Когда твой брат - яндере

— Сэр, — подросток четырнадцати лет сильно заволновался, обращаясь в двухметровому монохромному клоуну. Он очень нервничает, ибо не каждый день разговаривает с легендами Параллели. — А как в Параллели относятся к… Кхм, гомосексуалистам? — Ну, — двухсотлетний монстр даже не удивился такому странному вопросу. Тут ежедневно случаются вещи и страннее. Он немного думает, потирая затылок, и отвечает: — Стебаться над ними будут нехреново так. Наверное.       Ответ, конечно, не полный, лишь небрежно и грубо описывает общую картину отношений местных созданий с гомосексуалами, но этого хватило, чтобы глаза блондина загорелись, на лице появилась чертовски хитрая улыбка, которой позавидует даже великий плут Оффендермен. Буркнув себе под нос благодарность для Смеющегося Джека, парень тут же полетел от стола, где клоун со своим другом-пьяницей в маске с длинным носом играет в карты, прямо к стойке бара. Пару раз он чуть не навернулся, а один раз вовсе встретился лицом с полом, вызвав хохот посетителей. И всё же, в столь темном помещении, где ещё и дым от сигарет мешает обзору, не стоит носить маску. Особенно такую дерьмовую, сделанную за пять минут из подручных средств.       Знакомьтесь, юный поэт-недоучка — Мартин Оуэн. Он выбрал себе довольно пафосное прозвище, но вся Параллель зовёт его просто «Маньячок-раз-каждый-месяц», поскольку никто не верит, что этот сопляк может кого-то убить. Все думают, что он тихонько ворует прокладки местных дам и выжимает из них кровь, чтобы писать свои зловещие стихи. В этом месте он совсем недолго и попал сюда, по сути, случайно: запутался в волосах какого-то монстра, а когда выбрался, то очутился уже тут. Воистину нелепое создание, над которым все лишь издеваются, что не удивительно, ведь даже «дочка Слендермена», она же Салли Олдер, выглядит рядом с ним исчадием Ада. Сначала он пытался показать себя в чем-то, но быстро понял, что это бесполезно. Потом попытался «записаться в слуги», как он говорил, к какому-нибудь Безликому, но тут тоже были проблемы: Оффендер чуть не всунул ему розу, Сплендор просто не создает впечатление серьезного типа (ох, как же сильно мальчишка ошибается), Трендер в первую же встречу раскритиковал стиль мальчика, а Слендер даже не взглянул в его сторону. Мартин лишь в конце вспомнил, что прислужников Безликих принято звать «прокси», а не «слуги». Может монстры вообще думали, что парниша набивается в домработники?       В любом случае, теперь в голове неудачливого поэта созрел новый план. Надо просто подчинить себе более-менее влиятельных прокси, чтобы они его защищали, но из-за своей небольшой физической силы и не самой жуткой внешности он может использовать лишь один способ подчинения — шантаж. А шантажировать ему есть чем, как, наверное, понятно из диалога Оуэна и Смеющегося.       Кое-как забравшись на высокий стул у стойки бара, парень встаёт на него, машет руками и кричит, привлекая к себе внимание: — Эй! Все сюда! — Но никто не реагирует. Мало ли, что там какая-то блоха орёт. Возмутившись до глубины души, Мартин пробует ещё раз: — Срочные новости! — Срочные новости у тебя в штанах в понедельник были, кретин! — Раздаётся где-то в глубине зала, от чего весь бар заполняется хохотом. Да, общественность до сих пор помнит как юный поэт не успел добежать до туалета, когда Тикки Тоби чуть не угробил его топором. Пожалуй, «новости в штанах» парня — это единственная причина, по которой прокси и оставил его в живых, не выдержав и упав на пол от смеха.       