Pierrot 9

Kenko-tan автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
J-rock, Born, the LOTUS (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Рёга ., Рэй, Рёга, Рэй
Рейтинг:
G
Размер:
Мини, 8 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Ангст Повседневность

Награды от читателей:
 
Описание:
Рёга точно знал, что новый день не принесет облегчения. Он писал песни, но ни в одной не смог красиво и доходчиво объяснить, почему не видит разницы между годом и секундой. Время ему не помогало, ветром уносясь прочь, пуская сквозняки по пустующим местам в сердце, откуда выскочили шестерни.

Посвящение:
Пусть это чудо чаще улыбается.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
25 марта 2016, 13:02
Несколько секунд глупой надежды, бьющейся о внутренние стены старательно внушаемого себе безразличия. Затем, ожидаемо, болезненный укол ярости и обиды. И вновь возвращение в пустое, тихое уныние. Этот изматывающий душу путь прокладывался двумя легкими нажатиями на сенсорный экран телефона. Входящие сообщения: непрочитанных нет. И так по несколько раз в час, каждый день каждой недели, если сложить которые, выйдет промежуток времени больше года длиною. Время лечит, говорите? Да ничего оно не лечит, не наивных влюбленных идиотов, которые даже не замечают его бега, живя днем последней встречи с главной причиной своих страданий, с главным виновником минувшего счастья. Рёга точно знал, что новый день не принесет облегчения. Он писал песни, но ни в одной не смог красиво и доходчиво объяснить, почему не видит разницы между годом и секундой. Время ему не помогало, ветром уносясь прочь, пуская сквозняки по пустующим местам в сердце, откуда выскочили шестерни. Убрать телефон, вздохнуть и вновь окунуться в окружающую суету гримерных, впитывая в себя, как губка, звуки хлопающих дверей, запах косметики, голоса коллег, улыбки на усталых лицах. Скоро этого не будет, и глупо об этом жалеть, ведь Рёга сам так решил. И все-таки любимое дело, которому он посвятил свою молодость... Но в какой-то момент все пошло наперекосяк: сначала в группе, затем в личной жизни. И Рёга чертовски устал переживать за последние несколько лет, ему хотелось отдыха, ему хотелось перемен и совершенно не хотелось думать о том, что он повзрослел и больше не будет тем улыбчивым психом, сходившим с ума посреди улицы в чужой стране и на пару с бывшим басистом избившим головой стены всех зданий, где бывал. Но он не желал прощаться со своими извечными приключениями на одно место и остаться унылым и одиноким до конца дней своих, и потому решил дать себе отдых, уйдя от всего, что его грузит и угнетает. Неплохо было бы еще выбросить телефон и стереть из памяти номер, который знал наизусть. — Семпай выглядит грустным. Рёга смотрел пустым взглядом прямо перед собой, но все равно умудрился не заметить, как к нему подкрался Рэй. Младший вокалист весь сиял: блестками, энергией и желанием расшевелить любимого семпая. И Рёге хотелось прикрыть глаза руками, чтобы они не болели от света, вторгнувшегося в его тьму. — Тебе кажется, — огрызнулся он, отворачиваясь. Рёга вовсе не хотелось обижать этого человека, но выслушивать тупые вопросы о том, что случилось, хотелось еще меньше. Все ведь знают, так почему бы не промолчать? — Семпай грубит, — вздохнув, констатировал Рэй, а затем протянул Рёге руку, в которой держал стаканчик с кофе. — Выпей сейчас это, но в следующий раз ложись спать раньше, и тогда наутро будешь бодрым и радостным. «Было бы все так просто», — насмешливо подумал старший, но кофе все же принял. Проще было молча сделать то, что требовал этот парень, нежели попытаться объяснить ему, что как бы рано Рёга ни лег, он не сможет уснуть, — будет бесшумно рыдать в подушку, угнетаемый мыслями, и считать дождевые капли, умоляя глаза перестать болеть при попытке сомкнуть веки. Как жалкий слабак. Просто до этого он был слишком сильным. — Спасибо, — как можно мягче постарался поблагодарить Рёга, чтобы загладить свою вину. При этом он надеялся, что Рэй не сочтет это за согласие поддержать беседу. И нескольких минут не прошло с момента очередного разочарования, коим непременно оборачивалась всякая робкая надежда, — рано