Плененный тобой

Моя история начинается с обыкновенного семейного собрания на кухне, когда была очередь папы готовить ужин. Я и мама сидели за столом и ждали чего-то подгоревшего или недоваренного. Но сегодня случилось чудо: отец сумел идеально порезать салат, не порезав себе пальцы, и сварить плов, пусть он даже немного пересоленный. Что-то не так. — Ешь, чего ты? — спрашивает обиженно папа, увидев как я продолжаю таращится в окно. Беру в руку вилку и приступаю к трапезе. — Нам нужно поговорить, — говорит серьезно мама. — Ну что опять? — вскрикиваю я, готовясь к тому, что меня сейчас начнут за что-то ругать, — Я не при чем! Я ничего не делал! — Успокойся. Я не собираюсь тебя ругать. — Правда? Слыша фразу: "Нам нужно поговорить", я всегда готовлюсь к тому, что на меня сейчас будут орать... — У нас будет пополнение в семье... — говорит мама, ласково улыбнувшись. — Бабушка переезжает к нам? — спрашиваю испуганно. — Нет, глупый. У тебя будет братик или сестричка, — смеется она, внимательно наблюдая за моей реакцией. — И че? — отвечаю я спокойно, ничем не удивленный. Они продолжают смотреть на меня. А что я должен сказать? — Я хочу поступить в баскетбольную секцию, — говорю я, студя плов на своей вилке. А в ответ тишина. — Ты не рад? — тихо спрашивает мама. — А мне все равно, — говорю я, опустив глаза в тарелку. Целых девять месяцев. Невыносимо длинных месяцев. Живот мамы все рос и рос. — Ты не взорвешься? — спрашиваю я маму, сидя возле неё и гладя её брыкающийся живот. — Нет конечно, — смеется она. Любопытненько... Отмазки по поводу аиста на меня уже не действуют. Выхожу из зала и иду по узкому и темному коридору. Захожу в свою комнату и сажусь за компьютер. Зайдя в поисковик, вбиваю: "Откуда берутся дети?". Зачем я это сделал? Кто меня просил? Вот теперь придется жить с этим... Весь оставшийся вечер хожу с шокированной миной. Жесть. — Самый громадный букет красных роз, пожалуйста, — говорит папа, обращаясь к продавщице цветов. Чувствую себя дурачком, стоя под дождем с воздушными шариками. Сев вместе с ним в машину, едем по городу, объезжая громадные лужи в асфальте. Если целлофановые пакетики разлагаются 150 лет, то почему не делать дороги из пакетов? — Где мы? — спрашиваю отца, когда он завернул в незнакомый мне двор. — Мы около роддома, — отвечает он явно нервничая. Подъехав ко входу громадного здания, папа выскочил из машины и стал кричать под окнами: "Любима-а-а-а-я!" Господи. Мне всего девять лет, а я соображаю лучше чем мой папа. Выхожу из машины, закрываю дверь и иду к нему. — Пап, а не лучше зайти в здание и не мокнуть под дождем? — спрашиваю раздраженно. — Но ведь так романтичнее, — отвечает он, словно трехлетнее дитя. — Пап, будет совсем неромантично, когда ты простудишься. — Све-е-е-е-е-та!!!! — кричит он так, что начинает хрипнуть. Закатываю глаза, дергаю его за рукав и пытаюсь затащить ко входу в роддом. Но он не двигается с места ни на миллиметр. Так и стоим под дождем минут 15, наблюдая за любопытными взглядами людей с разных окон на разных этажах. Вдруг замечаю, что кто-то машет нам рукой в окне. Это мама. Видок у неё не из лучших, но не смотря на это она счастливо улыбается. К ней подходит медсестра и передает что-то. Сияя от переполнявшего её счастья, она подходит почти впритык к окну и показывает нам... Крошечного человечка, завернутого аккуратно в одеялко. Через неделю маму выписали, но в это время я был на учебе и не встретил её. Вернувшись домой, я услышал шум на кухне. Раздеваюсь и иду на звук. Божеее... К нам приехали родственники, друзья, знакомые... Человек двадцать, если не больше. Я вежливо поздоровался, пытаясь не показывать свое раздражение. — Как вырос! — Большой какой стал! Невеста уже есть? — Эй ты длинный, небось уже бабье толпами гоцает за тобой? Меня стали засыпать вопросами. Говорю, что плохо себя чувствую и сваливаю в свою комнату. Но вот только... Наша квартира крошечная. И самое главное: моя спальня находится через стенку от кухни. Психуя, вылетаю из своей комнаты и бегу в родительскую спальню. Пробегаю зал — пожалуй, самую просторную комнату в нашей квартире. Зайдя в темное помещение, первое что бросается в глаза — детская кроватка со шторкой сверху, прикрепленная к потолку. Пока предки там шумят, отдохну хотя бы здесь. Но, сперва, просто посмотрю че там. Крошечная девочка мирно спит... Ну и что? Я просто принимаю это как должное: теперь она часть семьи. — Зачем они это сделали? Уж лучше бы мы кота завели, — думаю про себя. Детский плач в три часа ночи. За что, мать его за ногу? Дергаюсь на кровати как контуженный, положив подушку на голову. У меня завтра, ну а точнее уже сегодня... Контрольная! — Хер тут поспишь, — бубню себе под нос, встав с кровати и протирая глаза. Иду на кухню и ищу че пожевать. Вернувшись в комнату, понимаю: этот плач не прекратится до утра. Просто включаю музыку, одеваю наушники и засыпаю. — ПРОСПАЛ! — кричу я, распахнув глаза и сорвав с себя наушники. — Который час??? Вскакиваю с кровати как ошпаренный и застываю в центре комнаты. И именно на этом моменте начинает звонить будильник. Прошло пол года. Дождливая и мрачная очень, суровая и холодная зима уже позади. Не выспавшись после очередной шумной ночи, плетусь на кухню и завариваю себе кофе. — Да что ж такое, — произносит нервно мама, зайдя вслед за мной и нянча на руках Настю (плачущую сестричку). — Боже, что вы за родители такие? Даже ребенка успокоить не можете, — говорю недовольно, поставив чайник на плиту. — Ты хоть понимаешь как это сложно? Ну вот возьми и сам попробуй, раз умный такой, — бубнит папа, зайдя на кухню в одних трусах и подойдя к холодильнику. Оба они словно зомби: сонные, с черными синяками под глазами, бледные как поганки. Вкалывают на работе, а тут еще маленький ребенок дома. С малышкой сидит пожилая соседка, естественно, не за бесплатно. — Дай её сюда, — недовольно фыркаю, подхожу к маме и протягиваю к ней руки. Этот душераздирающий плач мне уже надоел. — Осторожно, — говорит она, протягивая мне сестру, укутанную в одеяло. Беру Настю на руки и начинаю "лелеять". — Почему ты плачешь? — спрашиваю у неё, посмотрев в её крошечные серые глазки. И тут произошло чудо: ребенок мигом утих, едва увидел меня. Посмотрев на меня несколько секунд, малышка стала улыбаться. — Я сказал что-то смешное? — спрашиваю у неё. Она улыбается еще больше, детально изучая мое лицо. Теперь я VIP-персона. Родители потакают любым моим желаниям, лишь бы я подольше нянчился с сестрой. Но я понимаю, что многого просить не стоит, так как много денег уходит на детское питание и т.