Подросток уже красный от злости. Ну как так, а! У него тут такое сообщение, а все ржут и не хотят слушать! Набрав в грудь побольше воздуха, он опять кричит, чуть не упав со стула: — Среди нас есть гомики!       Все внезапно замолкают и поворачиваются к стойке, музыка затихает. Повисла гробовая тишина, которую позже нарушил чей-то кашель. Рядом со стойкой за столом сидит компания из четверых человек: Клокворк, Тикки Тоби и неразлучная парочка Тима и Худи. Девушка свистнула, закинув ноги на стол и улыбаясь. — Ну и кто у нас в жопу даёт, парни? — Ставлю на них! — Парень в очках указывет топором на соседей по столику, ехидно хихикая. — Да ну? — Если бы не маска, то все увидели бы недовольное лицо Тима. — А внезапные посиделки Оффендера и Каге вообще никого не волнуют? — Э-э-э?! — Откуда-то из глубины раздаётся пьяный голос демона в черно-белой маске. После этого он ещё что-то говорит, затем молчит, допивает очередную бутылку вина, ставит её рядом с колодой карт и высказывается уже по-английски, зная о блестящих познаниях местных в японском языке: — Ложь, пиздёж и провокация! Ставлю на Фредди и Джейсона!       В сторону демона тут же прилетает внушающих размеров мачете, что почти на половину входит в стену. — Эм, господа! — заметив, что про него опять все забыли, подросток опять пытается привлечь к себе внимание, размахивая руками. — Я даже могу назвать их имена… — Завали хлеборезку! — в ответ на столь громкое заявление ему в голову чуть не прилетел нож, но парень вовремя успел увернуться. Ну, как «увернуться»? Он просто в этот момент очередной раз чуть не упал со стула.       В зале разгораются нешуточные споры. Кто-то указывает на кого-то, кто-то всё отрицает, а кто-то забился в угол и молится, чтобы о его ориентации никто ничего не узнал. Летают ножи, топоры, пепельницы, Тикки Тоби, кто-то даже зачем-то кидается бутылками дорого виски, за которые хозяин бара потом выставит кругленькую сумму. И никто, повторюсь, никто в этом хаосе не обращает внимания на подростка, который робко пытается повторить, что он знает имена этих двоих, но боится как-то заявить об этом вновь, а то весь бар опять закидает его оружием.       Одновременно Оуэн следит за теми самыми «гомиками». Лью и Джефф Вудсы сидят в компании Алисы и Бена Утполенника у противоположной барной стойке стены, прямо около окна, и тоже бурно обсуждают назревший вопрос о личности новых представителей ЛГБТ-сообщества в Параллели. Ну, не совсем обсуждают. Алиса всё намекает то на Бена и Джеффа, то на Бена и Безглазого Джека. Джефф пресекает любые попытки назвать его геем и глумится над мелким другом, пока тот играет в PSP и пожимает плечами. Лью тихо сидит рядом, иногда кивая головой, когда Алиса или Джефф говорят: «не так ли, Лью?»       Но вернемся к поэту-недоучке. Ему одновременно смешно от того, что они не хотят признавать, что инцест для них уже норма, но также его это немного бесит. Особенно его бесит Лью. Если младший хотя бы как-то пытается защищаться от нападок безумной девушки, то старший вообще плевал на всё с высокой колокольни. Ну, ничего, подумал Мартин, Вудс старший ещё пожалеет о том, что так халатно ко всему относится. Он уже видит, как зомби в скором будущем будет чистить ему ботинки за умалчивание их с братом «маленького секрета». — Так, господа-товарищи! — где-то из центра зала раздаётся голос, схожий с