Глазами Жизель
5 мая 2016 г., 20:05
Стояло теплое весеннее утро. Легкий ветерок трепал занавески и полог кровати. Жизель с задумчивым видом расчесывала свои волосы. Все девушки, и она в том числе, не работали уже два дня. Произошел некий инцидент с Фредериком Мартеном, комиссаром Парижской полиции. Позавчера его нашли в одной из комнат первого этажа. Тогда он с трудом пришел в себя от похмелья и от удара головой об пол. Он помнил только какую-то девушку и урода, который посмел его ударить. Девушку он не запомнил. «Но вот лицо того уродца трудно забыть», — сказал он.
Фредерик Мартен был из дворянской семьи. В свое время род Мартенов был очень влиятельным. И по сей день считается одним из самых древних. Предки Фредерика задолго до его рождения истратили всё своё богатство и разорили род.
Но в обществе они всё ещё имеют вес. Фредерик, к своим тридцати годам, ещё не обзавелся семьей. Имеет приятную внешность, но так же имеет и дурной характер.
Жизель невольно усмехнулась: «Этот придурок не успокоится, пока не найдет ту, которая опозорила его». Эти два дня велись неофициальные следствия по этому поводу. «Амур» был полон полицейскими. Допросили всех девушек, но никто ничего не знал. Было только одно непонятное событие: Кристина пропала. Вечером того дня её видели на кухне, больше ничего не известно. И если Кристина замешана тут, как ей удалось выйти из переполненного здания незамеченной? Никто не мог этого объяснить.
Мальчишка посыльный вручил ей в руку записку. Она дала ему пару монет и быстрее отослала. Почему-то Жизель чувствовала, что эта записка очень важная.
«Милая Жизель!
Я очень надеюсь, что мой неожиданный уход ничем тебя не задел. Обстоятельства вынудили так поступить. Сейчас тебе, наверно, всё известно. Так что, не стану писать это на бумаге (мне и сейчас неприятно вспоминать об этом). Я не могла дальше оставаться в „Амуре“, дышать воздухом пропитанном запахом алкоголя и табака, быть в обществе мужчин, при любом удобном случае пытающихся ухватиться за женские округлости, и женщин, с легким сердцем позволяющим им это. Нет! У меня и в мыслях нет тебя обвинять. Знаю, и тебе претит такая жизнь. Я хочу, чтобы и ты освободилась от этих пут. В данный момент я в гостях у моего друга, и я помню твоё заявление, что оставишь „Амур“ только в том случае, если найдешь хорошо оплачиваемую и легкую работу. Похоже, я нашла такую работу. Я предлагаю тебе стать моей камеристкой. Обещаю, никогда не стану смотреть на тебя как на свою служанку. Я хочу, чтобы ты оставалась моей подругой детства. И если ты согласишься, Эрик- это мой друг- будет ждать тебя каждый день в семь вечера возле оперы. Он тебя узнает, не волнуйся об этом. Кристина.»
Жизель буквально вспыхнула. Она готова была взорваться от нахлынувших чувств. Её только что обозвали «шл…й». И кто? Кристина! Эта серая мышка, вечна прятавшаяся за юбкой мадам Жири! И она ещё думает, что Жизель станет ей прислуживать?! Ха! Чтоб она стала шнуровать корсет Кристины? Или помочь раздеться ко сну? Кем она себя возомнила? Госпожой? Только неделю назад она сама здесь работала! И её взяли сюда на работу благодаря Жизель! И чем Кристина поплатилась? Плевком в лицо! Вот чем! Последний раз Жизель плакала когда ей было десять. Тогда её отец попросил, чтобы она подождала возле вокзала. Отец так и не вернулся. Жизель долго блуждала по городу и остановилась только перед оперой, невольно залюбовавшись. Ей захотелось посмотреть и внутрь. Служащие хотела прогнать попрошайку, но узнав положение девочки, доложили в администрацию театра. Директор театра почел за лучшее, устроить бедняжку вместе с маленькими балеринами. Дали знать в полицейском участке, что девочка находится в театре, на случай, если отец объявится. И сейчас непослушные слёзы готовы были хлынуть потоком. Жизель подняла высоко голову и быстро похлопала глазами. Все же пару крупные слезинки покатились по её щекам. Быстро протерев лицо, будто могли её кто-то мог застать за этим, глубоко вздохнула. Вздох достался с трудом, так как