Мой папа - Бродяга

Очень красивая женщина с темно-рыжими волосами мурлыкала под нос спокойную мелодию колыбельной, качая люльку с годовалым мальчиком. — Давай, малыш, засыпай, — нежно проворковала женщина. — Спи, родной, а когда проснешься — покажешь Бродяге, как ты летаешь на своей метле, мой будущий чемпион. Хитрые изумрудные глаза мальчика и не думали закрываться. Он улыбался до ушей и тянул свои маленькие ручонки к волосам любимой мамочки, наблюдая, как темная медь ее кудрей переливается в бликах маленькой настольной лампы. — Ах, проказник, — шутливо пригрозила пальцем мама мальчика. — Вот сейчас позову папу — он тебя точно усыпит. Лицо женщины озарила нежнейшая улыбка и она направилась вон из комнаты, чтобы позвать мужа. Она спустилась по лестнице и услышала стук в двери, к которым уже спешил ее супруг. Он ослепительно улыбнулся жене, которая стояла на ступенях и сказал: — Наверное это Сириус! Он прислал громовещатель и сказал, что приедет сегодня вечером, а не завтра с утра! Радостно улыбающийся мужчина открыл дверь, но улыбка сползла с его лица, и он медленно отступил от дверей. В дверях стоял мужчина средних лет, по лицу которого мелькнула истинно змеиная улыбка. А хозяин дома вдруг закричал: — Лили, спасай Гарри! Бегите! — его крик был полон отчаяния — он знал, что после этих слов ему не выжить. Змеиная улыбка ушла с лица гостя так же стремительно как и появилась. Он в секунду вытащил из рукава мантии палочку и крикнул: — Авада Кедавра! Мужчину отбросило к стене зеленым пламенем, а свет, рассеявшийся вокруг, превратил всю мебель в щепки. Голова мужчины безжизненно обвисла, из груди его жены вырвался горестный вопль. Ее лицо исказила гримаса боли, а наверху послышался плач оставленного малыша. Женщина зажала рот руками, задерживая рвущийся наружу всхлип, и побежала в комнату к своему мальчику. Убийца отвел взгляд от мертвого тела, достаточно насладившись видом, и медленно направился за женщиной, зная, что та никуда не убежит. Молодая мама в это время влетела в комнату. Она тоже знала, что не выживет. Но своего сыночка она обязательно спасет! — Гарри, ты моё солнышко, ты мой родной сыночек. Мама любит тебя… Папа любит тебя! — слёзы лились ручьем из глаз красавицы. — Гарри, береги себя. Будь сильным… Она прервалась, потому что услышала вкрадчивую поступь злодея. Прикрыв собой сына, она гневно взглянула на убийцу. — Авада Кедавра! — сноп зеленого пламени вновь поразил тело человека и разрушил все вокруг, кроме люльки с маленьким плачущим мальчиком. Но и его ожидала участь родителей. — Авада Кедавра! — снова послышались в этом добром доме убийственные слова. Пламя направилось прямо в маленький чистый лобик мальчонки. Но… Его глаза не закрылись, а напротив, широко распахнулись, крики стали еще надрывнее, а по лбу заструилась алая кровь. Но кричал не только малыш, жуткий нечеловеческий крик вырвался из груди убийцы, его тело сморщилось и с оглушительным хлопком исчезло. О незванном госте напоминали только черная мантия, валявшаяся на полу, разруха, царившая в доме, и два мертвых тела. А мальчик, Мальчик-Который-Выжил, захлебывался рыданиями. Он не понимал почему его мама, всегда нежно улыбающаяся красавица-мама, ничего не говорит. Она неподвижно лежала на полу и ее губы были сжаты. Снизу послышался хлопок и чей-то голос прокричал: — Лили! Скорее! Вам нужно бежать! Он уже близко! — но, увидев погром, обладатель голоса затих и побежал вверх по лестнице. Влетев в комнату, мужчина с засаленными волосами цвета воронова крыла и в такого же цвета мантии, издал душераздирающий крик: — Лили! Нет! — он упал на колени перед