голосом Джима Каммингса. Как оказалось, это сам Оффендермен. Он торжественно залезает на стол — из-за чего все, кто за ним сидели, мгновенно удалились, ибо Безликий не носит штаны — и вносит странное предложение: — А как насчет того, чтобы начать поиски? — И как мы будем их искать? — спрашивает Садако Ямамура, сидящая за соседним столом и старающаяся не смотреть на всё, что находится у Безликого ниже пояса, чтобы тот не подумал чего пошлого не полез к ней с розой. — Развесим листовки? Подадим заявление в полицию? — Нет, моя прекрасная леди, — Оффендер клаянется и лезет в карман за цветком, но лишь два слова, «семь дней», заставили его положить розу назад, выпрямиться и продолжить: — Мы просто последим за другими, посмотрим на их поведение и всё. Чтобы моей личной жизни никто не мешал, сразу говорю, что я не против юношей, мужчин и стариков… — Больной ублюдок… — прошипел Джефф, прижав ноги к себе и приготовив нож на тот случай, если Безликий решит подарить розу и ему. Хотя, он знает, что брат не позволит извращенцу это сделать, но и самому защищаться тоже надо.       Что ж, посетители бара ещё немного поспорили, но за неимением других вариантов согласились с предложением Безликого. Через минут пятнадцать в баре воцарилась та же «веселая» атмосфера: играет джаз, льются реки алкоголя, в воздухе летает дым от сигарет, кто-то ругается, кто-то дерётся. А на высоком стуле у барной стойки до сих пор стоит Мартин Оуэн, разочарованный тем, что на него никто так и не обратил внимание. Что ж, у него ещё будет эта возможность… — Эй! — Бармен одним из своих щупалец пнул подростка в спину, от чего тот упал лицо вниз примерно с высоты чуть меньше тридцати-сорока дюйм. — Либо заказывай, либо проваливай! Хватит мне тут стулья пачкать!       И разочарованный поэт с кучей синяков от вечных падений медленно встает и покидает бар, уворачиваясь от летающих ножей, табуреток, Тикки Тоби и буквально задыхаясь от сигаретного дыма.

***

— Боже, как несправедливо! — восклицает подросток в маске, пиная очередной камень. Камень в ответ шипит, обнажив острые зубы, и укатывается прочь с дороги. Оуэн на секунду замирает, трясёт головой и старается убедить себя в том, что ему лишь показалось.       Прошло уже два дня с его объявления о наличии геев в Параллели. И жители невероятно сильно изменились, в них всех будто вмиг проснулись Шерлоки Холмсы, что по твоим носкам могут назвать твою ориентацию. К нему самому пару раз приставали какие-то существа, но решили, что это не он, ибо у него нет пары, а все говорили про обязательное наличие пары. Но при этом никто не обратился к нему с вопросом: «Мартин, так что же тут дает в задницу?» Никто! Это невероятно выводит подростка из себя, как так-то?!       Ну, ничего. Он всё равно не собирался называть их имена. Это так, шутки ради все могли бы полезть к нему с вопросом, но он всё равно не сказал бы. Ведь он собрался шантажировать Вудсов. Кстати, а вот и они!       Около какой-то странной серой реки с кучей мусора стоит старый деревянный забор, который держится уже практически на соплях. На заборе стоят разные банки из-под газировки, и вот Вудс младший, подбирая камни с земли, пытается попасть прямо в цель, пока Вудс старший стоит рядом и записывает результаты в какой-то потрепанный блокнот. Джефф берет какой-то камень, тот шипит. Джефф издевательски шипит в ответ, замахивается и кидает вопящий от ужаса камень прямо в банку от «Колы». — Восемь очков. — Делает заключение Вудс старший и записывает результат в тетрадь. — Э-э-э?! Почему это восемь?! Я попал точно в цель! — Она упала не сразу. — Да срать я на это хотел! — Ладно-ладно, — Лью улыбается и зачеркивает старый результат, изменяя его на желаемый Джеффом. — Десять очков. — Так-то лучше, — усмехается Джефф и приниматеся за поиски нового каменя. Это вообще камни? Перекатываются сами, шипят, порой кусаются… Хотя, это Параллель, тут и не такое встретишь.       