Нельзя запретить любовь

***

      Маша тихо заваривала чай, стоя спиной к барной стойке, за которой так невозмутимо сидел ее сын. Мальчик болтал ногами, возвышаясь над полом на целых пол метра. Все же высокий стул был не для детей… Валя беззаботно рассматривал модный интерьер квартиры и словно прикидывал, как он будет здесь обживаться. Собравшись и отбросив все свои чувства, Маша, как можно безэмоциональней, спросила:       — Малыш, а как ты узнал, что я твоя мама? И кто вообще сказал, что твои родители тебе не родные? Ты их можешь очень обидеть, если они узнают, что ты искал… другую маму.       — Мама Таня сама сказала мне, что я приемный, когда мне было пять. Они с папой дали мне вашу общую фотографию, когда вы меня носили. Родители мне даже ваше имя и фамилию сказали и разрешили разыскать как только я вырасту. Они говорили, что вы были слишком «маленькой» чтобы растить меня поэтому и отдали им. Вы не бойтесь, я не злюсь! Я хотел найти вас через пять лет, чтобы вы как следует выросли, но недавно я увидел вас в рекламе и решил, что не нужно ждать. Теперь же я буду жить с вами?       Мария пораженно смотрела на ребенка и не верила, что его могла родить она. С самого рождения девушка была смышленой и умной, в этом ей не уступал и Саша, но никогда в восемь лет они не вели таких бесед и не рассуждали так здраво. К тому же Валя был ребенком от брата и сестры, то есть возможность, что патологии могли сыграть злую шутку была довольно высока. Но вот перед ней сидел маленький гений и сверлил ее своими маленькими, серьезными глазками. Глазками такими зелеными, что создавалось впечатление, что это не естественный цвет, а просто линзы. То что Баранова собиралась сказать, упорно не хотело произноситься, но делать нечего, нужно было действовать как взрослый и рассудительный человек:       — Хорошо, я твоя мама. Но раз твои родители, которым я тебя отдала, такие хорошие, то чего же ты не хочешь жить с ними. Я так понимаю, что они будут не против, если ты будешь видеться… со мной. Я не права? — напряженно спросила Маша.       Мальчик осторожно сложил руки на стол и, не разрывая зрительного контакта, начал:       — К сожалению, после ужасной трагедии, случившейся два года назад с папой, мама Таня начала пить. Ее моральные устои скатились куда-то в канаву и в последнее время я не получаю должного воспитания, кое-было мне привычным первые шесть лет моей жизни. — мальчик сделал паузу и, порывшись в маленьком мешочке для сменки, достал пару мятых листов бумаги. — Я немного поискал в интернете и узнал, что формально, преподнеся все в правильном свете, ты можешь довольно быстро оформить все официально и забрать меня себе.       Валентин и не заметил как обратился к матери на «ты». Девушка подошла к бумажкам и попыталась вчитаться, но хоть суть уловить получилось, тонкости ей пока все же были не понятны. Вздохнув, она положила бумажки обратно на мраморную поверхность стола и, обойдя его, подошла к сыну. Нежно обнимая его за плечи и плавно покачивая она прошептала:       — И что же мне с тобой делать, миленький ты мой? Как же мне теперь поступить? Скажи, ты правда хочешь быть со мной? — Маша тихо всхлипнула. — Я ведь тебя… отдала.       Мальчик сильнее прижался к плоскому животу матери, но не ответил. Лишь легкий качек головы говорил о том, что да, хочет. Очень хочет! Баранова медленно отошла и пошла разливать чай. Надо было спокойно поговорить и обсудить все со своим маленьким гением…

