Мужское / Женское

В Мексике, как в Китае, проливные дожди не прекращаются. От грома и молний стекла в нашем отеле сотрясаются. Хёнчжун раздосадованно возмущается, задвигая занавеси, от сверкания молний совсем не защищающие. Ёнсена же ничего не касается. Он кутается плотнее в одеяло, затыкая уши наушниками с сопливой мелодией. Вместе с ними и меня поглощает их меланхоличное состояние. Меня, что не странно, тянет на романтику в плюс тридцать и штормовые предупреждения. Мне тоскливо от мысли о том, что она сейчас в восьми тысячах миль от меня от скуки мается. Тоскливо оттого, что не выбраться ни туда, ни обратно. Но я никого не виню и никого не проклинаю. Только вот она точно так не считает. Я не исключаю, что она сейчас сидит на диване и, перебирая своими искусанными до крови пальцами, перещелкивает барахлящими от непогоды каналами. Остальные девушки определенно раздражаются, но на нее ведь не действуют их увещевания. Она как раз-таки забавляется их недовольством и стенаниями. Она сама по себе именно такая. И никто уже давно не удивляется. Она никогда не кается. И никогда не извиняется. И ничего не стесняется. А еще говорят, что она надо всеми издевается. Только даже делая гадости, она всегда улыбается. И оттого ее грехи будто бы даже окружающими не замечаются. Своею улыбкой нахальною она мне и нравится. Все всё время твердят, что я слишком правильный. Всё время корят, что все ее выходки мною так легко прощаются. Может, я вправду святой, как всеми считается. Только ее улыбка и дьявольская искринка в глазах за все грехи ее откупаются. И мне неважно, что она с чужим мнением не считается, пока она мне улыбается. Согласно общепринятому среди знаменитостей мнению — любовь на расстоянии испаряется. Только в нашем случае ничего не меняется. И плевать, что погода с нашим мнением не считается. И неважно совсем, кто из нас за святого сойдет, а кому бесполезно даже каяться. Чувства-то наши никуда не деваются.