д. Хочешь выспаться после работы? Хочешь спокойно отдохнуть и смотреть весь вечер телевизор? Конечно же Дима должен помочь. Я же нянька со стажем... — Посидишь с ней? — хитро спрашивает мама, держа в одной руке ребенка, а второй протягивая мне шоколадку. Она знает, что я не могу отказать. — Окей, — вздыхаю, встаю из-за стола и беру Настю на руки. Мама кладет шоколадку на стол, чмокает меня в лоб и быстренько сматывается. Я уверен на все сто процентов, что они с папой будут дрыхнуть до утра. — Ну че, Анастасия, будешь со мной домашку делать? — спрашиваю у малышки, сев за стол. В ответ она улыбается. Ну ясень пень, нет клоуна лучше меня. — Валентина Григорьевна плохая, она учитель математики, — говорю я, списывая домашку с решебника, — а математика это сущее зло, уж поверь мне. Просто такое отношение к предмету из-за учителя. Малышка внимательно слушает каждое мое слово, будто вникая в то, что я говорю. Это весело: нянчиться с младшей сестрой, делать домашку и слушать музыку. Доделав домашнее задание и сложив все в рюкзак, встаю со стула и иду в комнату своих родителей. Мама спит "без задних ног", а папа все лазит в ноутбуке. — Сдаю пост, — говорю я, подхожу к детской кроватке и аккуратно укладываю сестру. — Выручил, братэлло. Куплю шляпу — дам померять, — говорит папа. Ухмыляюсь ему и быстро возвращаюсь в свою комнату. Плюхаюсь на кровать со словами: "Я свободен, словно птица в небесах..." Опять слышу плач. Шаги направляются к моей комнате. — Дим, как только ты ушел, она плакать начала, — произносит мама, зевая. — Может она есть хочет? Ты пеленки её меняла? Или может болит что нибудь? — спрашиваю её, приняв сидячее положение. — Она успокаивается лишь только тогда, когда ты рядом с ней, — улыбнулась она. — И что ты предлагаешь? — спрашиваю, недоуменно уставившись на неё. — Можешь поспать с ней? Всего одну ночь. — Не-не-не. Это чересчур. Настя будет спать в своих хоромах... Это там уже без меня. А вдруг я её ночью задавлю? У меня кровать твердая. Я рано утром встаю. — И что? — говорит мама, подняв одну бровь вверх. Мои отговорки были бесполезны. Ребенка спихнули на меня. А что если она будет спать со мной не одну ночь? Почему это крошечное создание успокаивается лишь у меня на руках? Я лег возле неё рядом на краю кровати. Увидев, что я рядом, Настя успокоилась, сомкнула глаза и уснула. — Уж лучше бы кота завели... — говорю про себя. Время бежало так быстро, что не успел я моргнуть, как пролетел год. "Систер" подросла и становилась все борзее: хотела спать только со мной, есть только то, что ем я... Мама потакала ей, а вот папа взялся за ум и стал суровее, мол нельзя все время ей все разрешать. На что в ответ великая художница Анастасия стащила маркер у меня со стола и разукрасила свою кровать черными каракулями. Мама рвала на себе волосы, отмывая белую кроватку от черных произведений искусства. Бац. Мне уже тринадцать, а Насте четыре годика. Сижу за компьютером и ем торт, который спекла мама в честь моего дня рождения. Слышу: кто-то скребется в дверь. — Я занят, — говорю недовольно. — Братик, — слышу обиженный голос за дверью. Отдохнул в свое день рождения, блеать. — Чего? — спрашиваю я, открыв дверь и посмотрев вниз. Как только дверь открылась, Настя улыбнулась, обошла меня и забежала в комнату. — Кек, да ты гонишь? — поворачиваю и вижу как она уже прыгает на моей кровати. Подхожу впритык к кровати, скрещиваю руки на груди и недовольно смотрю на неё. Она останавливается и смотрит на меня. — Хочу на ручки, — говорит она, строя мне глазки. Оборачиваюсь по сторонам, будто смотря есть тут кто-то еще кроме меня. — Ко мне? — смотрю на неё удивленно и тыкаю на себя пальцем. — Хочу на ручки! — хмурит брови и смотрит на меня: "Мол давай, действуй, мой раб". Повержено вздыхаю, беру её на руки и сажусь за компьютер. Её высочество Анастасия умащивается у меня на руках, при том прижавшись ко мне и крепко обхватив руками. — Я хочу тортик, — говорит она, зарываясь лицом в складки моей рубашки. — В кухне на столе пол торта стоит, — отвечаю ей. — Я хочу... Чтоб братик меня покормил, — произносит приказным тоном. — Приплыли. Теперь она меня за прислугу считает, — думаю я. И как бы голова болит и не хочется слушать её плачь, и не видеть её расстроенное лицо. Кого я обманываю? Мне даже немного нравится, когда она просит меня о чем-то. Четыре года моих усилий прошли не зря. Вот подрастет, я её выдрессирую и она будет бегать в магаз за мороженным. Все-таки... Сестра лучше чем кот. Усаживаю её на стул и сажусь рядом. — Открой рот, — говорю я, отрезав кусочек торта и зачерпнув ложкой крем. Она послушно открывает рот и нетерпеливо ждет, когда я покормлю её. Кормлю капризную сестру и вытираю её рот салфеткой. — Спасиба-а-а, — улыбается она мне. — А зубы-то растут, — вздрагиваю я, вспомнив как начали прорезаться её зубки. И она постоянно кусала меня. Ну естественно, я же медом намазанный... — Братик, — произносит капризно, дергая меня за край рубашки. — Что? — спокойно спрашиваю, облокотившись локтем об стол и подперев подбородок рукой, а второй рукой гладя её по голове. — Ууу, — мычит она, протянув мне руки. Делать нечего. Беру её на руки. Ох уж эта счастливая детская и невинная улыбка, полная радости. — Ты куда? — спрашивает Настя, выбежав из спальни родителей. — Гулять с друзьями, — отвечаю ей, застегивая молнию на куртке. — Ты гулять? — спрашивает мама, выйдя из кухни. — Угу. Сегодня мы с пацанами смастерим снежного демона и захватим этот мир, — говорю я в предвкушении, после чего злобно смеюсь. — Шапку одень, — перебивает меня мама. — Ну мааааам, — завываю я. — Если ты простудишь уши, то папа захватит ремень и вы будете уже вместе захватывать галактику, только в пределах квартиры. — Бурчит мама и натягивает на меня шапку. — Будь уж так любезен, не грызи сосульки и постарайся прийти не весь в снегу, будто тебя снеговики пинали. — Хорошо, мам, — говорю я, беру санки и вылетаю прочь из квартиры. Прихожу домой поздно вечером. Снег не то что у меня за шиворотом, даже в трусах. Повоевали мы с пацанами на славу. И вот, для меня начинается самое сложное: чертово половое созревание. Стояк по утрам, но и не только. Все тело ломит, росту так, будто переел "Ростишки". Мама проводит со мной беседу на счет "пестиков и тычинок", после чего я сваливаюсь со стула в истерическом хохоте. — Какого хуя? — думаю про себя, вернувшись домой и обнаружив квартиру верх дном. Оказывается, предки хотят замутить ремонт в каждой комнате. Ну-ну. Просто всякое барахло валяется повсюду, да так, что невозможно переступить. И самое-самое-самое... Настя "переезжает в мою комнату". — Что-о-о-о??? — воплю как сумасшедший. — Не будет же она жить с нами в одной комнате? — говорит мама. — Пусть тогда спит в зале, — фыркаю я. — Нет. — Ну тогда в коридоре на коврике. — Дима! — кричит мама. — Вы гоните? Моя комнатушка и так крошечная! Куда вы будете ставить вторую кровать? На потолок? — Мы купим двухъярусную кровать. — Делайте что хотите! Достали! — фыркаю я, за пару секунд обуваюсь, хватаю ветровку и сваливаю на фиг. Гуляю с пацанами до поздней ночи. Возвращаюсь примерно в одиннадцать вечера. — Где тебя носило? Я не могу дозвониться до тебя! — кричит на меня мать, едва я переступил порог. — Телефон дома оставил, — быстро раздеваюсь и валю в свою комнату. Пардон, теперь нашу комнату. — Ты где был? — сердито спрашивает сестра. — Не твое дело, — грубо отвечаю и иду к кровати. Сука, испоганили все мое личное пространство. — Ты подлый... — начинает плакать Настя, от чего я замираю на месте. — Мерзкий! Бессовестный негодяй! — буквально кричит она, разрыдавшись за считанные секунды. Я нервно сглатываю и резко