Возьми в плен моё сердце

— Также, я хочу поблагодарить вас за успешную работу. Всем хороших праздников! Речь Игоря Себастьяновича была как всегда безупречна. До дня Святого Валентина остался один день, но народу в ДВФУ было больше чем обычно. Ещё не до конца убрали новогодние украшения, а небольшие магазинчики уже заполнились новой сувенирной продукцией. Колину был чужд этот праздник, но он старательно поддерживал общий интерес, хотя от частой улыбки у него уже болели скулы. Сегодня бета должен был консультировать семью одного из своих несовершеннолетних пациентов омег, насчет операции по удалению доброкачественной опухоли. Колин ждал своего пациента и заполнял его карту, когда в кабинет зашёл Алексей. — Это ты! — Колин был не очень рад видеть альфу, особенно после того, что как он назвал его омегой. — Что тебе нужно? У меня приём и я жду пациента! — Не сердись, Коля, — улыбнулся Аристов и, развернув стул для пациентов, сел на него верхом. — Я пришёл извиниться. Хонг удивлённо воззрился на него, а Алексей, тем временем, продолжал: — Прости меня за то, что я так с тобой обошёлся, — альфа поднял глаза на Колина и тот увидел в них неподдельное чувство вины. — Я не должен был так к тебе приставать, — военный встал и подошёл к Колину, — я хочу начать всё с начала. Я бы хотел загладить свою вину. Только я не знаю как. Коля… я… — альфа вновь сел на стул и весь его вид говорил ему о том, как он смущён. — Леша, не стоит, — Колин устало помассировал виски. — Давай обсудим наши отношения в другом месте. — Понял, — альфа поднялся. — Коля, может, мы встретимся? Сегодня вечером, часиков шесть, например. Я бы показал тебе город. По крайней мере, те места, которые я ещё помню, — мужчина говорил быстро, словно боясь, что Колин прервет его и попросит уйти. — Ладно, я согласен, — сдался бета. — Правда? — суровое лицо альфы сейчас казалось по-детски ранимым. — Конечно, — бета невольно улыбнулся, с трудом скрывая свою симпатию к этому человеку. — Созвонимся вечером, хорошо? Но, свидание не состоялось… — Мы его теряем! — медицинский брат был на грани истерики, да и сам Колин был взволнован. Это была рядовая для врачей ДВФУ, операция по удалению опухоли в брюшной полости. Но начались проблемы. — Сердце бьётся с перебоями, — несмотря на волнение, голос Хонга звучал ровно. — Электрокардиографию пациента мне срочно… — Простите, может переливание… — робко подал голос ассистент. — Невозможно. У него давление низкое, — отрывисто бросил бета. — Отказ сердца! — наверное, после этого вскрика Колин понял, чем всё кончится. Колин боролся за жизнь пациента не положенных десять, а целых тридцать минут. Именно десять минут нужно, чтоб запустить сердце человека. Если за это время оно не забилось вновь, то пациент обречён.

Спустя два часа.

Колин рухнул в кресло. Неизвестно сколько он так сидел, но вскоре дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Игорь Себастьянович. — Коля, родственники умершего уже выехали… Слово «умерший» громким звоном отдалось в голове Колина. — Он умер, — прохрипел бета, уставившись в одну невидимую точку. — Коля, наши дела не так уж плохи. Люди умирают… — Игорь Себастьянович тяжело опустился на кушетку и устало помассировал виски. — Как я мог такое допустить? — Хонг был в шоке. — Послушай, Коля, — пожилой альфа придвинулся ближе, — такое бывает. Ты не виноват, — видя, что его слова не возымели никакого действия, мужчина сменил тактику, — я тоже был раздавлен, когда у меня впервые умер мой пациент. Колин перевел тяжелый взгляд на альфу: — А много у вас умерло пациентов? Игорь Себастьянович отвел глаза: — Три. Один, когда я был интерном. Он был наркоманом… — А второй? — Второй скончался, когда у него случилась жуткая аллергия на что-то. Я так и не понял на что. Знаешь, я подозревал, что его анализы кто-то в больнице подменил. Тяжёлые девяностые, лихое время, разгул преступности… Колину трудно было себе это представить, но он промолчал. Он лишь проронил: — А третий? — Третий… — эхом повторил пожилой альфа и поднял взгляд. — Третьим был мой сын. Колин почувствовал, как по спине у него побежал холодок. Каково это — когда твой ребёнок умирает у тебя на руках? — Как это случилось? — помертвевшими губами спросил бета. — Альфья лихорадка, — коротко ответил Игорь Себастьянович. — Я не смог его спасти. У него была запущенная стадия. Колину было видно, что его близкому другу и наставнику тяжело об этом вспоминать. — Простите, — опомнился Хонг, чувствуя себя неловко. — Я не хотел… — Ничего, — оборвал его альфа. — Коля, я хочу, чтоб ты знал, — Игорь Себастьянович строго взглянул на Колина. — Ты, в первую очередь, врач. Хороший врач. Нас — кардиохирургов осталось не так уж много. Если ты сейчас впадёшь в депрессию… — последнее слово альфа произнес со слабым, но заметным отвращением, — …то, может быть, однажды, когда нужна будет твоя помощь, — пожилой врач помолчал, подбирая нужное слово, — нужны будут именно твои умения, то… — альфа оборвал свою речь и уставился на подоконник. Колин проследил за его взглядом. — Королевская герань, — равнодушно произнес бета, посмотрев туда, куда так пристально смотрел глав. врач. — Да, горшок довольно уродлив, но… — И давно он у тебя, где ты его достал? — Игорь Себастьянович подошёл к растению поближе, рассматривая его, уделяя большее внимание ярко-жёлтому горшку с немыслимым красно-зеленым узором. — Это мед. брат принес, — Хонг был сбит с толку внезапной сменой настроения Игоря Себастьяновича. — Почему вы так интерес… — Кто тебе его принес? Где ты взял этот цветок? — перебил альфа и посмотрел на Колина таким недовольным и даже гневным взглядом, что бета невольно отшатнулся. — Я ему ещё свой букет отнес… — Колин невольно покраснел, вспоминая эти два букета, подброшенные под дверь его кабинета. — Его зовут… — Хонг наморщил лоб, припоминая имя этого омеги, — Дима Кислицын! Был ещё второй, его зовут Василий Щеглов. Они оба принесли мне этот… горшок неделю назад, — Колин уже начал разражаться. У него пациент умер, чёрт подери! — Коля… — альфа стремительно подошел к растерянному Колину и сжал его плечи. — Коля, я понимаю твои чувства, но сейчас мне нужно уйти, чтобы… ох, черт! — альфа выглядел сосредоточенным, но путался в словах, что, в принципе, было ему не свойственно. — Ты потом всё поймёшь. — Что вы хотите… — начал было Колин, но его прервал стук в дверь. На пороге возник Лекс в изумительном красном джемпере и черных джинсах. — Дедушка, ты утром забыл у меня в машине свой телефон… — он заметил, что его дед обнимает Колина за плечи и стоит возмутительно близко от него. — А что здесь происходит? — его голос звучал ровно и спокойно, но серые глаза ревниво наблюдали за тем, как его дед невозмутимо убрал руки с плеч его беты. — Ничего, внучек. Мы обсуждали с Колей сегодняшнюю операцию. Лекса перекосило от этого фамильярного «Коля». И в этот момент в кабинет быстрым шагом зашёл зашёл Алексей… — Коля, ты не пришел, и я волновался! — он встретился глазами со сродным братом и их взгляды скрестились, подобно острым лезвиям, сея искры и накаляя пространство вокруг.