***

      -…и я прихожу такая на зачет, а препод смотрит на меня и глазками лупает. Говорит: Как же так! Я думал вас исключили! — закончила рыжая и тихо рассмеялась.       Старая история была и правда смешная, девушка рассказывала ее минут двадцать, хотя бы потому что надо было вспомнить то, что было более семи лет назад, но соль заключалась в том, что препод удивился даже не неудавшемуся исключению, а отсутствию живота у своей ученицы. Тогда она уже ребенка не имела. Мальчик тоже пару раз хихикнул, но потом посерьезнел.       — Мам, — зевая, обратился мальчик. — Это все очень интересно, честно, но почему ты не рассказываешь мне о моем папе? Ты что, не знаешь кто он? Да?       Баранова пораженно хлюпнула в чашку и срочно побежала утирать салфетками янтарную жидкость, что сейчас струилась по подбородку, шее девушки и вытекала из носа. Когда же она более менее привела себя в порядок, то все еще пораженно спросила.       — Как такое могло прийти тебе в голову?! Конечно я знаю, что твой папа, но… — Маша замолчала. — Но нам нельзя было быть вместе. Это было… незаконно.       Легкая сонливость Валентина быстро слетела и он прислушался к бубнящей матери.       — Он был женат да? Поэтому ты не могла быть с ним? Он не захотел принимать меня? Да? Сказал избавиться? — голос мальчугана был одновременно напряжен и возбужден. — Мам, расскажи. Пожалуйста!       Девушка тревожно стрельнула глазами на сына и решила, что лучше пусть он считает, что его папа был женат, но так и не узнал о нем, чем будет знать, что он ребенок брата и сестры.       — Да… Твой папа был женат на моей лучшей подруге, ее звали Юля. Мы втроем были не разлей вода, но твой папа и Юля встречались, а потом поженились. Но правда была в том, что мы с… Сашей, не знаю когда это произошло, но мы полюбили друг друга. Сначала просто избегали встреч, потом сдались и стали… встречаться друг с другом у нее за спиной. Я честно любила его, Валь, но я не имела права на эти отношения. Однажды я просто сбежала. Бросила его и заставила себя забыть. Тогда я не знала, что у нас появишься ты. Если бы знала… Возможно все было бы по-другому. Теперь, я не знаю ни где он, ни как живет.       — Ясно… Мам, а какая у меня могла быть фамилия?       Мария грустно хмыкнула и сказала:       — Лошадиная, сынок, лошадиная. — малыш непонимающе уставился на мать, но та не стала дожидаться вопросов и воскликнула: — Боже! Сколько времени! Тебе давно пора спать!       Быстро кинутый взгляд на окно подтвердил, что давно уже перевалило за три, ночь уже полностью вошла в свою силу. Звезды уже сверкали по всему небосклону, а фонари освещали дороги для припозднившихся жителей своего города. Валентин, надо бы было заметить уже давно, облокотился двумя руками на стол и пытался удержать, ставшую вдруг тяжелой, голову.       — Валечка, пойдем со мной в кроватку, я с тобой полежу. Так хочется почитать тебе сказку! Раньше я по ночам выдумывала, что ты живешь со мной и читала тебе сказку «Красавица и чудовище».       Мальчик сонно кивнул и поплелся в гостевую спальню. Даже его гениальный мозг начал отключаться и рабочим остался его маленький детский. Детскому мозгу не было интересно кто кого там предавал и с кем изменял. А детскому мозгу были интересны две вещи: мама с папой друг друга любили, папу зовут Саша и фамилия у него — Овсов.

***

      Мария осторожно вышла из гостевой и тихо прикрыла дверь. Голова была чугунной, а в теле появилась неприятная истома, как после бессонной ночи, но делать было нечего, надо было решать все здесь и сейчас. Тяжело вздохнув, девушка оторвалась от стены, к которой прислонилась, всего на секунду чтобы унять дрожь в коленях.       Конечно спать рядом с сыном было восхитительно, но поза была неудобной, а часы подъема и засыпания были так близки, что даже самый ленивый студент не успел бы устать на парах за это время.       Путь от спальни, до библиотеки-гостиной был всего в две комнаты, но для рыжей он показался вечным. Она медленно подошла к одному из трех больших книжных стеллажей и внимательно уставилась на потрепанный томик войны и мира. Лицо с корешка книги тоже смотрело на нее и девушка начинала проигрывать. Ей нужно было моргнуть, тогда как бумажный герой с такой проблемой не встречался.       Дрожащая рука потянулась к книге. Закладка где-то в середине, яркая розовая салфетка, словно воспаленная царапина, выглядывала из недр романа-эпопеи. Через секунду бумажка, разрисованная по краям смешными цветочками, была вынута на свет, а в самой середине был записан обычный телефонный номер. Толстой лег отдохнуть опять на полку.       В строку ввода было вбито всего одиннадцать цифр и в тишине квартиры раздался дрожащий голос ее владелицы.       — Татьяна Воронова? Это Мария Лошадьева, биологическая мать Валентина. Думаю нам нужно встретится…