в горле всё ещё стоял ком обиды. «Кристина хотя бы была честна. Она всегда была такой. Всегда жила в своем крохотном мирке, где нет зла и грязи. Она могла высказать всё тебе в лицо и даже не понять, что обидела. Для Кристины все люди были такими же, как она сама. Наивная вера в то, что мир такой же, как она сама нарисовала воображением. Ты даже представить себе не можешь, Кристина, как я от этого всего устала. Ты не сможешь понять. На твою долю не выпало и десятой части того, что выпало мне. Ты хочешь мне помочь? Что же, я приму твою помощь. Хоть она и твердит, что изменилась, Кристина та же. Что ей до меня? Я бы ускакала к своему счастью, даже на миг не вспомнив о девушке, которую когда-то знала. Но я припомню тебе твои слова.» Подумав ещё полчаса, Жизель начала собираться. Аккуратно сложить платья, чтобы не помялись, собрать все свои безделушки, украшения… На всё ушло добрых три часа и Жизель чуть не пропустила время обеда. После обеда время тянулось мучительно медленно. Чтобы её уход не связывали с инцидентом накануне, ей пришлось выдумать двоюродного дядю, который заболел и хочет её видеть.***
Погода опять испортилась, ветер всё набирал силу. Как только Жизель доехала до оперы, к ней подошел один мужчина — Эрик, сразу поняла она. Лицо он закутал в шарф и низко надвинул шляпу. Он не вызвал у неё никаких подозрений. -Мадемуазель Бюжо, — Эрик вежливо поклонился. -Месье, — Жизель ответила кивком головы. Подавать руку для поцелуя было бы глупо: он был в шарфе. -Вы, должно быть, Эрик? — Жизель ещё не видела его лица, но уже была уверена в его красоте. С таким чарующим голосом невозможно выглядеть иначе. -Да. Я буду сопровождать вас до дома. -Конечно. Надеюсь с Кристиной всё хорошо, — слышать голос этого мужчины доставляло огромное удовольствие. Такого тембра наверно нет ни у кого. Промелькнула мысль о голосе Призрака Оперы. Но сравнить не получится, если только Эрик не поет. -С ней всё в порядке. Но ей нужна компания, — Эрик поймал фиакр. И когда они устроились в ней вместе с багажом мадемуазель Бюжо, он заговорил снова: -Я вас должен предупредить, чтобы не шокировать дома. У меня искалечена половина лица… Ужасный пожар. Моё лицо выглядит отвратительно, — Эрик давно уже усвоил, что люди склонны относиться к пострадавшим от несчастных случаев лучше, чем на тех, кто родился таким. -Мне очень жаль, — голос Жизель больше не был звонким. -Хм, не беспокоитесь. Это произошло давно, — «когда я только родился» мысленно добавил Эрик. -Месье, не могли бы вы назваться фамилией. Мне будет неудобно обращаться к вам по имени. -У меня нет фамилии, — слишком резко ответил он. Это уже не был тем голосом, которым Жизель восхищалась. -Извините меня. Можете звать меня просто по имени. Мне так нравится больше, — его голос смягчился.***
Эрик помог выйти из фиакра Жизель, потом вытащил её вещи. Вместе они поднялись в его квартиру. Кристина с нетерпением ждала Жизель. Хотя даже не было известно, приедет ли она. Как только дверь открылась, Кристина бросилась ей в шею, с радостным возгласом. Искренняя радость Кристины свело на нет весь её гнев в её сторону. И теперь они в обнимку уже направились на кухню. Жизель посмотрела назад и увидела Эрика, поднимающегося наверх с её чемоданами. Шарф, намотанный на лицо, он ещё не снял. Жизель заодно отметила его крепкую спину и развитые мышцы рук. Кристина усадила Жизель за стол, а сама хлопотала возле плиты. Грела, успевшую остыть к приезду Жизель, ужин, заваривала чай, попутно рассказывая о своих планах. В глазах, время от времени бросающих в неё быстрый взгляд, светилось счастье. -Я так рада тебя увидеть, — сказала она. -Я тоже, — Жизель подумала, что это будет кощунством, если не разделить её радость. -Мне здесь было очень скучно. Кроме тех минут, когда Эрик играл для меня или мы занимались. Он конечно пытается меня развлечь, но ему же я не могу рассказывать обо всем. -А какой он? -Он? Он на самом деле очень хороший. Он самый добрый и заботливый человек, которого я знаю. Знаешь, люди