оборачиваюсь к ней. Испуганно смотрю. Я обидел её? — Я ждала тебя на чай вместе с моими куклами. А ты не пришел! Не пришел! — говорит она, протирая своими тоненькими бледными ручками глаза и топнув ногой. — Настюшка, — улыбаюсь я, подхожу к ней, становлюсь на колени и обнимаю её, — прости меня за то, что не пришел. Мне нет прощенья. Обещаю, завтра мы точно попьем чай с твоими куклами, хорошо? — Обещаешь? — говорит она, прижавшись ко мне и обхватив мою шею руками. — Угу, — улыбаюсь и глажу её по голове. Первое сентября. Первый звонок и бла бла бла. Мама отпросилась с работы и пошла вместе с мной и сестрой в школу. И да, Настя будет учится со мной в одной школе. Теперь мне не будет спокойной жизни ни в школе, ни дома. — Братик, — слышу голос сестры, которая сдирает с меня одеяло. — У-у-у, чего тебе? — говорю тихо. — Вставай, уже утро, — произносит приказным тоном. — Еще пять минуточек, — говорю таким тоном, словно бухал всю ночь. Настя молча садится сверху на меня и начинает толочь меня руками, словно я черствое тесто. — Встава-а-а-а-й!!! — тыкает меня своими тонкими пальчиками. — Окей-окей, — зеваю и протираю глаза. Настюха старательно учится, не то что я. Я забил большой хрен на учебу, ибо стал настолько ленив, что даже домашку списать с решебника в падлу. Прихожу в школу, пристаю к девчонкам и они дают мне списать, лишь бы я только отвял. Но уж я то знаю: они тащатся от меня, шушукаясь и смотря на меня. Характер стал у меня просто невыносимый, даже сам не знаю почему. Стал больше дерзить и качать свои права. И я еще кое-что заметил: гормоны у меня прут не по-детски. Чертов переходный возраст, когда девки в классе в твоих глазах становятся симпатичнее и привлекательнее. Обожаю дергать их за косички, после чего они гонятся за мной, я поддаюсь им и специально бегу медленно, чтобы они смогли догнать меня и отлупашить. Между прочим, им тоже это нравится, когда противоположный пол проявляет к ним хоть какой интерес. Пиздец. Экзамены на носу. Блять, как только я увидел сколько у нас будет билетов по математике, то желание жить напрочь пропало. Можно я умру и воскресну в середине июня? Сижу на диване в зале и пытаюсь че-нить вызубрить. Рядом усаживается сестра и учит свои уроки вместе со мной. Хех, я должен подавать ей достойный пример, так как она все копирует с меня. Она даже волосы хотела покрасить как я. Бля, я еле отделался. Это же просто мелирование цветными мелками. Девки в классе сказали, что я похож на какого-то знаменитого рок певца, вот они и забабахали мне такой причесон. И после этого со мной перефоткалась чуть ли не вся школа. И еще кореша из класса сказали, что на меня сильно запала одна девчонка. Чувство эпичности переполняет меня. Сука, экзамены впереди. Нужно думать о уроках, а не о девчонках. Мои мысли сбивает легкое прикосновение к руке: сестра облокотилась об меня и стала мурчать, словно маленький и милый котенок. — Устала? Отдохни, — говорю, повернувшись к ней и ласково гладя её по голове. Она так рада, что я обратил на неё внимание. Сестра улыбается и смотрит на меня. Но внезапно она закрывает глаза и тянется ко мне губами. Это еще что? — Воу-воу, притормози, — говорю и закрываю ей рот несколькими пальцами, — Настя, мы не можем целовать друг друга в губы. В ответ получаю вопросительный взгляд. — Просто понимаешь, мы с тобой кровные родственники. Мы не можем любить друг друга. Вот как найдешь себе жениха, так и будешь целовать его. После моих слов она валит меня на диван и ложится сверху. Я даже пикнуть не успел. Вот влип... — Я все равно люблю тебя, братик, — произносит она, сжимая ручками ткань моей кофты. — Эээээ, — бля, я же не педофил там какой нибудь. Че она пристала ко мне? В зал заходит мама и идет в свою комнату. — Мам, я смогу выйти замуж за Диму? — спрашивает Настя. — Естественно, — отвечает сонная мать. — Мам, не смешно же, — невольно говорю я. В ответ слышу как закрывается дверь. — Я люблю тебя, — продолжает мурчать Настя, — я люблю только братика и никого больше. Когда я вырасту, то обязательно выйду за тебя замуж. — Ладно, — отвожу взгляд в сторону. Надеюсь, что она это забудет. Нормально сдаю экзамены и сваливаю после школы в технарь. Сестра была этому не очень рада. Но все равно: утром мы идем вместе, так как школа и техникум находятся недалеко друг от друга. Сплю и вижу сладкий сон, в котором моя любимая этти героиня бросается мне в объятья. — Дима, — слышу голос сестры. — Что? — спрашиваю испуганно, будто наступил конец света. — Мне кошмар приснился. Мне страшно спать одной, — говорит Настя. — Залезай на свой "этаж" и спи. — Но мне страшно! — И что ты предлагаешь? — спрашиваю, уже окончательно проснувшись и повернувшись к ней лицом. — Можно я посплю с тобой? — Ладно, — отвечаю сразу же. Настя сразу лезет ко мне под одеяло, удобно устраивается, прижав меня к стене и обняв, а после крепко засыпает. Блять. У меня борода начала расти... Боже, за что? Чертова щетина чешется и печет. Захожу в ванную рано утром, принимаю душ, обматываюсь полотенцем так, чтобы оно прикрывало бедра до самых колен, и начинаю чистить зубы. Я такой сонный. Просто вчера бухал у друга и... Это чертово утро казни с бодуна. А еще этот стояк с утра все никак не проходит. Моя колбаска живет своей жизнью: возбуждается где хочет и когда захочет. Намазываю щеки, подбородок и место над верхней губой пеной для бритья, беру бритву, мочу её под краном водой и начинаю бриться. В ванную заходит сестра. Что-то читая, она смотрит на меня, берет пену и начинает мазать ею лицо. Делает это с серьезным видом. Я сперва не врубился, но до меня дошло только тогда, когда Настя взяла в руку бритву. — Ты что творишь??? — вскрикиваю я, выхватив у неё бритву. — То же, что и ты. А что, нельзя? — Ну епт, шо за ребенок, — бурчу я, обнимаю её и, намочив руку водой, начинаю её умывать. А она звонко смеется в ответ. Умыв, вытираю её моську. Пока вытираю её полотенцем, замечаю знакомый глянцевый журнал около зеркала. — Еп твою мать! — кричу как ненормальный. — Ты где это взяла? Блять, это же хентай журнал. Как она его нашла? — Я нашла это под матрасом, а что? — спрашивает так, будто ничего не произошло. — И как много ты увидела? — Да так... Уже до восемьдесят девятой странички дошла, — говорит спокойно и начинает чистить зубы. Блять... Пора бы девушку себе завести. Это же модно. Но дорого. Ниче, на свою стипендию я могу себе это позволить. Мой выбор пал на однокурсницу Вику, которая ушла со мной после девятого и поступила туда же, куда и я. Она еще с младших классов сохнет по мне. Да и к тому же, она очень и очень симпатичная. Едва я начал проявлять к ней внимание, она тут же поддалась мне навстречу. Через неделю мы стали парой. Первый поцелуй и прочая романтика. Приходится больше времени проводить с ней. Реже бываю дома, на тренировки прихожу, быстро занимаюсь и сваливаю, чтобы погулять подольше с Викой. Вика очень милая, добрая и отзывчивая. Но почему-то внутри меня царит какой-то холод. Я пытаюсь побольше узнать её, и она по всем критериями мне подходит. Так почему притворяюсь, что люблю её, но на самом деле считаю её лучшим другом? Это