обходится и без графа Кисляка. Действительно, куда же без него? - Дима! А не боишься, что отобью? – его рука вновь обвивает мою талию, не успей я даже глазом моргнуть. Веко Димки дергается: - Тебе Марины мало? – угрожающе протягивает он. Егор дергается, укоризненно смотрит на брата, но не произносит ни слова. Хватка Андрея не ослабевает ни на секунду. Наоборот, он ослепительно улыбается. Напряжение витает в воздухе. Я вижу, как ребята обступают нас полукругом, явно готовясь разнимать драчунов. Веко Димки подергивается. Хочу ли я, чтобы праздник завершился кровопролитием? Ни на секундочку. Я делаю единственное возможное в этой ситуации: не обращая никакого внимания на Кисляка, под нарастающий гомон всей команды уверенно накрываю губы Димы своими. Я сделала свой выбор. И ни миг в нем не усомнюсь, - вот что я хочу донести до него. Щукин расслабляется, отвечая на поцелуй, а рука Андрея соскальзывает с моей талии. *** Я с трудом убедила маму все-таки отпраздновать свадьбу. Они хотели расписаться по-тихому, но я применила все свои дипломатические способности, чтобы устроить праздник. В конце концов, каждая женщина мечтает о свадьбе, так почему моя мама должна ее лишиться? Я даже каким-то чудом успела спасти шикарное свадебное платье, которое мама чуть не прожгла утюгом. - Ты такая красивая! – произношу я. Светится. Я часто читала это слово в романах, но только сейчас по-настоящему поняла его значение. Мама в шикарном свадебном платье кружится перед зеркалом, а потом с любовью смотрит на меня: - Ты самая красивая подружка невесты. Гости радостно улюлюкают при появлении жениха с невестой с друзьями – мной и Антоном. Молчат только двое: Оля, с тихой улыбкой изучающая своего парня, и Димка, который меряет меня таким восхищенным взглядом, что у меня по спине невольно пробегают мурашки. - Горько! Горько! – медведи радостно вопят. Дима же не отрывает взгляда от меня: - Я никогда не видел такого красивого человека, - очарованно шепчет он. Я фыркаю и киваю в сторону мамы: - Могу показать. Дима отрицательно качает головой и целует меня: - Дурочка моя! Нет тебя прекрасней! На долю секунды мне кажется, что это сказал совершенно другой человек, а не сухой математик, а потом я обнимаю его и закрываю глаза. Я люблю его. Я совершенно точно люблю его. Поднимаю голову и не могу не любоваться другой прекрасной парой этого вечера. С момента их знаменательного перемирия, все свободное время брат и его девушка проводили вместе. А я не могла не радоваться, наблюдая за их случайными прикосновениями, поцелуями, за тем, как Антон аккуратно отводит с ее лица пряди волос. Я знаю, как брат счастлив держать ее за руку. Я знаю, что он уже думал, что потерял Ольгу навсегда. Внезапно брат замирает. Я сразу вижу, как меняется его лицо и, непонятно почему, сразу понимаю, с чем это связано. С дрожью в сердце стремительно разворачиваюсь в направлении взгляда. Белов стоит в дверях с букетом цветов. Сердце стремительно екает. Антон ни разу не говорил с отцом. Брат вполне справедливо не мог его простить. Он не пожелал сказать ни слова даже когда отец заявился на его выпускной. Я же и вовсе не желаю его знать. Если о существовании Антона папа не знал, то меня он банально бросил. Мы с братом одновременно смотрим на маму. Та виновато пожимает плечами. Не приглашала. А кто тогда? Догадываемся мы одновременно. Наши взгляды перемещаются к Оле. Подруга виновато пожимает плечами и покрепче сжимает руку Антона. Ничего не понимая, Дима смотрит на меня. Мама в дверях принимает цветы, благодарно кивает и что-то говорит, показывая рукой на стол. Приглашает. Я обмениваюсь паникующими взглядами с братом. Тот злобным взглядом сверлит Белова. Мне кажется, Макеев затаил дыхание. Но, к счастью, Белов качает головой и с надеждой смотрит на Антона. Я тоже невольно перевожу взгляд на брата. Антон набирает побольше воздуха и встает. Оля с мольбой сжимает его пальцы, и мы с подругой во все глаза наблюдаем