было возвращаться в мир людей, покидая общество своих внутренних демонов. — Рёга, — Рэй вздохнул недовольно. Может, на самом деле переживал и не хотел, чтобы коллега унывал? — Что? — Так не пойдет, — строгим тоном, явно намекая на кое-что более масштабное, нежели минутная хандра, и заставляя задуматься об осведомленности окружающих о переживаниях вокалиста Born. Но затем веселее Рэй добавил, подскакивая ближе к Рёге и прилипая своим плечом к костлявому плечу семпая: — Сейчас будем фоткаться. Рёга был готов услышать что угодно, но только не то, что оказалось озвучено. Просьба — если быть точнее, Рэй не просил, а заявил, проигнорировав то, что Рёга не настроен кривляться на камеру, — показалась старшему неожиданной, даже несмотря на то, что фотографироваться перед лайвом с мемберами других групп было среди музыкантов чем-то вроде традиции и многие из присутствующих уже давно наделали кучу совместных фото. Рёга с головой погрузился в собственные мысли и не ожидал, что кто-то попытается нагло за уши вытащить его из них. Так не было принято, грустных людей обычно обходили стороной, оставляя их наедине со своим плохим настроением, и это, наверное, было правильно, пусть и не очень красиво, ведь люди не способны понять друг друга, зато выбесить, когда и без того тошно, им вполне под силу. — Рей-кун, может, не... — пока Рёга думал, как бы повежливее отказаться, да так, чтобы Рэй не стал спорить, смысл в этом рассеялся под натиском бестактности Рэя. Стрелки часов не отсчитали и трех секунд с момента, когда с губ вокалиста the Lotus слетело последнее произнесенное им слово, а он уже прижался к груди семпая, вытянув руку с телефоном — когда он успел его достать и включить камеру, оставалось только гадать. Рёга чуть было не вдался в размышления о прыткости и энергичности молодежи, но вовремя остановил себя. И сам стар не был. По крайней мере, телом — душой за последний год состарился, казалось, на целую вечность. — Улыбнись, — шепотом потребовал Рэй, локтем свободной руки пихая его в бок. Улыбнуться Рёга не мог. Ему претило улыбаться, когда на душе кошки скребут, ведь это было чистой воды обманом. И если Рёга просил себя, прекратить быть честным с окружающими, которые это не ценили и в благодарность за правду причиняли боль, то лгать себе ему не позволяло уважение к себе. Ну или что там от него осталось? «А почему уважение к себе позволяет мне страдать из-за того, кто вынуждал меня от него отступиться?» — нередко задавался таким вопросом Рёга. Он был риторическим. Тот, кого он не мог забыть, был исключением из всех правил. А если какие-то правила не желали уступать ему, Рёга без раздумий стирал их. Выдавив из себя подобие ухмылки и высунув язык, как нередко делал, фотографируясь, Рёга все же позволил Рэю сделать фото с ним. Парень не отстал бы, поэтому Рёга уступил, как было и с кофе, рассчитывая на то, что, получив желанное, Рэй оставит его в покое до тех пор, пока старший не почувствует себя готовым влиться в компанию своих друзей. Рэй сделал несколько снимков и, просматривая их, не выглядел удовлетворенным, однако Рёга знал, что тот порадуется любой общей фотке с семпаем. — Ты не улыбнулся, — вздохнув, он произнес свои слова так, будто Рёга сильно подвел его и не оправдал ожиданий. «Зажрался, больше с камерой не подходи даже, засранец», — не мог не фыркнуть в мыслях Рёга. Конечно, пригрозился он не всерьез, его даже позабавил тот факт, что парень, некогда стеснявшийся завести с более опытным вокалистом разговор, теперь заставлял Рёгу делать что-либо так, чтобы ему угодить. Получалось, правда, не очень, ведь власть над Рёгой имел лишь один человек. — Я не в тех эмоциях, чтобы улыбаться, — честно ответил мужчина. К его удивлению, Рэй не стал с ним спорить и просить переделать фото. Он пристально посмотрел Рёге в глаза, а затем загадочно усмехнулся и убрал телефон в карман. — Исправим. Звучало угрожающе. * * * Как именно Рэй собирался исправлять настроение Рёги, тот боялся гадать. Впервые в жизни его не радовало повышенное внимание со стороны другого человека, ведь сейчас, когда Рёга мечтал лишь о тишине и спокойствии, настойчивое вмешательство в его жизнь шумного, активного