убитой и сжал в объятьях ее безжизненное тело. Мужчина не считал нужным сдерживать рыдания и крики, рвущиеся из груди. Мальчик, вторя его рыданиям, закричал еще пронзительнее, привлекая внимание гостя. Тот вместе с мертвым телом подполз вплотную к люльке и не прикасаясь к ребенку, а лишь смотря в его цвета весенней зелени глаза, прошептал: — Ее глаза…они потухли навсегда. Прошу, пусть твои глаза, что так похожи на ее…пусть они всегда ярко горят, освещая путь таким же грешникам, как я сам, — рыдая, он уткнулся в макушку убитой Лили. Спустя несколько минут послышался оглушительный рев мотора. Мужчина оторвался от волос мертвой и, напоследок поцеловав ее теперь навечно закрытые изумрудные глаза, с тихим хлопком исчез. Мотор заглох и послышался топот ног, который внезапно стих, а затем послышался звук, словно упало что-то тяжелое. Кто-то болезненно застонал. А мальчик с новой силой дал о себе знать. Пролетев лестницу в две секунды, в дверном проеме возник молодой человек с кучерявой шевелюрой. Его губы были окружёны тоненькой сеточкой морщин, как у человека, который много улыбается. Но сейчас лицо нового гостя было искажено гримасой боли и страдания. Он направился прямо к кроватке, где заходился криком мальчик, но взгляд его был прикован к телу, лежащему у люльки. — Все хорошо, малыш Гарри, все хорошо. Бродяга здесь, он рядом с тобой, — он взял ребенка на руки. — Дяга! — воскликнул малыш и протянул свои ручонки к лицу столь обожаемого им дяди. Бродяга, будучи не в силах больше смотреть на тела убитых друзей, вместе с Гарри вышел на улицу. А там объявилось уже новое действующее лицо — человек огромного роста с нечесанными волосами и бородой. В руке он сжимал ярко-розовый зонтик, что вкупе с такой внешностью смотрелось нелепо и комично. Но смеяться никому не хотелось. Видимо он был осведомлен о горе, настигшем семью Гарри. Его плечи сотрясались от безудержных рыданий: — Джеймс, Лили… — Не надо, Хагрид. — Сириус, я пришел за мальчонкой, — грустно произнёс великан и смачно высморкался в платок величиной с приличную простыню. — Нет! Хагрид, я не отдам мальчика. Я его — крестный, он будет жить со мной. — Дамблдор сказал, его нужно отдать Дурслям. Я сам не в восторге от этой идеи, но…так будет лучше для него. — Для кого лучше?! Ты видел их?! Они ужасны! — возмутился Бродяга. — Гарри и магический мир неотделимы друг от друга. Ты же понимаешь какие ужасные последствия могут ждать его, если магическая сила выйдет из-под контроля? — Но где же ты будешь с ним жить? — прошелестел голос внезапно возникшего белобородого старца. Рядом с ним стояла высокая подтянутая женщина в круглых очках. — Ты же не поселишься с ним в квартире на площади Гриммо, 12, в нашей штаб — квартире? Я думаю, ты не хочешь привлекать мальчика с самого детства к столь опасной деятельности, каковой занимается «Орден Феникса». — Не хочу. Поэтому я восстановлю его родной дом. Дом, который выбрали Лили и Джеймс, чтобы защитить Гарри, дом, где кровная защита будет работать по максимуму. Никакие маглы не смогут его так защитить, — он нежно взглянул на крестника, заснувшего у него прямо на руках с умиротворенной улыбкой. — Прошу заметить, профессор, я согласна с мистером Блэком, — заметила женщина. — Что ж, — ответил профессор. — У тебя больше прав решать его судьбу, нежели у меня. Я пойду попрощаюсь с Поттерами. Дамблдор направился в дом, а казалось каменное, безэмоциональное лицо женщины, дернулось судорогой, и она резко развернулась, чтобы никто не видел её слёз. Сириус горестно вздохнул и вновь нежно взглянул на Гарри: — Я тебя не брошу, Гарри. Все будет хорошо.