за папой с сыном. Антон говорит отрывисто и резко, а Белов старается что-то доказать ему. А я не могу не думать о том, что будет на их с Олей свадьбе. Роль отца жениха или невесты будет выполнять Белов? Когда Антон отходит в сторону, отец смотрит ему вслед. А я не выдерживаю и вскакиваю. И как только слегка привстаю, Владимир пристально смотрит на меня. Брат пытается схватить меня за руку: - Аня, стой! Вместо того, чтобы как обычно, послушаться, я решительно подхожу к своему папе. - Ты когда-нибудь меня любил? – этот вопрос вырывается непроизвольно. Я раздумывала над этим вопросом всю жизнь. Я не могла понять, почему собственный папа бросил меня. Его взгляд теплеет: - Конечно. Я обожал тебя. Ты не помнишь, но я постоянно играл с тобой. – не колеблясь, отвечает тот. – Прости, я ужасно перед тобой виноват. Я не хотел тебя бросать. Я собирался поддерживать с тобой связь. Но твоя мама уехала. – взгляд папы перемещается к тому самому золотому кулончику, выдавшему меня. В горле поднимается ком. - Останетесь? – голос дрожит. Белов качает головой: - Не думаю, что мне здесь будут рады. Переубеждать я не могу. Он прав. Разворачиваюсь уходить, но слышу тихое: - Аня! Поворачиваюсь. Папа смотрит прямо в глаза: - Ты когда-нибудь простишь меня? Нет. Да. Возможно. - Не знаю, - признаюсь я. Он кивает: - Спасибо за правду. Как только я оказываюсь среди гостей, слезы рвутся наружу. Стараюсь, чтобы мама не заметила – не хочу портить ей свадьбу. Как ни странно, но Щукин словно считывает мои мысли. Дима торопливо притягивает меня к себе, располагая так, чтобы мои волосы завесили лицо: - Все хорошо, - шепчет парень. И когда мама с тревогой приближается ко мне, я встречаю ее широкой улыбкой. Всю свадьбу Дима держит меня за руку. Я же втихаря наблюдаю за Антоном. Брат, хоть и является на этом мероприятии другом жениха, до сих пор относится холодно к Макееву. Я знаю, насколько Антон боится за маму. Насколько он ненавидит ее слезы и людей, из-за которых они случились. А из-за Макеева слез было пролито немало… Кажется, мама тоже боится, потому что то и дело оглядывается на сына. Я категорически против, - всплывает в голове его голос. Как будто подслушав наши мысли, брат вскакивает с места и подходит к маме. Мне кажется, в этот момент напрягаются все. Оля, прижав руки к лицу, с тревогой наблюдает за парнем. Я читаю в ее глазах мольбу. - Думаю, самое время для танца невесты с сыном, - робко и извиняюще произносит Антон, протягивая ей руку. Подруга радостно пищит, и я вновь любуюсь этой искренней улыбкой. Обожаю, когда Оля так открыто улыбается! Мама счастливо выдыхает, скользя с Антоном по залу. Эти двое перебрасываются словами, а мое сердце радостно стонет. Поступок Антона служит сигналом. Дима срывается с места: - Можно пригласить вас на танец? – я вздрагиваю и некоторое время смотрю на него, а потом киваю. Спустя минуту в танце кружат все пары этого вечера. ** Мама переехала к Макееву. Если вы думаете, что наступила лафа, то вы ошибаетесь. Квартиру захватил мой брат. Первое время он извиняющее смотрел на меня, когда приходила Оля, а я вздыхала и уходила к Диме. А потом подруга, кажется, вообще решила переехать из своей общаги к нам. Конечно, я обрадовалась. Втроем мы смотрели фильмы до темноты, объедались попкорном, болтали, обсуждая все на свете. Я частенько притаскивала к нам Димку, и тогда сразу две парочки во время ужастика крепко держались за руки. Сначала я пыталась сдружить брата и вратаря, но потом оставила эти попытки – Щукин и Антон общались, конечно, тепло, но эти двое слишком разные люди. Тоше больше подходит Кисляк. Поэтому я старалась больше времени проводить дома у Димы, а не приводить друга к нам. ** Егор практически все время проводил в гостиной. Я видела его только тогда, когда он выходил на кухню или в туалет. Сначала я думала, что он меня стесняется. Потом – что он не хочет нас стеснять. А как-то раз заглянула в комнату. Брат моего парня