относятся к нему плохо, из-за его лица. Это сделало его…- Кристина не договорила, так как увидела Эрика, направляющегося на кухню. Повинуясь порыву, Жизель взглянула в сторону, куда смотрела Кристина и чуть не вскрикнула. Не от ужаса лица Эрика, а от того, что она уже видела это лицо. Опера. «Торжествующий Дон Жуан». Падающая люстра. Пожар, унесший несколько жизней. Призрак Оперы. Это был он. Жизель даже не заметила, как её рот открылся в беззвучном крике и быстро закрыла его. -Что, я оказался не в вашем вкусе, мадемуазель? — Эрик старался сдержаться, но не сумел. -Нет... я хотела сказать... прошу прощения, — Жизель знала, как она должна говорить с Призраком Оперы. -Это не имеет смысла. Это вы меня извините за мою нетактичность, — рядом с Кристиной он должен попытаться стать лучше. Если из-за этой Бюжо он потеряет доверие и уважение Кристины, он отомстит за это. -Жизель, ты мне не поможешь накрыть на стол? — Кристина решила, что должна разбавить обстановку. Им ещё жить вместе. -Да, конечно, — Жизель поднялась, бросая острый взгляд на Эрика. Несмотря на сделанное открытие, Жизель сумела съесть свою порцию и немного посплетничать с Кристиной. Эрик был немногословен, только несколько раз прокомментировал ту или иную тему. Кажется, он терпит её присутствие только благодаря Кристине. Жизель расположилась в одной комнате с Кристиной. Они не очень потеснились. Почти всю жизнь они жили в опере, где в такой комнате могли вместе жить четыре или пять девушек. Когда они уже лежали в постели, раздался мягкий стук в дверь. Жизель притворилась спящей. Кристина быстро накинула робу поверх ночной рубашки и открыла дверь. -Кристина, я хотел пожелать спокойной ночи, — голос Эрика был не таким уверенным, как вечером. -Спокойной ночи, — судя по голосу, Кристину смущал такой поздний визит. Открыв один глаз, Жизель увидела, как Эрик осторожно поцеловал её руку. Он задержал её руку в своей дольше, чем положено. -Я пойду Дверь закрылась, а через минуту Кристина легла рядом. Увидев вопрошающий взгляд Жизель Кристина рассказала ей обо всём. После «Торжествующего Дон Жуана» Жизель, конечно, знала, что Призрак Оперы, то есть Эрик, влюблён в Кристину. Но не знала, что так безнадежно. В эту ночь Жизель узнала, что и Ангелом Музыки был Эрик. Узнала, как он много делает для Кристины, но не просит ничего взамен, кроме поцелуев в руку, которыми он очень дорожит и к которым Кристина привыкла. Кристина рассказала, как в первый раз он чуть ли не с силой поцеловал её руку, а она хотела отдернуть. Жизель прониклась к Эрику жалостью. «Неудивительно, что он такой раздражительный. Понимает ли Кристина, какую малость требует от неё Эрик?! Как мужчина, он должен бы требовать от неё как минимум поцелуя в губы. А он довольствуется этим. Бедный. Интересно, чувствует ли он влечение к Кристине, как к женщине. Наверно мучается желанием прикоснуться к ней, к её телу. Как Кристина не замечает этого. Или замечает? Поэтому ли она меня пригласила, или всё-таки от скуки. Нет, Кристина для этого слишком наивна. Ей, наверно, кажется, что ему нравится целовать её руку. Что она сделает, когда он решит выйти за эту границу в их отношениях. А у Эрика были женщины? Ну конечно же были! Лицо не такое уж отвратительное. А телосложение у него хорошее: высокий рост, широкие плечи, крепкая спина и развитые мышцы рук и ног, которые видны даже когда он в одежде. И когда он спас Кристину он оказался в борделе. Значит у него там любовница: не случайно же он там был! Но я его не замечала. Что было бы, если бы его обслуживала я? Я слышала где-то, что уроды и горбуны хороши в постели.» Вскоре Жизель забылась спокойным сном. Завтра начнется новый день. Завтра Жизель не будет боязливо смотреть на Эрика. Она будет видеть в нём не грозного Призрака Оперы, а безнадежно и невзаимно влюбленного мужчину. Завтра Кристина больше не будет стесняться того, что живёт в доме наедине с мужчиной. И впервые ощутит укол ревности по отношении к Эрику. Завтра Эрик будет просто продолжать любить Кристину.