Рэя было неуместно, несвоевременно. Единственный шум, который приносил удовольствие Рёге, — звук собственного надрывающегося голоса, музыка, которую создавали на сцене его одногруппники, и крики возбужденных фанатов, заполнявших весь зал. Странно, но после того, как было объявлено о распаде группы, лайвы стали доставлять больше удовольствия. Возможно, от понимания, что вскоре будет отыгран последний и неповторимые эмоции, испытываемые на сцене, на какое-то время, если не навсегда, останутся в прошлом. Но перед смертью не надышишься: чем больше нравится выступать, тем быстрее проносятся дни концертов... Таково наказание Рёги. И именно на сцене Рэй, о чьем обещании Рёга уже успел подзабыть, вновь напомнил о своих намерениях. Весь день старший ходил как в воду опущенный и лишь на сцене смог сорвать с себя оковы грусти и дать выход накопившейся внутри энергии, оставив за кулисами все переживания и полностью отдавшись музыке и зрителю. Рёга крутился в сумасшедшем жарком вихре безумия, творимого им на сцене при поддержке фанатов, и плохо понимал, что происходит. В какой-то момент он угодил в крепкие объятья Рэя, зал взорвался восторженными женскими воплями, а Рёге было тяжело дышать — так сильно сжимал его Рэй, когда воздуха и так не хватало. Оставалось только уткнуться в грудь кохая и задохнуться. Милое завершение вечера, как считал Рёга, представляя, как его бездыханное тело выносят из зала, как сходят с ума девочки-фанатки, коллеги-музыканты, стафф, сияющий сейчас улыбкой Рэй... и один дурак, который узнает о случившемся позже всех. О последнем думать не следовало — это было ядом мгновенного действия для хрупкого хорошего настроения Рёги. Но крепкими объятиями на сцене Рэй не ограничился. Заметив, что его поступок не принес нужного результата, он перехватил Рёгу за кулисами. Мокрого, растрепанного, красного, тяжело дышащего. Рэй и сам выглядел в те минуты точно так же, не успев передохнуть после жаркого выступления. Но откладывать очередную попытку вынудить семпая искренне улыбнуться ему не позволяло отсутствие терпения и усидчивости. — Такой крутой лайв отыграли, а ты все равно как туча, — надувшись, запричитал он, преграждая Рёге путь, когда тот шел в свою гримерную, прикладывая к лицу бутылку с холодной водой. — Туча, льющая потом. Рэй, дай в себя прийти... Настойчивость и неутомимость этого человека впечатляли Рёгу. И пусть это раздражало того, на кого было направлено внимание, то, что Рэй не поленился прибежать подбадривать другого человека, когда больше всего хотелось лечь на ближайшую плоскую поверхность и пролежать так пару дней, наплевав на все, говорило о немалой силе и детской искренности его желания помочь. Это было удивительно. Кажется, в этом мире также не было принято заботиться о Рёге — так он решил, прожив три десятка, купаясь в признаниях, но не получая реальной поддержки. — Ради того и стараюсь — чтобы ты в себя пришел, — выдохнул Рэй, устало опуская глаза. Наверное, Рёга, по его мнению, не понимал, не замечал что-то элементарное... Старшему нечего было ответить. Наверное, Рэй и так понимал, что он не тот, кто может помочь. Что в ситуации Рёги ему не поможет никто, кто сейчас есть рядом, как бы они ни старались. Может, младший и не пытался исцелить его полностью — просил всего лишь улыбнуться. И Рёга вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется улыбнуться, чтобы порадовать этого отчаянного парнишку. Но сделать это надо было искренне, чтобы не мучила совесть. Обеспечить такое Рёга пока что не мог. Не дождавшись ответа, Рэй подошел к Рёге и вновь обнял его, уже легче, чтобы не задушить и не сломать пару ребер, легко прощупывающихся под одеждой. Рёга был ужасно тощим. Так было всегда, а когда он перестал нормально питаться и променял сон на посиделки с алкоголем, в зеркало стало страшно смотреть, а прикасаясь к Рёге, можно было уколоться не только незримыми шипами недоверия и боли, но и вполне материальными заметно выпирающими костями. — Рэй, ну отпусти, жарко же... — взмолился Рёга. Прикосновения кохая не были ему неприятны, просто внутри слишком болезненно кололо чувство вины. Вины перед Рэем за то, что он вновь не может оправдать его