как-то по-скотски. И она начинает это замечать, я же вижу. Но я не понимаю, почему она все еще продолжает так любить меня? Это очень странно. Я не тороплю события, но все же решаюсь познакомить её со своей семьей. Мама и папа от неё в восторге. А вот Настя... Она подозрительно и злобно смотрит на неё, сжимая кулаки. Она фальшиво улыбается, что-то скрывая внутри. Какого черта? — Мы пошли, — говорю я, помогая Вике одеться. Родители радостно шушукаются, а Настя скрывается в нашей комнате, громко хлопнув дверью. Мы идем к Вике на квартиру. Её родителей дома не было, так как они поехали проведать родственников в другой город. — Давай поиграем? — говорит Вика и ведет меня в свою комнату. Поиграем во что? Она валит меня на кровать и приступает ласкать меня. Это игра такая? Мы целуемся, обнимаемся... Это и есть любовь? Сухое и пресное чувство, от которого становится неловко. — Я хочу тебя, — шепчет она мне на ухо, вся дрожа, лежа сверху на мне. — Уверенна? — говорю ей. — Да... Медленно снимаю с неё одежду, думая, что она может передумать. Но мои прикосновения лишь сильнее возбуждают её, от чего она громко и тяжело начинает дышать. — Быстрее, — говорит она, нетерпеливо приступая расстегивать мои джинсы. Быстрее так быстрее... Увидев мое тело она краснеет. Дрожащими руками проводит по моим кубикам, гладит грудь и детально рассматривает меня. — Ты прекрасен, — произносит похотливо, задыхаясь от возбуждения. Снимаю её лифчик, обнажив немаленькую грудь приличных размеров. Добравшись до её трусиков, чувствую — она уже вся мокрая. — Ты правда уверенна? — спрашиваю я, спустив джинсы вместе с трусами, обнажая свой член. После этого она широко распахнула глаза и открыла рот. — Почему он такой большой? — спрашивает она испуганно. — Вот и я о том же. Все? Ты передумала? — Нет! — кричит она. — Продолжай... В этот миг мой приятель начал принимать боевую позицию. Берусь за резинку её трусиков и резко стягиваю их вниз. — Я больше не могу. Войди в меня скорее! — умоляет меня Вика. — Подожди, я еще не готов, — говорю ей. Чувствую, как она взялась рукой за мой член и стала водить ею вверх и вниз. Я тяжело выдохнул. Не то, чтобы я раньше никогда этого не делал, но от чужой руки... Это непривычно для меня. — Он такой красивый, — шепчет она, сильнее массажируя его. От чужих ласк я не на шутку возбудился. Мой член стал выделять смазку и увеличиваться в размерах, немного подрагивая. Я был готов ко всему, но Вика возбудилась так, что стала вытворять невообразимое. Скромная и милая девушка за считанные минуты стала грязной извращенкой, желавшей, чтобы её хорошо оттрахали. "Разработав" меня, она поцеловала кончик члена и облизнула его его. — Викуль, ты перебарщиваешь, — стону я. — Я хочу попробывать на вкус твою сперму, — слащаво говорит эта извращенка, ехидно улыбнувшись. Это я должен смущать её, а не она меня! — Дима, ты же не против? — говорит она и начинает лизать его, лукаво смотря на меня. — Делай что хочешь, вот только потом ты не отделаешься, — отвечаю я. В ответ слышу ехидное хихиканье, после чего она приступает делать мне минет. Делает это неумело, сперва лижет только головку, но после начинает глубже заглатывать его. Закатываю глаза и тихо постанываю. — Я уже на пределе, перестань, — произношу тихо, сквозь тяжелые вздохи. — Не сдерживай себя, — шепчет она, а затем продолжает творить зло. Громко вздыхаю, чувствую как вот-вот кончу. Член подрагивает и становится горячим, а затем я начинаю изливаться горячей спермой ей прямо в рот. — Сладенькая и немного кисленькая, — говорит она, после чего продолжает облизывать его, слизывая языком густые капли белой жидкости, стекающей с моего члена. Облизав меня, она довольно улыбнулась мне и произнесла: — Теперь твоя очередь ублажать меня, — после чего хитро хихикнула. Но даже после того, как я кончил, член продолжал оставаться упругим и твердым. Резко вскакиваю и валю Вику на кровать, от чего она радостно вскрикивает. Чем быстрей начну, тем быстрее свалю домой. Внезапно мне в глаза бросается ленточка, которой перевязана штора позади кровати. Тянусь к ней и снимаю её, после чего беру руки Вики, вытягиваю их вверх вдоль кровати и связываю. — Быстрей уже, а то я так и помру от недотраха, — шепчет она. Одной рукой держу её руки, а второй беру член в руки и направляю к её вагине. Но лобке у неё немного темных волосков, но это не пугает меня. Касаюсь членом её киски, от чего она вздрагивает и немного дергает бедрами, в предвкушении. Вхожу быстро и резко, от чего она громко вскрикивает и счастливо улыбается. — Ты целка что-ли? — спрашиваю удивленно. Ебать, ну я дибил. С этого и нужно было все начинать: сначала спросить её. — Была пару секунд назад, — улыбается она довольно. — А предупредить была не судьба? — Не, так даже лучше. Ну и ладно. Жду пока её влагалище начнет привыкать к моему дружку. Как только стенки киски начали расширятся под напором моего члена, я стал медленно двигаться внутри неё. Хорошо, что она мокрая такая, иначе было бы сложнее. — Дим, — обращается она ко мне. — Ммм? — Сколько он у тебя? — В смысле? — Какая у него длинна? — начинает постанывать с каждым моим толчком. — Как будто я мерял, — фыркаю я. — Хих, да знаю я вас. Любите пиписьками мерятся в раздевалке. — Ну ты даешь, — смотрю на неё, двигая быстрее бедрами. — Ну так сколько? — Восемнадцать. — Сантиметров? — Ну не миллиметров же, — ухмыляюсь я. После этого оба замолкаем и начинаем обмениваться громкими вздохами, которые переходят в стоны. Увеличиваю скорость проникновения. Она так возбудилась, что её соки стали течь по бедрам. Но это намного облегчало мне задачу: член входил и выходил спокойно, пусть даже её киска и узкая. Так же я заметил еще кое-что важное: после того, как я лишил её невинности, я не увидел крови. Она мычит, прикусив губу, чтобы не застонать во весь голос. Вика извивается подо мной, её грудь колыхается и трется об меня. — Кончи в меня, сегодня можно, — говорит она, сквозь громкие стоны. Делаю несколько резких толчков и бурно кончаю внутрь, заполняя её изнутри горячей жидкостью. Вика кончает вслед за мной. — Это было потрясно, — говорит она. — Ага, — говорю и встаю с кровати, начинаю одеваться. — Куда ты? — Домой, — отвечаю холодно. — Останься со мной. Родители вернутся завтра днем. А мне страшно быть одной в квартире, — Вика встает, обматывается одеялом и идет ко мне. — Нам завтра на пары. — Ничего страшного, завтра забежишь и заберешь вещи по пути. Мне пришлось остаться с ней на ночь. Утром мы встали, по очереди обмылись в душе и позавтракали. Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь и забегаю в квартиру. В дверном проходе сталкиваюсь с Настей. — Где ты был? — спрашивает меня, при том даже не смотря мне в глаза. — Это тебя не касается, — отвечаю ей и иду в комнату. Собрав все вещи в рюкзак, перекидываю его через плечо и выхожу в коридор где застаю тихо плакавшую сестру, которая пытается обуться. — Ты плачешь? — подбегаю к ней и чувствую, как сердце начинает обливаться кровью. — Отъебись. Бесишь, — ответила она мне, чем ввергла мне в глубокий шок. Не успел я открыть рот, как она исчезла. Вылетаю с квартиры, закрываю дверь и... Двери лифта закрываются и она едет вниз. Бегу вниз и пытаюсь догнать её. Надо отпороть эту девчонку. Откуда она такой дерзости набралась? ГДЕ.