сосредоточенно жал на кнопки приставки. - Он всегда играет, когда ему плохо, - шепотом произносит Дима. – А после разрыва с Мариной вообще не выходит оттуда. Бедный Егор! А Маринка все-таки стерва! Как только мы с Димкой переходим в комнату братьев, и младший Щукин загружает ноут, в дверь звонят. - Дим, привет. Слушай, у меня тут столько вопросов! Ты мне не поможешь? - слишком кукольный голосок. Такой, знаете, типичной блондинки. - Мм, ну, я немного занят, - неразборчиво бубнит Дима. Он всегда ненавидит отказывать людям. Однако «таран» уже теснит его. Я невольно фыркаю, когда вижу обладательницу этого голоса. Я была права. Это блондинка с намакияженным лицом, которая размахивает, наверное, всеми учебниками. - Ладно, только быстро, - сдается Щукин, однако новопришедшая уже оценивающе разглядывает меня. - Привет! Я – Катя! – я смотрю на ее ладонь, но не отвечаю на рукопожатие. А потом медленно киваю: - Аня. - Аня – моя девушка, - с гордостью произносит Дима, обнимая меня и опуская подбородок на мое плечо. - Я, кстати, тоже хорошо разбираюсь, - лукаво произношу я. – Давай я тебе помогу? Мне стоит говорить, с какой скоростью она ретировалась? i>Стеснительная какая-то овца.</i> Но после слов Димы я все равно не могу перестать улыбаться. ** А потом была свадьба Кисляка…с Яной. Я до сих пор не понимаю, как это могло произойти. Я прекрасно знаю, почему Костров и Самойлова расстались. Яна подговаривала его дать фальшивые показания в суде. Сашка отказался – и девушку лишили прав. Нет слов, я хорошо знаю Яну, мы довольно близко общаемся, но в таких ссорах все равно приходится принять чью-то сторону. А Костер как-никак мой лучший друг. Но дело даже не в этом? Как Яна сошлась с Кисляком? Как они так быстро сыграли свадьбу? Как Андрею это удалось? Вот она – величайшая из загадок. - Поздравляю! – я вручаю невесте цветы. - А ты в меня не верила! – играет бровью Кисляк. – Я ведь люблю ее! И я бы по-любому ее бы добился! Ни фига! Тебе помогла та ссора. Между Яной и Сашей была химия, которая заметна невооруженному взгляду. - Поздравляю, – повторяю я.Все равно методы у тебя неправильные, Андрюша. Саша стоит чуть в стороне. При виде меня парень поднимает бокал и вновь оглядывается. Я понимаю причину таких частых взглядов назад – саксофонисткой на свадьбе является его новая девушка Лера. - Санька, ты ее хоть любишь? – шепчу я в полном отчаянии. Наверное, я слишком верила в любовь Кострова и Самойловой, потому что сейчас мне кажется, что у меня что-то отобрали. Они подходят друг другу. По-настоящему подходят. На долю секунды Костер поворачивает голову в сторону Яны, а потом выдыхает: - Очень. А я в первый раз в жизни не могу безоговорочно поверить своему лучшему другу. Любовь – это самая странная штука. Наверное, самая таинственная вещь на Земле. Яна и Андрей, Саша и Лера, Макеев и мама, Оля и Антон! Она меняет лица, меняет судьбы. - Антон! Мне кажется, ты скоро станешь папой! Я замираю в коридоре. Боясь даже дышать, осторожно заглядываю в комнату. Я знаю брата всю жизнь. Вы уж мне поверьте, я видела его в самых разных состояниях. Но я никогда не видела у него такой безумной улыбки. Под ногой скрипит половица. Я мысленно ежусь, но эти двое уже не замечают меня, потому что Антон приникает к Ольге сумасшедшим поцелуем. Когда Тоня родилась, брат часами пропадал возле роддома. Когда племянницу принесли домой, он не отходил от кроватки ни на шаг, и даже Оле с трудом удавалось покормить дочь. На каждый ночной крик девочки Антон несся к колыбельке. Любовь. Вот что делает людей такими…смешными. Безумными. Счастливыми. Если посмотреть хотя бы на Марину и Егора. Да, эти двое снова вместе. И совсем недавно я обнаружила пыльный джойстик под диваном. Честное слово – несмотря на все его принципы, с черлидершой Щука счастлив! А ведь это главное, ведь так? И больше всего я на свете я хочу, чтобы и Димка был хоть на 10 долю так же счастлив со мной. Потому что я с ним точно счастлива.