ожиданий, за то, что Рэй не тот, ради кого он постарался бы выпутаться из липкой паутины грешного уныния. — Не отпущу. Буду обнимать тебя, пока не увижу на твоем лице улыбку. — Ну что ты, как девчонка, в самом деле... Угроза Рэя не напугала Рёгу, он не поверил этим словам, хотя, как оказалось, зря, ведь в итоге вокалист the Lotus действительно не отлипал от него всю ночь. После концерта музыканты отправились в бар выпить, и Рёга чувствовал себя крайне неловко и не знал, куда прятать глаза, чтобы не столкнуться с любопытными взглядами друзей. Рэй обнимал его в машине и в баре, пристав, как банный лист к влажному телу. Это был не тот человек, которому можно было такое позволить, но Рёга не находил сил для сопротивления. Он не знал, в курсе ли другие ребята, кому предан душой и телом Рёга, однако в их взглядах ему мерещилось осуждение. Возможно, это было лишь отражение того, что плескалось в его собственных затуманенных глазах... Но он не мог улыбнуться, когда с каждой минутой становилось все тоскливее, а чужие прикосновения все больше казались неправильными, не такими приятными и нужными, как те многочисленные объятия из прошлого... * * * Этой ночью, как и во все остальные, Рёга засиделся допоздна, пытаясь четко сформулировать пока что размытую идею для будущей песни, которая, возможно, никогда не будет спета на публике. Мрачное ночное небо за окном тем временем было затянуто густым покровом туч, за которыми не видно было ни луны, ни звезд. Примерно то же происходило в голове Рёги, но он знал, что его луна спрятана, но есть, и не бросал попыток добраться до нее. Спать все равно не хотелось. И вот когда нужные слова наконец вырывались из сердца и обжигали сладостной болью язык и кончики пальцев, крепко сжимающие карандаш, неожиданно зазвонил телефон, отпугивая вдохновение и заставляя мужчину вздрогнуть. Он посмотрел бы на телефон обиженно или, может, укоризненно, если бы не был так удивлен. Мало кто мог тревожить Рёгу в такое время. От несмелых догадок внутри все органы словно сплелись в тугой ком, воздух внезапно стал слишком густым и непригодным для дыхания, лицо запылало, как если бы его склонили над горячим паром, над жерлом вулкана. Рёга сам превратился в вулкан, который мог вот-вот извергнуться, окажись звонящий тем, о ком он думал... — Алло? — едва слышно произнес он, ответив на звонок и даже не посмотрев на экран, чтобы сохранить в себе веру в лучшее еще на пару секунд. Рёга сам не ожидал, что может так робеть, но произнести внятно хоть слово казалось сейчас невыполнимой миссией. — Рёга-чан! Привет! — совсем другой голос, который Рёга не сразу узнал. И словно оборвались канаты, которыми крепилось сердце. — Сегодня у меня день рождения, и я хочу, чтобы ты меня поздравил. — А-а, Рэй-чан... Впервые в жизни Рёге кто-то напоминал о своем дне рождения и выпрашивал поздравлений. Рэй оказался еще большим бесстыдником, чем казалось до этого. В другой ситуации Рёга возмутился бы, однако подобное поведение конкретно от этого человека его почему-то умилило. Да и слишком помятым он чувствовал себя в тот момент, чтобы спускать энергию на злость. — Поздравляю, — сдержанно ответил Рёга. Он еще не отошел от разочарования, виноват в котором был не Рэй, а он сам, надумавший себе всяких глупостей... Наверное, он плохо поступал сейчас, поздравляя заунывным голосом человека, который в этот день ждал от него теплых слов больше, чем от других. Но Рэй, кажется, не обиделся. Может, ожидал чего-то такого... — Неправильно ты поздравляешь. Давай расскажу, как надо, — бодро предложил он, тараторя в трубку так, словно перепил энергетиков. Или просто перепил. Иначе чего такой бодрый и радостный звонит семпаю среди ночи? — Ну? — Дверь открой. — Что? — Дверь входную открой. Рэй, как всегда, удивлял. И вроде бы у него был праздник, для него должны были готовиться сюрпризы, а он даже в этот день — едва начавшийся — ворвался в темный угол коллеги, весь такой привычно сияющий, вечный огонек, чтобы бороться с внутренними демонами мужчины за короткие мгновения счастья, которые сильно не спасли бы ситуацию. Но Рэй придавал им немало значения, раз так упорствовал... Послушно Рёга отправился в прихожую, мысленно