ОНА.ЧЕРТ.ВОЗЬМИ. Её нет в школе! Её нет!!! Я оббегал все здание сверху до низу несколько раз. Её нет нигде! Я должен был догнать её по дороге в школу! Но я не заметил её... Где она может быть? Что я наделал? Сердце вырывается из груди... Я буквально схожу с ума. Задыхаясь от ужаса, оббегаю все ближайшие районы. Безумно расстроенный иду обратно в школу и игнорирую надоедающие звонки. И вдруг среди школьной мелюзги вижу знакомую бирюзовую курточку. Лечу как ненормальный, перепрыгивая через школьные металлические ограждения. Догоняю толпу и кричу: "Настя!" Вижу удивленное лицо сестры, которая таращится на меня как на незнакомца. — Ты цела! С тобой все хорошо? Где ты была? — спрашиваю, обессиленно упав на колени перед ней и схватив её за плечи. — Ты дурак или как? — продолжает таращится на меня. — Я зашла за подругой, она в нашем подъезде на втором этаже живет. Блять. Я тут чуть не родил от страха, а она зашла к подруге... — Вы идите, она вас догонит, — обращаюсь к остальной мелюзге, которая послушно отходит от нас и идет к школе. — Че тебе надо? — спрашивает недовольно Настя. — И какого черта это было? — спрашиваю у сестры. — Не понимаю о чем ты, — отвечает невозмутимо. — Откуда ты таких слов набралась? — пытаюсь быть строгим. — Пф, от тебя, а от кого же еще. Просто зашибись. Надо мной стебется второклашка. — Раз ты там с бабой своей шуры-муры и ночуешь у неё, то можешь домой не приходить. Живи у неё. А твои вещи я бедным раздам, — злобно ухмыляется она, обходит меня и догоняет толпу. Я в ахуе. Уж лучше бы я сейчас устроил разборки с пацанами, чем со своей сестрой. Опаздываю в технарь, но слава богу препод добрый и пускает меня в аудиторию. — Ну и какого черта ты приперся, — спрашивает сестра, спокойно читая мои журналы и лежа на моем месте. — Че за хрень? — психую я и кидаю рюкзак на пол. — Где твоя баба? — продолжает издеваться надо мной. — Слушай сюда, — говорю и не выдерживаю, подхожу к своей кровати и вырываю из её рук журнал. Она молча встает и становится напротив меня. — Что-то не так? — пакостно спрашивает. — Да ну тебя, — фыркаю я и собираюсь выйти из комнаты. Эта мелкая засранка ставит мне подножку и я с грохотом сваливаюсь на пол. Настя садится сверху на меня и чем-то завязывает мне руки. Да при том так крепко, что мать его я не могу освободится! Я не могу высвободиться! Черт возьми, я же спортсмен и силенок у меня хоть отбавляй! Ебаный стыд... — Рассказывай, ты делал с ней эти грязные штуки как в твоих журналах? — Я тебе прям так и рассказал, — отвечаю недовольно. — Ну раз так... — хихикает эта мелкая зараза и встает с меня. Слышу щелк, а затем второй. — Ты че делаешь? — спрашиваю её и пытаюсь высвободится. — Фоткаю тебя. И эти фотки я покажу своим одноклассникам. — Да я тебя... — бешусь и разворачиваюсь лицом к ней — на спину. — О, так даже лучше, а то не поверят, — продолжает фоткать меня. Достаточно нафотографировав меня, она садится сверху, прямо на пах. Я просто молюсь, чтобы кое-кто не "проснулся". — Она тебе нравится? — спрашивает обиженно. — Да, — быстро отвечаю. — Ты лжешь. Ты врун: врешь не только мне, но и себе тоже. — Говорит и ложится сверху на меня. — Мне мама сказала, что я ревную тебя, когда я рассказала ей. — Ревнуешь? — повторяю за ней и начинаю врубаться. — Вот зачем она тебе? Из-за больших сисек? Дим, подожди меня. Как только я подрасту, так сразу тебе её сиськи станут не нужны. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — чувствую, как мои щеки начинают гореть. — Так не честно! — кричит она. — Я обещаю, что как только вырасту, так сразу стану твоей. — Настя! Хватит! — сержусь на неё. — Я же люблю тебя, че ты злой такой? — произносит она со слезами на глазах, после чего падает головой мне на грудь и рыдает. Так и лежим: я пытаюсь освободить руки, а она рыдает у меня на груди. Потом сестра успокаивается и засыпает прямо на мне. Я конечно счастлив, что сестра любит меня, но не настолько же. Освобождаю затекшие руки... Сука, она просто перевязала меня праздничной лентой! Лентой твою налево! Пиздец. Кладу её на свою кровать и сажусь за комп. — Пора ужинать! — говорит мама, зайдя в нашу комнату, чем будит Настю. — Я не буду, — отвечает она, развернувшись к нам спиной. — Почему? Я приготовила твою любимую вермишель "по-флотски". — Я хочу спать. Не трогайте меня, — говорит тихо Настя и заворачивается в одеяло. Поужинав иду обратно в комнату. И где мне спать? На втором этаже кровати? — Куда полез? — бурчит на меня сестра, когда я начинаю карабкаться по лестнице. — Как куда? А спать мне где? — Спи со мной. — Ага, прям разбежался. — Ну тогда спи на ковре в коридоре. Сжав зубы, спускаюсь обратно и ложусь на кровать около неё. — Обними меня или проваливай, — говорит она. Вздыхаю и крепко обнимаю её. — Правильный выбор, — отвечает довольно. Вот так мы и засыпаем. Утро. Будильник. А еще сестра, прижавшая меня так, что я задыхаюсь. Блять... И как стояк назло. — Просыпайся давай, — трясу её, чтобы она отлипла от меня. — Еще пять минуточек, — сладко шепчет она. Мне все же удается освободится от неё и добраться до ванной. Принимаю душ и привожу себя в порядок. Выхожу в коридор и иду на кухню. Все уже начали завтракать без меня. — Настюха, шприц тебе в ухо, — говорю я, сажусь около сонной сестры и щипаю её за щеку. — Димон гандон. Папа пролил на себя кипяток, а мама подавилась. А я? А что я... Я просто ахуел. Такой срач был утром... Двадцатилетие: ха-ха, сюрприз, сука. С Викой мы расстались. По моей инициативе. Я искал ту, с которой мог прожить всю оставшуюся жизнь. Кто мог знать, что самая любимая и желанная мною девушка растет у меня прямо перед носом. Я менял баб как перчатки. Скатина я и мразь. Но не смотря на это, девки продолжали липнуть ко мне как мухи. Я даже не понимал из-за чего. И вот тут началось самое "веселое" — половое созревание сестры. Когда начинает формироваться фигура, расти грудь и организм готовится к оплодотворению. Пошлые шуточки Насти и откровенные приставания становятся все более настойчивыми. Я даже однажды припугнул её, что не смогу сдержать себя, но это ни капельки её не вспугнуло. Повалив меня на пол, едва я переступил порог комнаты, она стала щекотать меня. (А я щекотки боюсь ужс пздц...) — Братик, я тут в компе лазила и нашла папку с порнушкой и хентаем. Порнуха ниче так, а хентай вообще зашибись. Глупо было назвать папку "Курсач". — Блять. От все ты найдешь, — смотрю на неё недовольно. — Ну естественно, — хихикает она и продолжает щекотать. Верещу как свинья и не замечаю стояк. — Упс, а что это тут у нас? У тебя встал что-ли? — спрашивает она и начинает двигать своими бедрами. Резко разворачиваюсь на бок вместе с ней, после чего встаю. — Не делай из меня педофила, хорошо? — Димончик-покемончик, че ты нервный такой? — А как тут будешь спокойным, когда ты липнешь ко мне? Настя прилипает ко мне как банный лист. Она все делает как я... Даже футболки мои тыбзит и носит их, хоть они большие