Поэт, желая всё же поговорить с прокси, подходит чуть ближе и пытается что-то сказать, но его игнорируют. Джефф продолжает искать чем бы кинуть в банки, а Лью что-то чиркает в блокноте. Не желая особо связываться с Джеффом, Мартин тихо подходит сзади к Льюису. Подросток громко кашляет, привлекая к себе внимание, но зомби не обращает на это внимание. Мартин повторяет попытку, но Вудс всё ещё смотрит что-то в блокноте, перелистывая страницы. Оуэн подходит ещё ближе и уже завязывает разговор: — Эм… Привет? — В ответ молчание. — Что делаете?.. — Развлекаемся. — Коротко и холодно отвечает зомби, даже не посмотрев на подростка. — Как именно?.. — Камни в банки кидаем. — М-м-м, весело… — только и протягивает подросток, слегка хихикая. Лью всё ещё продолжает чиркать что-то в блокноте. — Неужели вас вообще не волнуют поиски? — Поиски?.. — Лью на секунду останавливается, но позже вновь возвращается к блокноту. — А, ты об этом… — А чего из-за них волноваться?! — восклицает вернувшийся с камнем Джефф, прервав увлекательную беседу зомби и поэта-недоучки. Он уже приготовился кидать опять. — Пусть ищут себе… Лью, смотри!       Джефф резко бросает камень, тот с визгом летит в «Фанту». Десять очков, камень сбивает банку, та падает прямо в реку. — Но если они найдут?! — Оуэн в полном шоке. Неужели им плевать? Неужели им плевать на то, что их секрет скоро раскроют? Плевать на то, что вся Параллель будет «нехреново так над ними стебаться», как сказал Смеющийся Джек? Мартин действительно этого не понимает, он бы на их месте уже бросился бы под ноги тому, кто знает его тайну, и умолял не выдавать её… Им же полностью фиолетово! Словно не они тут главные гомики!       Однако нерадивый поэт просто не знает, что Вудсы даже не подозревают, что речь-то идет о них.       Ведь на самом деле они не встречаются. Ну, Джефф точно ни с кем не встречается. Заскоки Лью же никого, кроме его командирши Алисы, не волнуют. — Ну, пусть найдут, — выдаёт Джефф, странно уставившись на Мартина, словно тот только что назвал Землю плоской. — Нам от этого-то что? — Но… Ведь… Лью, ты же так не думаешь?! — Для тебя я Льюис, — грозно отвечает старший из братьев, взглянув в сторону подростка. Да, между ними есть разница в возрасте, но… И да, зомби сейчас до ужаса пугает. Глаза чуть расширены, зрачки сужены… Половину лица из-за черно-белого шарфа не видно, но любому идиоту понятно, что он сейчас не мило улыбается. — И если ты сейчас не оставишь меня и братика в покое, то немедленно исчезнешь.       «Исчезнешь». Это слово из уст Лью звучит хуже всего. «Исчезни» Лью равносильно «усни» Джеффа, это вся Параллель знает, даже Оуэн, хотя он тут совсем недолго.       Подросток пятится назад, приподняв руки вверх, показывая, что он не будет их доставать. — Л-ладно… Я-я тогда п-пошел… — он разворачивается и убегае. Вудсы этого уже не видят, но лицо его красное, как помидор, от гнева.       Скоро он точно расскажет об их «маленьком секрете».