убеждая себя, что удивляться выходкам этого парня больше нет смысла. От него не сбежать, его не изменить, остается только принять и, возможно, немного поддаться. И Рёга открыл дверь, впуская в квартиру Рэя, который, как и ожидалось, стоял на пороге. И не лень было тащиться в такое время на другой конец города? Разве с унылым семпаем этому парню следовало встречать свой день рождения? Нет, конечно, но сам он, судя по широкой хитрой улыбке на красивом лице, считал иначе. Убрав телефон, Рэй молча шагнул навстречу Рёге и, продолжая бить рекорды наглости, холодными после улицы пальцами коснулся уголков губ мужчины, слегка приподнимая их. — С днем рождения, мой са-а-амый прелестный кохай, — по слогам выговорил парень, обучая Рёгу правильным поздравлениям. — С днем рождения, мой самый скромный кохай, — буркнул старший, отстранившись. Прикосновения замерзших пальцев были неприятным, но Рёга отругал себя за такие мысли — надо было позаботиться о том, чтобы Рэй согрелся, а не вредничать. Для начала неплохо было бы закрыть входную дверь, что Рёга и сделал, обогнув парня. И тут же почувствовал легкий удар кулаком в спину. — Ты бессердечен. Улыбнись хотя бы сегодня, Пьеро несчастный... Кажется, в ту минуту Рёга впервые за все время, что они были знакомы, увидел Рэя печальным рядом с собой. Тот старался никогда не терять лица в присутствии коллеги, не расстраиваться, не сдаваться, вновь и вновь вешаясь семпаю на шею и хитро, как лис, улыбаясь, глядя в пустые глаза старшего. Но оказалось, что не только Рёга умеет грустить. «И когда я успел превратиться в такого эгоиста? Становлюсь тем, кого ненавижу в других людях», — неожиданно обнаружил Рёга. Он словно пробудился от глубокого сна, резко открыл глаза и увидел, как ведет себя и что творится вокруг. Стало стыдно, ведь когда-то его полюбили за то, что он дарил надежду, никогда не унывал и заражал, как казалось когда-то, неискоренимым оптимизмом. Но люди растут, растет их опыт, и оптимизм куда-то девается, уходит, вместе с погасшими мечтами и не оправдавшимися ожиданиями, и не хватает юношеской безрассудности, чтобы упрямо бежать вперед, к новым приключением, не оглядываясь назад на то, чем некогда дорожил. Тебе кажется, что свое счастье ты уже нашел. И потерял. И потому дальше пути нет. Все становится безразлично и утомительно, а улыбки воспринимаются как бессмысленное вранье, ведь с неподъемным грузом накопленных за несколько десятков лет жизни воспоминаний и боли за плечами не до улыбок. Но даже если больно, может, не так уж бессмысленно, если есть еще хоть один человек, который желает увидеть, как вечно мрачное лицо расцветет в улыбке? «Мои страдания делают хуже не только мне, но и окружающим... Но они ничего не меняют. От одного короткого звонка и одной робкой улыбки толку будет больше, чем от сотни бессонных ночей, стольких же незаконченных стихов и разводов на подушке от слез и пролитого алкоголя». Рёга вздохнул. Тяжко, так же, как ему далось его решение. — Ладно, смотри внимательно. Специально для тебя, мой прелестный кохай. Вместо подарка, идет? — попытался пошутить мужчина, а затем, сжав двумя руками предплечья Рэя, посмотрел ему в глаза и широко улыбнулся. Возможно, поначалу улыбка выглядела жалкой и натянутой, но затем Рёга опустил веки и вкрадчиво повторил себе, что с этого дня начнется его новая жизнь, в которой он будет счастлив. Счастлив будет и Рэй, если этот день станет днем рождения не только его, но и любимого семпая. А затем мужчина ощутил необычную легкость, словно кто-то ослабил незримые стальные оковы, сковывавшие все его тело и душу, а за спиной раскрылись крылья, несущие вперед. Но нет, это не крылья давили ему на лопатки — крепкие руки впечатленного Рэя, на эмоциях опять набросившегося на Рёгу с объятиями. Видимо, улыбка все же вышла искренней. — Хорош меня душить! Пойдем в гостиную, у меня есть выпивка и коробка конфет. Надеюсь, не смутит, что они в форме сердечек, — подарок фанатки. — Идеально. Отлипнув от мужчины, Рэй забавно хрюкнул, и Рёга ощутил слабое щекочущее желание засмеяться, которое посещало его в последнее время все реже. Это было хорошим знаком, и Рёга уже начинал молить богов, чтобы