для неё. А еще она постоянно нюхает меня. И это чертовски смущает. Она говорит, мол я приятно пахну. Борзость по имени Анастасия постоянно валяется на моей кровати, трогает мои вещи, мучает меня как кота, постоянно лапает и жмакает. Пришло время и она начала душится моими духами. Ну это уже слишком. Она пытается быть похожей на меня во всем, даже свои восхитительные длинные волосы хотела обрезать, но я её отговорил. А как она обожает гулять со мной на улице... Да и вообще, просто находится рядом со мной, словно моя тень. Заканчиваю техникум, поступаю в институт на заочно и устраиваюсь на работу. Сперва подработка на автозаправке, а потом один знакомый по блату устраивает мне собеседование в одной банковской фирме, которая берется за мое обучение на IT-специалиста. Шта? Ну шарю я в компах... Пару раз хакнул некоторые сайты, от которых мне выбивало, что я нарушил закон и бла бла бла. Но я просто менял жесткий диск и все. Починить для меня комп не проблема, точно так же как и любую технику. Не одну же порнушку в инете смотреть. Да и один мой знакомый приятель подробно рассказывал что да как. Но брать на себя такую ответственность... — Вы просто будете чередоваться с некоторыми сотрудниками, сидя дома (по вашему желанию) и защищая банковские счета и информацию от хакерских атак. Обучение, проживание и все прочее мы берем на себя, — говорит женщина, сидя в рабочем кресле с серьезным видом. — Я согласен, — отвечаю я. Попробую, не ну а че. Если откажусь, то потом жалеть буду. Удача улыбнулась мне. Я как раз учился в том самом институте, в который меня направили. Я просто сменил факультет и все. Я впитывал в себя знания, словно губка. Материал осваивал легко и просто. Полностью взялся за учебу и стал одним из лучших. Естественно не сразу, но со временем. Возможно, это мое призвание. Я чувствую, что меня тянет к этому. Мне действительно интересно: что, где и как? Теперь учеба в моих глазах не такая нудная и скучная. Господи, спасибо тебе. Моргнул. Прошел год. Два. Три. Тада-да-дам. Мне двадцать четыре. Подумаешь, мне просто восемнадцать с хвостиком... Всего лишь 72 месяца. Я уважаемый сотрудник известной компании. Ахренеть. Сам в шоке. Моя работа не из легких, нужна невероятная память, внимательность и терпение. Живу и не в чем себе не отказываю: получил права, купил машину... Улучшил жилищные условия нашей квартиры. Съехать от родителей? АХАХ. АХАХАХАХАХАХАХ. Нет. Вспоминаю как раньше орал: "Я хочу свалить из этого дома!" Дурак наивный. Я ж с голодухи помру. Мамина еда не за что не сравнится с той, которая в ресторане, пусть даже дорогом и престижном. Если сравнить, то это просто пища богов и блевотина гоблина. Насте уже пятнадцать лет. Боже... Эта извращенка уже домогается меня. Но есть и плюсы: она стала такой красоткой, что глаз не оторвать, красивая и упругая попа, грудь второго размера... Кхе-кхе. Так о чем я? И кстати да, многие доски постарше позавидуют её фигуре. Просто любуюсь ней и... — Воу-воу! Ты могла бы предупредить меня? — говорю я, смутившись, когда она сняла с себя мою футболку и я увидел её грудь, правда в лифчике. — И что? Будто ты такого никогда не видел, — спокойно отвечает она и начинает раздеваться. — Пфууууу... — выдыхаю я и быстренько сажусь за компьютер. Буквально через минуту, Настя подходит ко мне сзади, обхватывает меня и прижимается. Голой грудью. — Свали уже, чертова ищвращенка, — шиплю я ей. — Та ладно тебе, — хихикает она, чмокает меня в щечку и отходит, после чего я слышу как открывается и закрывается дверь. Просто сижу за компьютером и пытаюсь отвлечься, играя в войнушку. (И да, танчики онлайн рулят). Делаю вид что играю, а на самом деле в моей голове куча грязных мыслишек: красивая грудь сестры, которая коснулась меня и я почувствовал её тепло. Блять, о чем я только думаю? Она же несовершеннолетняя... Черт, от этих мыслей аж в горле пересохло. Встаю из-за стола и иду к двери. Протягиваю руку к дверной ручке, но она сама поворачивается и дверь открывается. В комнату заходит моя мокрая сестра, обернутая только в одно полотенце, едва прикрывавшее верхнюю часть бедер. — Ты так быстро? — спрашиваю её, удивившись. — Ну да. Уже пол часа прошло, — говорит она и закрывает дверь, преграждая мне путь. Жадно смотрю на неё: её голые ножки, красивую фигуру, скрывавшуюся за полотенцем грудь... — Хочешь потрогать? — сбивает мои мысли. — Я? Нет. Нет-нет-нет. — Ой, та ладно тебе, — пошло улыбается и идет на меня. Я отхожу от неё и иду задом к кровати. Настя прыгает на меня и валит на кровать, оседлав сверху. — Сеструх, ну вот рили не смешно. — Правда? — говорит и усаживается мне на пах, расставив свои ножки по бокам и начиная двигать бедрами. Но это не нужно. Стояк у меня огромный, еще с тех пор, как она поцеловала меня в щечку. Неужели я так низко пал, что хочу свою сестру? При том... Безумно хочу. — Ох, — вздохнула она, после чего её щеки покрылись румянцем. — Ну харэ издеваться надо мной, пожалуйста, — стону жалобно. — Ихихих, а мне нравится, — продолжает "кататься" на мне, будто я какой-то аттракцион. — Настюша, солнышко, слезь с меня. Иначе я повалю и оттрахаю тебя к чертовой бабушке, — повышаю на неё голос. Я взрослый мужик, а меня домогается младшая сестра, еще школу не закончившая. Просто пиздец. — А мне нравится, когда твой член трется об меня, — продолжает дразнить меня. Она уже наверное знает больше об "этом", чем я. — Он рад, когда я трогаю или трусь об него. А это значит, что тебе тоже приятно, разве я не права? Я щас кончу. — Ты хочешь меня, так ведь, братик? — спрашивает она ехидно. Нет блять, я просто возбудился от цвета твоего полотенца! — На этом хватит, — встает с меня, становится рядом и довольно наблюдает. Мой бедный член сейчас просто как голодный кот, которого подразнили колбасой. — Маленькая зараза, отшлепать бы тебя... — Давай! — радостно вскрикивает она. — Я ж не шучу, — злобно улыбаюсь. — Как и я, — отвечает она. Сейчас я устрою тебе кузькину мать... Встаю с кровати и сажусь на край. Маню её к себе рукой. Она послушно подходит ко мне и ждет моих дальнейших действий. Хватаю её за руку и тащу на себя. Укладываю её так, чтобы она лежала на моих ногах животом, попой вверх. И начинаю шлепать. И да, я вполне серьезно. С каждым ударом раздается шлепок, но я бью не со всей силы, естественно. — Эй, аккуратнее, — говорит она. — Сама напросилась, — продолжаю шлепать её по ягодицам. — Тогда бей сильнее, — шепчет она. Слушаюсь и повинуюсь. "Хлестаю" её рукой сильнее, от чего Настя немного дергается и издает прерывистые жалобные мычания. — Это просто потрясающе, — произносит довольно. Блять. Я хотел наказать эту мелкую негодяйку, а в итоге я... Только удовлетворил её? — Мазохистка, ей богу, — говорю я и прекращаю шлепать. — Ну... Куда? — недовольно мычит и встает с меня. Полотенце... — Мне этого мало. Отшлепай меня сильнее! — кричит она, сев мне на руки. После её слов, полотенце на ней плавно скатывается вниз. Настя краснеет как помидорка и прижимается ко мне, повалив на кровать. — Не смотри! — кричит она. — Поздно. Я все увидел. И прямо сейчас ты ними прижимаешься к моей голой груди. (Я