Утро

Донхэ как можно тише перевернул страницу, уютно свернувшись калачиком на огромном мягком кресле. Он любил читать, сидя именно на этом старом кресле. Но сегодня, в первый раз, книга не поглощала его внимание без остатка, как было раньше. Раздался какой-то звук, и Донхэ оторвался от книги, глядя поверх очков. Человек, лежащий в его постели, пошевелился. Хэ молча смотрел на него. Первым звуком, который издал Хёкдже, был приглушенный стон – не совсем то, что Донхэ ожидал. - Боже, - хрипло пробормотал Хёк. - Таблетка от похмелья на тумбочке, - спокойно сказал Донхэ, не трогаясь с места. Хёкдже почти удалось приподняться. Потом он потянулся к стакану с водой и пару раз отхлебнул, но сразу же закашлялся и расплескал немного на кровать. Донхэ сдержал ухмылку – самую убийственную из своего арсенала. -Донхэ? – выдавил Хёк сквозь кашель, вытирая рот рукой. Донхэ продолжал молчать. Хёк искоса глянул на него и огляделся вокруг. Прошло несколько минут, прежде чем таблетка от похмелья подействовала, выражение лица Хёкдже медленно менялось - от смущенного к испуганному. Кажется, он начинал припоминать. Частично. - О, Господи, - простонал он, - Мы… мы … вчера… Он посмотрел на по-прежнему невозмутимого Хэ. - О, черт, мы и правда это сделали. Трахнулись. Что произошло? - Кроме того, что ты признался мне в вечной любви? – хладнокровно ответил Донхэ. - Или перед этим? Хёк снова застонал и потер глаза: - Проклятье. Я много выпил? Глаза Донхэ ярко вспыхнули. - Достаточно много, чтобы стать таким же развязным как шлюха. Но и одновременно мало, потому что ты кончал раз шесть за четыре часа, - Донхэ слегка нахмурился и напомнил себе, что должен держаться с Хёкдже отчужденно и холодно. Хёк глубоко вздохнул. - Понимаю. Донхэ приподнял бровь и опять уткнулся в книгу невидящим взглядом. Хёкдже вскочил на ноги и с удивительной скоростью пробежал по комнате. - Где моя одежда? – спросил он гораздо резче, чем собирался. Донхэ в уме досчитал до трех, а затем бросил на Хёка поверх книги спокойный, долгий взгляд. - Если ты не можешь вспомнить, тогда я тебе не скажу, - вот и все, что он ответил. А теперь – раздражение. - Черт возьми, Донхэ, неужели ты хочешь, чтобы я тут задержался дольше, чем нужно? Отдай мне мою одежду – и я уйду. Хэ оторвался от чтения и опустил книгу. Хёкдже был абсолютно голый. Донхэ несколько секунд пристально смотрел ему в глаза, пока тот не покраснел и не отвернулся. Победа. - Не имею ни малейшего представления, - сказал Донхэ, хотя это не было чистой правдой. Все же смутное представление у него было. Головная боль испарилась после того, как он принял душ, так что он чувствовал себя вполне сносно. К тому же, он отлично помнил, как провел прошлую ночь - трахая Хёкдже во всех возможных позах, каких только смог представить, и, в свою очередь, отдаваясь ему. Проклятый фантастический секс, но, Боже мой, до чего неудачный выбор партнера. В уме он сделал себе пометку: надо меньше пить, особенно в присутствии человека, которым он уже давно увлечен. Хёк снова бросил взгляд на Донхэ: - Я даже не знаю, почему ты там вчера был, - сказал он наконец, переминаясь с ноги на ногу. Донхэ отвел глаза от его члена, с которым так хорошо познакомился прошлой ночью. - Иногда я принимаю приглашения, не думая, - сказал он. – Я просто выпивал со знакомыми. Хёк кивнул на книгу: - Я не думал, что ты любишь читать. Донхэ, приподняв подбородок, постарался взять себя в руки. - Быстро же ты начал судить обо мне. - А еще я не знал, что ты носишь очки. - Они только для чтения, - спокойно ответил Хэ. - Хм, - сказал он глубокомысленно, уставившись на Донхэ. - А у тебя есть голова на плечах. Донхэ внезапно почувствовал раздражение. - Я это и сам прекрасно знаю, - резко сказал он, - Я думал, ты уже уходишь. Кажется, Хёк пришел в себя. Какая неприятность. - Мы ведь в твоём доме, да? - Блестящая дедукция. Хёк повернулся и сердито хлопнул дверью, выходя из комнаты. Донхэ прислушался: с коротким щелчком в ванной и коридоре зажегся свет. Минуту спустя, в туалете включили воду, а потом оттуда вышел Хёкдже и пошлепал вниз по лестнице. Хэ с трудом сдержал неподобающую улыбку, представив, как голый Хёкдже бродит по дому, и поднялся с кресла, чтобы пойти за ним. Услышав его, Хёк остановился в коридоре: - Почему ты меня преследуешь? – спросил он, не оборачиваясь. - В гостиной посмотри, - предложил Донхэ. - Там мы и начали... насколько я помню. Хёк замялся, очевидно, не зная, как ему пройти в гостиную. Было так же очевидно, что спрашивать он не собирался. Хэ спустился по лестнице, напоминая себе, что должен быть хладнокровен: - Сюда, - сказал он. По всей комнате была разбросана одежда, которую, как припомнил Донхэ, они в порыве несдержанной страсти срывали друг с друга. Хёк шагал за ним и, игнорируя Хэ, переходил от одной кучки одежды к другой, по пути одеваясь. - Ты мою рубашку не видел? Донхэ равнодушно покачал головой. Хёк вздохнул и облокотился о каминную полку. - Наверное, ты не станешь рассказывать мне о том, как мы оказались в такой ситуации. Я имею в виду, допустим, я напился до чертиков и начал к тебе лезть. Ты был так же пьян как я или как? Почему ты мне ответил? Донхэ наклонился вперед и поцеловал Хёка в губы. На секунду Хёкдже замер, потом начал сопротивляться. - Мммммффф, прекрати, Донхэ, что ты делаешь? – он отпихнул от себя Хэ– щеки пылают, руки сжаты в кулаки. Донхэ почувствовал, что краснеет. Он не этого ожидал. - Не бери в голову. Пошли, посмотрим, может, твоя рубашка в прихожей. Он повернулся и выскочил из комнаты, проклиная себя за идиотизм – короче говоря - тупость. Хёкдже был такой сердитый, печальный и, несмотря на всю его колкость, одинокий, что, черт побери, Хэ не мог устоять. Только не перед ним. Хёкдже всегда удавалось задеть его за живое, сделать так, что Хэ сам нападал на него, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Вот только Донхэ хотел вызвать у него совершенно другую реакцию, нежели в школе, когда они и дня не могли провести не подравшись друг с другом. Иногда он мельком видел Хёкдже– всё таки их дома находились не так далеко, всего в паре кварталов друг от друга. К тому же, у них было достаточное количество общих знакомых, чтобы время от времени встречаться на различных мероприятиях. И он всегда вел себя одинаково - был замкнут и необщителен, избегал тех, кто хотел поговорить с ним. Так продолжалось до вчерашнего вечера. Донхэ допивал вот уже третий бокал виски, переговариваясь с барменом, - и тут к стойке подошел Хёк. Увидев старого школьного врага, он застыл на месте. И все же они разговорились. Между делом они продолжали заказывать все новые и новые порции выпивки, и в какой-то момент оба очутились на диванчике в углу зала. Внезапно Хёкдже наклонился к Хэ и поцеловал его. Ничего особенного в этом поцелуе не было, но Донхэ моментально оцепенел и поначалу даже не ответил на поцелуй. В конце концов, он сориентировался, пришел в себя, и тут... события стали разворачиваться стремительно. Хёк лепетал что-то о тайных привязанностях, но в его ориентации ничего секретного не было – он давным-давно признал, что он гей, но Донхэ как-то до сих пор оставался не в курсе. Потом они еще долго целовались, и Хэ смутно припоминал, что и сам в чем-то признавался. Хотя теперь Хёкдже вряд ли об этом вспомнит. Донхэ дошёл до прихожей, глаза жгло от горечи разочарования. Надо было думать раньше: все это - интрижка на одну ночь, стоило Хёку протрезветь, как все пошло наперекосяк. Хотя минуточку – он знал это уже давно, с той самой минуты, как его хмельное сознание немного прояснилось, но все же продолжал втайне питать надежду. Чёрная рубашка Хёка валялась в углу, Хэ поднял её и, обернувшись, протянул хозяину. - Бери. Хёкдже взял, но, вместо того, чтобы просто потянуть рубашку к себе, шагнул к Хэ, держась за нее рукой. Горящие глаза - вот то, что успел увидеть Донхэ перед тем, как почувствовал жадный рот Хёкдже на своих губах. Пока Хэ думал о причине происходящего, руки Хёка обвились вокруг него и крепко прижали к себе, Донхэ решил, что и раньше подозревал, насколько силен Хёк - даже появись у Хэ желание вырваться, у него бы не получилось. Но он не хотел сопротивляться. Хотя ему было бы интересно узнать о причинах этого неожиданного поступка. Чуть погодя они отодвинулись друг от друга, тяжело дыша. Щеки Хёкдже пылали, а потемневшие глаза были подернуты дымкой, что неожиданно до крайности возбудило Хэ. -Хёк, какого черта? - Прости, - сказал он слегка виновато, - я просто...Я хочу, чтобы все повторилось снова, но на этот раз хочу все запомнить. Он сделал паузу, и Донхэ внимательно на него посмотрел. - Ну... скажи мне, с чего все началось, - поторопил его Хёк. Он все еще держал Донхэ за плечи и не сводил с новоявленного любовника глаз. У Хэ в голове в одну секунду пронеслась тысяча разных мыслей. Он улыбнулся: - Ну, кажется, сначала ты рассказал мне, что в школе я тебе нравился. Давай начнем отсюда. - Хорошо, - ответил Хёк, улыбаясь. – что же, - склонившись, он целомудренно поцеловал Донхэ в губы. – Ну... и сейчас ничего не изменилось. У Хэ уже стоял, и он осознал, что инстинктивно прижимается к бедру Хёкдже. Поняв, что делает, он тут же замер, но сильные руки привлекли его еще ближе. – Продолжай. Даже сквозь рубашку Донхэ чувствовал восхитительное тепло, исходящее от голой груди Хёка. Вдруг Хёкдже остановился: - Пойдем опять наверх, ты не возражаешь? - Ничуть, - сухо ответил Донхэ, однако его сердце глухо билось в груди от едва сдерживаемого возбуждения. В спальне они устроили такую кутерьму, что уронили книгу и Донхэ потерял страницу на которой остановился, но потом, несколькими часами позже, все же нашел ее и продолжил чтение и нога Хёкдже, перекинутая через его колено, ничуть ему не мешала. Они просто лежали на кровати в обнимку, вместе читая книгу, время от времени комментируя вслух. Меж ними словно существовало некое взаимное соглашение и, хотя для обоих все было в новинку, и они чувствовали себя несколько неловко, впервые в жизни у Донхэ было предчувствие, что все будет хорошо.