***

      Главная площадь. В центре гуляют и пьют кровь и другие странные жидкости представители высшего общества, где-то по краям собрались более низкие по статусу существа. Можно заметить даже госпожу Батори и господина Дракулу, тихо смеющихся при лунном свете и пьющих кровь какой-то красивой девушки. Эх, самая завидная пара всей Параллели. Неподалеку четверо Безликих что-то бурно обсуждают… Точнее обсуждают лишь трое, Слендермен предпочитает молчать и лишь иногда вставляет в разговор пару слов. Где-то почти у самого края площади сидят их прокси чуть ли не в полном составе и скучают. Вообще, что-то скучно сегодня. Пожалуй, самое интересное сегодня — это спор Безликих и пьяная посиделка Кутисаки Онны и Кагекао, которые гуляют по площади с бутылками в руках и в пьяном угаре поют песни на японском.       Однако идиллию бесцеремонно прерывает один подросток. Выскочив откуда-то из-за угла, он бежит прямо в центр площади, расталкивая недовольную толпу. Он несётся сломя голову прямо к огромной статуе Залго. Ловко взобравшись на неё, Оуэн хватается за какой-то элемент статуи (и это оказался хвост Повелителя Преисподней), снимает для эффекта маску и начинает свою речь, которую готовил вчера целый день: — Внимание, внимание! — большая часть недовольного сборища оборачивается в его сторону, лениво раскрывая глаза, если они есть. — Вы, наверное, все заняты, так называемыми, поисками… — Какими поисками? — спрашивает у наглого подростка Оффендермен. — Мальчик, ты головой ударился? — Ну… Вы же сами предложили их начать! Когда ещё я сказал, что в Параллели есть геи! — А… Точно…       Существа на площади тут же оживились, даже прокси подползли ближе к источнику звука. Довольный тем, что всё внимание приковано к нему, поэт продолжает: — Так вот… Я даже могу назвать их имена! — Ты-то откуда знаешь? — с усмешкой выдаёт кто-то в толпе. — Ну… Я же и сказал о том, что они у нас есть… — все не какое-то время замолкают, но потом переходят на шепот. Как? Вот этот сопляк сказал, а все поверили? Да невозможно! Мартин уже не знает что делать: плакать или злиться? И он пока выбрал второе. Его просто распирает от злости. Голова кипит, глаза горят, щеки надуты, брови сдвинуты к переносице, всё тело напряжено, только оскала не хватает для полноты картины. Как же его всё это бесит! Мало того, что он оказался черт знает где, так ещё и теперь все над ним издеваются! Опять! Снова! Вновь! Да как так-то?! Почему даже в этом мире он такой неудачник? Что с ним не так?! Что, черт возьми, с ним не так?!       Да всё. Он просто полный неудачник. — Ты будешь говорить или нет?! — кто-то кидает в него очередной зубастый камень, тот хватает Мартина прямо за нос. Подросток визжит, отрывает камень от носа и выбрасывает куда-то в толпу. Черт, кусок кожи оторвал. И всё только смеются. Их омерзительный хохот заполняет площадь. Смех ненормальный психопатов, монстров, исчадий Ада, самых мерзких существ на свете. Он даже похож на смесь лошадиного ржания и хлюпанья мяса, такая отвратительная смесь отвратительного смеха.       И все смеются над ним. — Это, блять, Вудсы! — Во все горло вопит подросток, даже маску отбрасывает куда-то за себя. — Гребанные Льюис и Джеффри Вудс долбятся в задницы!       Гробовая тишина.       Оуэн тяжело дышит. Он тяжело дышит и… Улыбается? Да, он улыбается. Улыбается во все тридцать два зуба, ведь скоро над кем-то будут больше издеваться, чем над ним! Он так рад, так рад! Нет, было бы, конечно, круто иметь на побегушках двух сильных прокси, но если им так плевать на свою судьбу, то пусть огребают! Черт, он, наверное, ни одному удачному стиху так сильно не радовался, как тому, что сейчас сказал! Да, он теперь не главный козел отпущения здесь… — Ну и чё? — выдаёт кто-то в толпе.       Что? — Чувак, — обращается к нему Тикки Тоби, растягивая гласные и презрением смотря на подростка. — Об этом уже все знают… — Чего, блять?! — во всю мощь кричит Джефф. — Да вы за кого меня, блять, принимаете?! — Братик, тише… — зомби пытается успокоить младшего, неловко улыбаясь. — Нас только что гомиками назвали, Лью! — продолжает Джефф. — Ты, еб твою мать, это понимаешь?! А ты! — Вудс поворачивается в сторону Оуэна. — А ты сейчас огребешь!       Ойкнув, Мартин слетает со статуи и несётся куда подальше, скорее всего в сторону колодца, чтобы сбежать из этого треклятого мира. Джефф же, размахивая ножом, бежит за ним, выкрикивая нецензурные выражения. Да, нелегко Джеффу придется ближайшее время, многие точно будут не стебаться над ним.       Ибо вас часто будут обвинять в инцесте, когда твой брат — яндере.