ведь в рубашке) — Дурак! — Извращенка! Так и лежим. Долго лежим. О-о-очень долго лежим. — Ну блин! Он упирается в меня! Убери свою штуковину! — Куда? Ты такая простая как пять копеек. Это ты виновата, что возбудила меня. — Закрой глаза. — А не хочу, — отвечаю как капризный ребенок, тешив себя ситуацией. Она встает с меня, а я просто таращусь на неё, словно впервые увидев обнаженное тело девушки. Она смущенно смотрит на меня, встает и отворачивается, направляясь к шкафу. И вот ей стукнуло шестнадцать. После дня рождения она стала сама не своя. Настя буквально закрылась в себе: почти не разговаривала, стала мало есть, перестала мучать меня. Она явно чем-то напугана, я это чувствую. — Настюш, что стряслось? — спрашиваю её, вскарабкавшись вверх по лестнице. — Ничего, — отвечает она еле слышно. — Спустись, нам надо поговорить. Мы оба спускаемся и садимся на мою кровать. Я обеспокоенно разглядываю её, пытаясь понять что случилось. — У тебя что-то болит? Ты себя плохо чувствуешь? — спрашиваю её. А она крутит головой в ответ. Что-то не так. — Тебе холодно? Тебя морозит? Зачем ты свитер на себя нацепила? Молчит. Она боится взглянуть мне в глаза, постоянно отводит взгляд в сторону. — Насть, посмотри на меня, — чувствую, как на душе скребут кошки. Она вскакивает как ошпаренная и бежит к двери. Я бросаюсь за ней и хватаю её за запястье, от чего она взвывает от боли. Я ведь не сильно схватил. Обнимаю её, чтоб не свалила, и беру её руку. Она приходит в ужас, когда я пытаюсь посмотреть что с её рукой. Синяки... Я вижу синяки. Темно синие синяки на обеих руках. — Что это? — спрашиваю я, обезумев. Настя отталкивает меня и выбегает из комнаты, после чего запирается в ванной. Подбегаю к двери и пытаюсь открыть, но она заперлась внутри. — Просто не трогай меня, хорошо? — плачет она. Да меня тут сейчас инфаркт накроет. — Родная, что случилось? Открой дверь, пожалуйста. Иначе я просто выламаю её. — Со мной все хорошо. Я просто хочу побыть одна. — Открой. Эту. Чертову. Дверь. Через пару секунд дверь в ванную открывается. Настя жалобно смотрит на меня, словно испуганный котенок. Бросаюсь к ней и сжимаю её в своих объятьях. — Любимая... Родная... — шепчу ей, вытирая её слезы. Завожу её в свою комнату и даю успокоительное, после чего она засыпает. Что мне делать? В неё хоть из пушки стреляй, а она все равно будет молчать. И мне в голову приходит одна мысль. Быстро обуваюсь и выхожу из квартиры. Спускаюсь на второй этаж. — А какая квартира хоть? Ну ладно... Эники-беники ели вареники... Эники-беники ели вареники. Ой, та пох, — фыркаю я и нажимаю на звонок возле одной из квартир. Примерно через пол минуты дверь открывается и я вижу девушку примерно того же возраста, что и Настя. — Привет, прости что тревожу. Ты подружка Насти из тридцать второй квартиры? — Ну да, — удивленно отвечает она. — Нужно поговорить. Я её брат. Девушка сперва немного мнется, но после заходит обратно в квартиру и говорит: — Входи. Мы идем на кухню и я ей обо всем рассказываю. Она внимательно меня выслушивает. — Это все Вадик, — говорит она с тревогой в голосе. — Вадик? — Да. Он еще с младших классов любит её. Но раньше он был тихоней и никого не трогал, а теперь... Он постоянно лезет к ней, при том буквально мучает и издевается. И еще он... — говорит она тише и двигается ко мне ближе, — он хотел изнасиловать её. Но слава богу, что парни из нашего класса вовремя вернулись в класс и встряхнули этого урода. Кровь в моих жилах буквально закипела, а руки зачесались, в предвкушении пролитой ими крови. — Где мне найти эту падлу? — спрашиваю её. — Он всегда тусуется с корешами около гаражей в соседнем дворе. — Спасибо. Я ему бошку проломлю, — говорю ей и вскакиваю со стола. Она догоняет меня у двери, когда я обуваюсь. — Только не убей его. Но... Дай ему хорошенько в харю. И советую не идти одному, он всегда гуляет со своей бандой. — Понял, — говорю я, выбегаю в подъезд и мчусь вниз. Выбегаю на улицу и достаю из кармана телефон, набираю номер своего другана. — Гришка, ты свободен? Нужно намылить шею одному сучаре за то, что сестру мою лапал, а заодно и его дружкам, за компанию. — Понял. Выезжаю. Коротко и ясно. Подхожу к гаражам. Звонит телефон. — Алло. Ты хоть где? — Помнишь те гаражи, по которым мы прыгали? — Буду через пол минуты. — Сперва не лезь. Я попытаюсь побазарить с ним доступным языком. Если что пойдет не так, то я дам сигнал. — Понял. Зайдя в узкий проход, по обе стороны закрытыми гаражами, вижу шумную компанию гопников и наркоманов. Подхожу к ним. — Который из вас Вадик? — Ну я, и че? — отвечает мурло в темном адидасовском костюме. — Разговор есть. — Слушаю. — Ты тот сучара, который сестру мою лапает? — спрашиваю, напрягая виски. — Ооо, какие люди! А ты кто Настюхе моей будешь? Дядя или слюнтяй брат? — Так значит это все-таки ты... Заруби себе на носу: она не твоя и трогать ты её больше не будешь, понял? — У-у-у, страшно, а то что? Что ты мне сделаешь? Нас пятеро, а ты один. — А кто сказал, что я один? — спрашиваю, после чего громко свищу. После моего свиста из-за угла одного из гаражей вижу до боли знакомые лица корешей. Знакомьтесь, это Ара, Вышибала, Мажор, Киллер и Трамватолог. Вишибала как всегда с битой, а Киллер с шокером. Бля, самое главное некого не покалечить... — А нас шестеро. И мы накачанные мужики, по сравнению с вами — обдолбанными дрыщами. — Че ты там блять вякнул? — пищит эта мелкая сучка. Начинается потасовка. Эти мелкая шушваль там че-то начинает тявкать и я вижу пару сверкающих ножей. Сука, ну ор выше гор. Этими ножичками только в зубах ковырятся. Мои парни быстро валят этих дохляков лицом на землю и заламывают им руки. А я все еще продолжаю стоять с этим Вадиком, который стоит ахуевший и не знает что делать. Подхожу к нему, беру за шкирку и поднимаю так, что он телепается ногами в воздухе. — Пусти, сука! — верещит он. — Ну че ты, я ж по хорошему, а ты тут выкабеливаешься. Давай так, ты к Насте и на метр не приближаешься и твоя печень останется на месте. — Падла, хуй тебе, а не требования какие-то. — Ну тогда попутного ветра тебе в сраку, мудила, — говорю я и отшвириваю его от себя, закинув в воздух. Бедняга пролетает где пару метров и жестко приземляется. — Сукааа!! — кричит он, резко встает и бежит ко мне, после чего ударяет меня по лицу. Сжимаю зубы и пинаю ногой прямо ему в пах, а затем кулаком прямо по его челюсти. Он с визгом падает на землю и скручивается калачиком, как какашка. Наступаю сверху на него ногой и говорю своим пацанам: — Эй, пацаны. Я кажется в дерьмо вступил. На что в ответ слышу злобное хихиканье. — Вот кастрирую я тебя, а тогда только к моей сестре будешь лезть, понял? — отхожу и смотрю на него. — П-понял... — шипит он, сплюнув кровь. Пацаны отпускают этих придурков, которое так драпанули, что аж пятки засверкали. — Я думал мы тут ребра ломать будем, а тут всего лишь просто ноги об них вытерли, — говорит разочарованно Ара. — С меня бухло. Много бухла, — говорю им, после чего их кислые мины становятся веселыми и довольными. — Завтра в шесть вечера, — говорит Гришка (травматолог). — Окей, — подмигиваю им, а потом мы