его настрой не сдуло ветром очередной маленькой неудачи или сквозняком, гуляющим по квартире в ночь, которую ему придется провести без этого парня-солнышка, наедине со своими внутренними демонами, от которых невозможно было избавиться и которых так трудно было усыпить. Но он ведь постарается? Он не потеряет себя, не сдаст депрессивным мыслям, не пойдет по пути, который ведет бездну. Он видел, как люди гуляют по этой опасной тропе, его ужасало их состояние, и он не ожидал, что однажды пойдет той же дорогой. Нет, еще не поздно свернуть. И, как делает это Рэй, за руку утащить от бездны другого человека, из-за которого теперь так больно. Рэй, который выглядел в глазах Рёги наглым, беззаботным юнцом оказался мудрее его, изначально выбрав помощь вместо покорного следования во тьму за тем, кто нравился. Он стал хорошим учителем для глупого Рёги. Хорошим потому, что этой ночью Рёге было легко на душе, и вовсе не из-за алкоголя. Разговаривать, шутить и просто слушать другого, переживая за исход рассказа, а не за свою несладкую жизнь, было чудесно. В итоге Рэй заснул на диване в гостиной, и Рёга еще долго сидел рядом с ровно дышащим, расслабленным парнем, глядя на его довольное лицо и гадая, дарит ли этот парень столько решительности и веры в лучшее или Рёга выпил все-таки больше, чем ему казалось. Тихо поднявшись с места, чтобы старый диванчик не скрипнул и не потревожил сон ночного гостя, Рёга взял пустые бокалы с журнального столика и направился к выходу из комнаты, попутно клацнув выключателем и погрузив комнату в темноту. Уже достигнув двери, он услышал за спиной сонный голос: — Ложись спать... — Скоро лягу. — Ложись... Не в семь утра. Я проверю... Рэй пребывал в полудреме, говорил едва разборчиво, и Рёга не сомневался, что как только он выйдет из комнаты, парень сразу же вырубится и проспит до утра, и не подумав выполнять свое обещание. Хотя кто знает, этот человек и во сне притащиться в чужую спальню может — потому что наглый и потому что искренне желает помочь. — Хорошо, мам, через десять минут лягу. Улыбнувшись в темноту, Рёга толкнул ногой дверь. Рэй ничего не ответил — наверное, уснул уже. Было три часа ночи, все нормальные люди давно спали, и только испортившие режим ночными страданиями дураки еще были на ногах. Например, Рёга и тот человек, который мог излечить его от бессонницы лучше доброжелательного Рэя и алкоголя. От бессонницы, от грусти, от тоски, от одиночества, от зачатков алкоголизма и прочих результатов ошибок Рёги, которые больше не казались ему непоправимыми. «Ты ведь не спишь еще, не спишь...» — скорее утверждение, чем мольба. Откуда-то Рёга точно знал, что за этот трудный год кое-что не изменилось. Вернее, не изменилось в противоположную сторону, а значит, он точно не спит. Поставив бокалы в раковину, Рёга повернулся лицом к двери, прислонившись к разделочному столу и упершись в него руками. Небо за окном, наконец, стало чище, даже можно было разглядеть луну, стоя в центре комнаты, который также освещал ее тусклый свет. Несколько секунд Рёга зачарованно смотрел за окно, скользя взглядом то по сияющему в небе серебристому шарику, то по океану уличных фонарей, из-за яркого света которых невозможно было рассмотреть ночью в городе звезды. А затем резко выдохнул, будто получил удар в живот, и, не глядя, так же, как принимал вызовы, выбрал первый в списке контактов номер, после чего смело нажал на зеленую трубочку. Его будущее в возрождении, и есть люди, которые ему помогут. И будут еще улыбки, теплые, искренние. Выскочившие шестерни займут свои места и будут правильно функционировать. А несчастный одинокий Пьеро останется на своей черной полосе, которую Рёга обязательно минует. Ведь жизнь как зебра, черт возьми! И иногда белые полосы — не хорошие события в жизни, а живая вера в то, что они еще настанут.
Примечания:
1. Фото к первому кусочку фанфика: https://pp.vk.me/c631527/v631527941/17723/y9xRG-DKHIg.jpg
2. Объятия из второго: https://pp.vk.me/c631519/v631519941/18f79/4-bZhH-FQ6M.jpg
3. В свой день рождения Рэй действительно позвонил ночью Рёге и попросил поздравить его. Рёга писал об этом в твиттере.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: