Я потерял тебя

-  И долго ты собирался молчать? - холодно произнес вошедший детектив в больничную палату vip-класса.  Майкрофт полулежал на кровати с ноутбуком и что-то печатал. Медленно подняв голову, он недовольно сощурился и закрыл крышку гаджета. - И тебе вечер добрый, брат. - Давай без церемоний, почему я узнаю об этом через третьих лиц, черт возьми? - Ну, может, потому что тебя никогда не волновала моя личная жизнь, братец? И я не счел нужным сказать о столь банальном событии. - Банальном, - детектив опешил, открывая рот и не зная, что еще сказать. - У тебя рак легких в последней стадии, неоперабельный, кстати, и ты говоришь о банальности? - Шерлок не верил своим глазам, его брат даже сейчас, лежа почти на смертном одре, источал уверенность и силу. Шерлок мысленно восхищался братом и завидовал его хладнокровности в любых ситуациях. - И что теперь, я должен был оповестить тебя лично, или на бумаге с гербовой печатью и курьером принести тебе столь радостную для тебя весть? - сжав переносицу проговорил Холмс-старший. Обезболивающее начинало действовать и боль постепенно отступала, на смену ей приходила такая ненужная сейчас сонливость.  - Сколько? - Шерлок прошел вглубь кабинета и, скомкав халат, бросил его на стул.  Он не мог смотреть на брата, на его бледное лицо и усталый взгляд, всего несколько дней назад Шерлок узнал, что его брат вовсе не в командировке где-то на Востоке или в Азии, а лежит в самом лучшем онкологическом центре Лондона. Это повергло детектива в шоковое состояние. Ему потребовалось несколько дней, чтобы узнать все детали болезни и показать бумаги Джону, который лишь побледнел и опустил глаза. Шерлок не знал, как его чертоги не схлопнулись одним громким ударом. И вот теперь он, преодолев всевозможные препятствия в виде охраны, главврача и собственной гордыни, стоит здесь и не знает, что делать. - Не знаю, врачи не дают прогнозов, в любой момент, - датчики пискнули сильней, когда Майкрофт попытался приподняться и сесть повыше. Шерлок дернулся к нему и прижал руку с капельницей к кровати. - Я сам. Майкрофт лишь качнул головой в знак согласия и поморщился. - Боли, - увидев реакцию на усилия, почему-то тихо произнес детектив. - Обезболивающее действует, терпимо. - Почему ты молчал, Майк? - Не начинай, хватит нам твоих проблем, еще и мои нерешаемые сюда приплетать. И вообще, чего тебе-то печалиться? Шерлок отошел к окну и провел пальцем вслед ускользающей дождинке. Он молчал, обдумывая слова брата, почему. Все было вот здесь, на поверхности, как глоток воздуха, который  Майкрофт глотает, может быть, в последний из своих дней. Вот здесь, в грудной клетке, где болезнь рвет на части тугие легкие, превращая их в хлам и выбрасывая наружу ошметки крови и сгустки. Или здесь, вот здесь, у Шерлока под промокшим пальто, слева, где от страха бьется маленькое сейчас сердце, с каждым ударом боясь остановиться, испуганно сжаться и вновь продолжить свой ход. Шерлок не знал, что ответить, не умел просто высказать то, что сейчас рвалось наружу глупыми сентиментальными словами. Они не привыкли говорить чувствами, только иглами колоть в самую суть существования. Бить точно в цель словами и взглядом, изничтожать упреками и разочарованием. Никак иначе, но даже в таких боевых условиях Шерлок всегда чувствовал заботу брата, его твердое плечо или неотступно следующую за ним тень своего личного ангела-хранителя, и он, скрипя зубами, принимал эту заботу, закрывал на нее глаза и шел дальше своим путем, наперекор всем, назло брату. Неприкаянный и отверженный всеми ветрами одиночка. И вот теперь, когда его прибило к земле, согнуло его гордо поднятые плечи, он стоит здесь, на своем последнем перекрестке. И, теряясь, не знает впервые в жизни, куда идти и что делать дальше.  Майкрофт сжимал под одеялом свободную от катетеров руку и старался заглушить накатывающую сонливость. Он не знал, видит ли сегодня брата в последний раз, или он все же навестит его. Именно поэтому Майкрофт и молчал до последнего, старался избежать ложной надежды, что его неугомонный брат будет здесь частым гостем. И когда он здесь, на расстоянии вытянутой руки, легче не стало. Стало хуже и больней стократно. Сколько ему предначертано - неизвестно, но утренний кашель дал понять, что недолго. Легкие отказывались работать, завтра его переведут на искусственную вентиляцию и тогда разговаривать запретят совсем. Майкрофт отвернулся, сдерживая эмоции из последних сил. Ему было страшно, не за себя, за Шерлока. Ведь младший братишка всегда отличался своей импульсивностью. Он никогда не мог скрыть своих эмоций. Вечно спешащий куда-то кудрявый сильф. Сквозь сон Майкрофт улыбнулся этому сравнению и уже на его грани почувствовал, как его руки коснулись прохладные пальцы. Силы иссякли, и Майкрофт провалился в долгий сон. Шерлок слышал, как датчики мерно пикали, показывая замедление сердцебиения брата, он погружался в наркотический дурман, но не видел перед собой ничего. Размытость бледно-оливковых стен и белой ткани больничного белья. Дотронувшись до щек, Шерлок понял, что это слезы.  Смахнув влагу рукавом, детектив сел на стул и посмотрел на брата. Тонкие губы, сжатые от боли, впалые щеки и истончившееся кожа, болезнь съела его брата за месяц, о каких прогнозах может идти речь? Дни, часы или минуты, вот все, что осталось у него. У них.  Шерлок коснулся своими пальцами руки брата, и холодная кожа того словно обожгла сердце детектива. Он вздрогнул и закрыл лицо ладонями. Аппараты все так же мерно пикали, но Шерлоку на миг показалось, что это конец.  - Майкрофт, - зашептал детектив, и голос сорвался в болезненный хрип.  Он смотрел, не отрываясь, на закрытые веки, под которыми медленно двигались глаза брата, и боялся прервать этот контакт.  Детектив старался гнать от себя страшные мысли, но они словно когтями скребли стены его чертогов и медленно разрушали основание.  - Ты же убьешь меня своей смертью,- не осознавая, что говорит, произнес детектив. Лишь через мгновение он широко открыл глаза и прижал руку к сердцу. Тупая боль свернулась под левым подреберьем так и осталась там навсегда. Чувства, долго скрываемые от всех посторонних глаз и тем более от всевидящего брата, оглушили Шерлока. Он понял, что задыхается от нехватки кислорода, но это лишь боль и страх потери. Страх потерять его, смысл существования. А он же здесь, на кипенно -белых простынях, почти исчезнувший в своей худобе, лежит и доживает свои последние дни. Мороз сковал пальцы детектива, острые иголки впивались все глубже и точней. Основание чертогов рухнуло в голове гения, его смел страх.  От стресса и переживаний Шерлок не заметил, как уснул, положив голову рядом с рукой брата, уткнувшись в пальцы носом, лишь спустя секунды по виску сползла одна за другой прозрачная слеза, она прочертила дорожку по острой скуле и затерялась в непослушных локонах детектива. Но братья спали, и лишь отблеск полной луны, пробивавшийся сквозь шторы больничной палаты, был свидетелем этого. Несколько раз медсестра заглядывала проверить данные по счетчикам и старалась отвести взгляд от молодого парня, который даже во сне вздрагивал и звал по имени больного. Сердце молодой девушки сжималось от сострадания, и она, быстро списав данные, тихо уходила, оставив этих двоих наедине со своим горем. Резкий писк аппаратуры выдернули Шерлока из сна, он помотал головой, вспоминая, где он. Но когда в палату вбежали врачи и медперсонал, он увидел, как Майкрофт изогнулся дугой, и из рта его медленно течет струйка крови, резкий хрип последовал незамедлительно, страшный булькающий звук жидкости наполнил палату. Шерлок словно окаменел и не мог шевельнуться, брат, не выходя из сна, стал задыхаться собственными легкими. Кто-то толкал детектива к двери и, оказавшись носом к стене, он очнулся. По коридору забегали люди в халатах, и, спустя мгновение, двери распахнулись, и в палату ввезли реанимационный блок.  Осев по стене и вцепившись в волосы пальцами, детектив ждал и молился. Впервые в своей жизни. Перед глазами мелькали хроники жизненной киноленты, и Шерлок окунулся в них с головой. Ему 10 лет и у него большая собака, которую он считает лучшим другом, но есть еще старший брат, он воплощение всех идеалов маленького мальчика с кудрявой копной волос. Шерлок стремится быть на него похожим, копирует его во всем, брат лишь смеется и говорит, что тот должен быть собой, но все равно обнимает его и гордится каждой удаче начинающего химика. Шерлок помнит теплые руки на своих щеках и легкий поцелуй в лоб.  Шерлоку 12 и у него горе, которое сковало его детское сердце тонким льдом, любимый брат собирается уехать учится в Америку на долгих 5 лет, и только в редкие каникулы они смогут видеться, но от этого еще больней. И Шерлок впервые сбегает из дома на несколько дней. Но возвращается сам разбитый и простуженный, и Майкрофт во время его болезни был всегда рядом, смотрел с болью и безграничной любовью. Шерлок помнит, как Майкрофт подошел и, прижав его голову к груди, сказал, что они всегда будут вместе. И Шерлок поверил. Шерлоку 15 и он высокий и неуправляемый подросток с острым взглядом гения и исколотыми руками наркомана. С проблемами в колледже и достижениями в науке. А там, под ребрами в ужасе от тайных чувств бьется сильное сердце. И он не знает, что с этим чувством делать, и вырывает первые ростки, вгоняя под кожу дозы героина. Но в его начинающихся выстраивается чертогах всего одна пока улица под названием Майкрофт, и он потерялся в ней. Шерлок помнит каждую черточку на лице брата, но в дурмане забывает как выглядят его глаза. Шерлоку 18 и он студент Оксфорда, отшельник во всем, в чувствах, отношениях и в жизни в целом. Он считает себя гениальным детективом, и это многих пугает своей правдивостью. Его боятся профессора и уважают одновременно. Но он всегда один в своей сфере. Ведь тот, с кем он мог разделить свою жизнь, не сдержал своего обещания и, выстраивая свою политическую карьеру, все сильнее отдалялся от Шерлока. И Шерлок ушел из дома окончательно, хлопнул дверью, стер из памяти все свои родственные связи, загнал под асфальт чертогов разума маленькие росточки былых чувств. Он один. И он не помнит, что было несколько лет назад. Шерлоку 23 и он великолепный скрипач, магистр химии и физики, подающий большие надежды ученый, которому все равно. Его стихия Лондон. Он знает каждый его закуток, каждый мост и трущобы изхожены им вдоль и поперек. Он свой в любой бродяжничей толпе, и он впервые сталкивается с инспектором Скотланд-Ярда Грегори Лестрейдом, и их совместная деятельность приносит пользу обоим.  Шерлок помнит все, что ему нужно для работы, но у него нет ни одного воспоминания о чем-то другом. Шерлоку 27, и за его плечами сотни раскрытых убийств и пойманных маньяков. Он живет на Бейкер-стрит, химичит в своей лаборатории, терзает мыслями скрипку и хозяйку, и лишь осуждающе смотрит на него с каминной полки древний череп. Иногда, правда, заходит высокий важный мужчина представительного вида с зонтом. Часто он приносит детективу очень секретные дела, и Шерлок лишь издевательски смотрит на него, обвиняя всех в тупости. Но этот человек выше всяких сантиментов и эмоций, этот человек - его родной брат Майкрофт, главный мозг Британии и враг детектива. Шерлок просчитывает каждый шаг на их общем минном поле и почти всегда проигрывает, от чего в след ухмыляющемуся брату летят пробирки и проклятия. Но асфальт его чертогов хрустит под тем одним-единственным ростком, и Шерлок, ненавидя себя, накладывает новый слой, уничтожает любые попытки прорваться неправильным и никому ненужным чувствам.  Шерлоку 34 и он не один, у него есть друг, в котором он растворился и почувствовал себя нужным. У него есть Джон, верный Джон. Который всегда рядом, который не предаст. И детектив относительно счастлив от этого, но все так же холоден. На его руке красуются пластыри, а на стене улыбается веселый смайлик. Теперь Лондон встречает и провожает их, дышит в спину холодными ночами или плачет дождливым небом. Два друга - один гений, второй врач. Два идеально сложенных пазла. И Шерлок бросается в эту дружбу с головой, ищет в ней спасение от более сильного, ненавистного. Того, чему нет жизни в этой реальности.  Шерлоку 37, и он умер сегодня. Морально. Когда увидел его на больничной койке, своего ненавистного брата. Родство с которым он исключил очень давно. И теперь, когда руки сковывает холод и страх потери навис над детективом, его чертоги рухнули, и на их месте возвышается прекрасный тополь с белыми пушистыми кисточками, вокруг все замело белым пухом воспоминаний об этом чувстве. И, задыхаясь как от аллергии, Шерлок плачет, сидя на полу больницы, и кусает ладонь, молясь о том человеке, которого давным-давно вычеркнул из своего сердца, но который был в нем всегда.  - Не бросай меня, - шепчет он, одну-единственную фразу. Но дверь открывается, и детектив чувствует поток горечи и стоящую в глубине комнаты темную фигуру смерти. Доктор отводит взгляд, но Шерлоку не надо ничего объяснять, он лишь кивает и проходит в палату, жмурясь от страха, он разлепляет слипшиеся от слез ресницы и смотрит на него. Дрожь сильным импульсом прошивает все тело мужчины, и он рушится на колени рядом с кроватью. Еще теплые пальцы брата подрагивают в предсмертной рефлексии.  И, набрав воздуха в легкие, он шепчет, но, срываясь, кричит и умоляет не оставлять его одного. Но его брат безмолвен, и лишь любящий взгляд заставляет тополь в душе Шерлока расцветать еще пышнее. И слезы вновь срываются, и детектив бросается к нему в желании отдать себя без остатка, отдать все свое тепло и жизнь, чтобы сорвать еще один день у судьбы, чтобы отсрочить приход той, что стоит рядом и, опустив голову, ждет своего часа. Шерлок протягивает ладонь и касается худой щеки брата, обводит брови и губы дрожащими пальцами, и Майкрофт тянется за теплом живого света, и Шерлок берет его ладонь в свою и прижимает в зеркальном отображении. Майкрофт улыбается, и в его глазах понимание и грусть.  - Я идиот, да, мы оба, - он целует аристократичные пальцы и чувствует, как их дрожь сливается с его. Майкрофт смотрит неотрывно, записывая на сетчатку глаз вот такого незнакомого Шерлока, но всегда такого любимого. И касается его губ, сейчас он может себе это позволить, сейчас он срывает последний день своей жизни и молит лишь об одном, чтобы его мальчик вынес эту утрату. И, сморгнув слезы, Майкрофт ненавидит пищащие приборы и страх в глазах брата. Он касается его влажных скул и отводит упрямые локоны со лба. Но рука слабеет и падает, но Шерлок ловит и прижимает к своей вене на шее, там, где родинок россыпь. Майкрофт в немом удивлении смотрит, но когда под пальцами ощущает бешеный пульс, то его губы шепчут имя брата. И он из последних сил тянется к нему, и Шерлок отвечает на этот последний порыв. Теплое дыхание, соленая кожа на губах, горечь, которую они пьют на двоих, боль, которая объединила их сердца, чувства друг к другу, пронесенные через годы, и бесполезная ненависть - все вот здесь, в маленьком мирке маленькой комнаты, в этой маленькой вселенной человеческих глупостей. Тихий стон на двоих, глаза в глаза, и такие забытые когда-то сентиментальные слова, рвущиеся наружу. Которые нет сил и желания держать, потому что можно не успеть сказать. Не успеть ощутить единение душ. Нет времени, его просто нет. И Шерлок целует в первый и последний раз в этой жизни, неумело, как хотел тогда, давно, в далекие 15 лет, с горькими всхлипами, с надрывом в больном сердце, с осторожными объятиями хрупкого тела.  - Ты же обещал, Майкрофт, - шепчет он, чередуя поцелуи в губы и глаза, переходя на шею и щеки. Он не видит, как сжимается рука брата от горя и боли, от того, что он не смог сдержать обещания. Что оставит своего мальчика одного. И лишь что-то шепчет зацелованными губами. Шерлок поднимает голову и сморит серьезно.  - Ты же знаешь, правда знаешь, что я всегда любил только тебя, - он стирает влагу с лица брата, и тот лишь грустно улыбается. Майкрофт шевелит рукой и потревоженная аппаратура вновь срывается на писк, Шерлок берет руку, но брат показывает на кольцо. И Шерлок понимает, снимая его. Он смотрит на Майкрофта, как тот прикрывает глаза и отворачивается. Детектив приглядывается к внутренней стороне кольца, где мелким витиеватым почерком написано: "Только ты, Шерлок", и детектив вспоминает, когда это кольцо появилось у брата сперва на шее, потом с возрастом неизменно легло на безымянный палец правой руки. И Шерлок надевает его туда же, только себе, и кусает губы от безграничной любви и нежности к этому человеку. Они столько потеряли времени. Они всегда были в шаге от своих чувств, но никто не сделал его первым.  - В 17 лет, - Майкрофт кивает в знак согласия и поворачивает голову.  - В 15, брат, - тихо произносит детектив, и Майкрофт сжимает его ладонь.  Они долго смотрят друг на друга, жадно впитывая образы, и лишь время летит неумолимо вперед. И когда Майкрофт стискивает зубы в очередном приступе,  Шерлок готов и не отходит, даже тогда, когда врачи стали проделывать свои процедуры, он смотрел в глаза Майкрофта, держа его тем самым на поверхности этой жизни, не отпускал самого дорогого для себя человека. И когда сигналы аппаратов, взбесившись, замерли, маленькое сердце Шерлока остановилось вместе с ними. Остался только этот непрерывный контакт аквамариновых и серых глаз. Ощущение единства и нерушимой любви. Ускользающей жизни и возрождения. В черных зрачках с фотографичной точностью отобразились два силуэта, выжгли в памяти последний раз образ друг друга, и тень в углах всколыхнулась, приподнимая свою голову. Шерлок положил голову брата к себе на руку и закрыл губами еще теплые веки.  - Не уходи далеко, любовь моя, подожди меня, - он был спокоен и холоден. В этой палате на 45 году жизни скончался Майкрофт Холмс, но эта смерть будет записана как единственная в сегодняшних больничных эпикризах. Но вместе с ним умер и Шерлок Холмс.  Черный камень отражал солнечные лучи и одиноко стоящего мужчину. Его плечи поникли, а лицо закрывали ладони. Не выдержав, он  упал на колени и посмотрел на обелиск. Боль сожгла в глазах всю лазурь, и лишь пустынные холода поселились в них. Длинные пальцы врезались в могильную землю, зарываясь все глубже и глубже.  Голос сорвался на безумный крик, огласив окрестностям кладбища горе и боль этого человека.  Протянув руку, детектив коснулся позолоченных букв и улыбнулся безумной в своей потере и страдании улыбкой. Другая ладонь, с кольцом на руке, сжимала прозрачную колбу. Поглаживая ее длинными пальцами, он неотрывно смотрел перед собой. -  Как я смог прожить без тебя эту неделю, Майкрофт, как? - прошептал он, и крышка с пузырька слетела.  - Я люблю тебя, братишка, - опрокинул в рот содержимое пузырька. Резкий спазм и хрип задыхающегося мужчины потонул в криках птиц. Уже падая, детектив из последних сил смотрел на кольцо и улыбался.  - Я иду, Майк, -  последние слова великого детектива услышал ветер.