обмениваемся "крабами" и расходимся. Прихожу домой и разуваюсь на проходе. — Где ты был? — спрашивает Настя. — Да так, гулял, а что? — Что с твоей рукой? — испуганно спрашивает она, подбежав ко мне. — Я с Вадиком твоим говорил. Он не будет тебя трогать, уж поверь мне. — Вы дрались? — кричит она. — Это неважно, — поднимаю голову и смотрю на неё, — и где же моя благодарность? — Пошли, — говорит она, ведет меня в ванную и вымывает мне руки, а потом тащит меня в нашу комнату. Захожу за ней и закрываю за нами дверь. Мы садимся на кровать, Настя достает с тумбочки перекись водорода и ватку, а затем приступает лечить меня. Завороженно смотрю на неё. Я так соскучился по ней, будто не видел целую вечность. Смотрю на Настю и понимаю, что безумно люблю её. Люблю не просто как сестру, а как самую любимую и желанную женщину. — Прости что ничего не рассказала, просто боялась... Пока сестра мне там что-то рассказывает, я не слушаю её. Я погружаюсь в глубину её глаз, смотрю как двигаются её пухленькие губки... Я больше не могу это терпеть. Обнимаю её, обхватив талию и тащу на себя. Закрываю глаза и впиваюсь в её губы, еще крепче прижав к себе. Целую долго, страстно и жадно. Я очень долго ждал этого момента. Валю сестру на кровать и ложусь сверху на неё. Я настроен очень решительно и не собираюсь отступать. Пробую на вкус её сладенькие губки, настойчиво проникаю своим языком в её ротик, а в ответ слышу лишь томное мычание. Она не пытается сопротивляться, а наоборот обнимает меня за шею и прижимает к себе, отвечая на мой поцелуй. Я совсем спятил что-ли? Отстраняюсь от неё и смотрю неловким взглядом. — Ты забрал мой первый поцелуй... Спасибо, — шепчет она с румянцем на щеках. Ошеломленно смотрю на неё. Что я наделал? — У меня к тебе просьба, братик, — смущенно говорит она, своим робким взглядом возбуждая меня с каждой секундой. — Какая? — Лиши меня невинности... Забери мою девственность, — шепчет она. — Настюша... Я не могу. Нельзя. — Но ведь ты хочешь меня прямо сейчас. Я чувствую это... А я хочу тебя, очень хочу. — Сестренка, я же... — Просто сделай меня счастливой. Сделай меня женщиной. Все. Хватит с меня все это терпеть. — Хорошо, — отвечаю ей, после чего срываю с себя рубашку и кидаю её в сторону. Снимаю с неё этот свитер и швыряю в бок. — А где родители? — спрашиваю её, расстегивая её лифчик. — Они задержатся на работе, — говорит она и громко вздыхает, когда я освобождаю её грудь. Затем снимаю с неё штаны и добираюсь до трусиков. — Мне стыдно, — шепчет она покраснев и закрыв лицо руками. Но это не останавливает меня, я резким движением рук снимаю с неё трусики и выбрасываю их за борт. Дрожащими руками глажу её прекрасное тело, которое сводит меня с ума. Наклоняю голову и губами касаюсь её нежного сосочка, от чего она вздрагивает. Облизываю его и нежно покусываю, чем заставляю сестру тихо застонать. Я такой же грязный извращенец как она. Я переступаю через многие законы. В моей голове царят лишь одни грязные мысли, наполненные сладкими стонами сестры. Под моими ласками её сосочки мгновенно твердеют. Поднимаю голову и начинаю рассматривать и гладить самое интимное место сестры. — Ну хватит издеваться. Сделай это. — Подожди, — шепчу я, коварно улыбнувшись. Медленно начинаю тереть её клитор, от чего её стоны становятся громче. Кожа на её киске гладенькая, без единого волосика. Просто прекрасное зрелище. От моих прикосновений, её половые половые губки раскрываются, словно прекрасный бутон цветка. От этого я теряю голову. Это самое прекрасное, что я когда либо видел в своей жизни. Нагибаюсь и целую прекрасное лоно сестры, а в ответ слышу громкий стон. Мой член просится на волю, ему становится невыносимо тесно. Спускаю джинсы и трусы, и вижу как мой приятель вовсю готов к погружению. Ложусь сверху на неё, пытаясь не придавить и не сломать её хрупкое худенькое тело. Она убирает руки и кладет их на мою спину. — Быстрей, войди в меня, — шепчет она. — Хорошо, сестренка, — ласково шепчу. После этих слов беру свой член и касаюсь его головкой половых губ сестры. Она громко вздыхает и нетерпеливо смотрит на меня. Настал тот момент, которого я так долго ждал... Начинаю медленно погружаться в неё. Невероятно хочется резко вогнать его во всю глубину и жестко оттрахать её. Но я стараюсь быть нежным, это же её первый раз. Головка полностью погрузилась, после его я продолжил движение. Так узко... — Он слишком большой. Будь аккуратнее, — произносит Настя, прерывисто дыша. Чмокаю её в губы и продолжаю погружать в неё свой член. И вот, я чувствую преграду. Немного колеблясь, останавливаюсь и даю возможность её еще девственной киске привыкнуть к "инородному телу". — Просто сделай это, — умоляет меня. Надавливаю на девственную плеву и делаю резкий толчок во внутрь. Вот так я лишил свою сестру девственности... — Больно! — вскрикнула она, впившись своими коготками в мою спину. На её глазах стали наворачиваться слезы. — Прости меня, — шепчу нежно, целуя её и пытаясь отвлечь. — Ничего, — улыбается мне Настя и по её щеке пробегает слеза, — продолжай. Продолжаю двигаться внутри неё. Погружаюсь все глубже и глубже. Хоть бы не порвать её... Сестра начала мучительно постанывать и царапать меня когтями. Двигаюсь в ней и снова натыкаюсь на препятствие. — Что это? — удивленно спрашиваю. — Это шейка матки... — отвечает задыхаясь от переполнявших её чувств. Шейка матки? Пиздец, но ведь я вошел в неё не до конца... Проталкиваю член вперед. — Подожди! — вскрикивает Настя, положив руки мне на грудь и пытаясь оттолкнуть. — Не надо! Хватит! Ты убьешь меня! Но я не слушаю её, делаю резкий толчок и мой член начинает входить в невероятно узкую дырочку внутри влагалища. Сестра кричит, корчится от боли, царапает меня и дергает бедрами, от чего мой член лишь быстрее погружается. — Братик, больно, — шепчет она сквозь слезы, успокоившись и сдавшись, понимая что я не остановлюсь. — Потерпи, родная, — отвечаю ей и закрываю её рот своим поцелуем. Лучший способ успокоить женщину — крепко обнять её и страстно поцеловать. Я насаживаю её по самые яички и головка члена погружается в её матку. Настя громко вскрикивает, сжимает свое влагалище, содрогаясь от боли. Осознание того, что я вошел не только в шейку её матки, но и в саму матку, сводят меня с катушек. Так и лежу на ней несколько минут, давая возможность её вагине растянутся под напором моего приятеля. — Теперь я принадлежу только тебе, — шепчет она со слезами на глазах, пытаясь улыбнуться. Совесть во мне давно уснула беспробудным сном. Лишь только рядом с ней я чувствовал себя счастливым. Лишь только рядом со своей сестрой я чувствовал настоящую любовь, согревающую мою душу и наполняющую жизнь светом. Начинаю двигаться. В её киске чертовски узко, член трется о каждый миллиметр её влагалища. Её киска начинает вырабатывать смазку, с помощью которой двигаться внутри становится на много легче. — Димочка, — тихо стонет она подо мной. — Сейчас будет приятней, — говорю ей, быстрее двигая бедрами. Её прекрасное и смущенное личико... Её нежные протяжные стоны... Её прекрасное сформировавшееся тело, трепещущее и извивавшееся от каждого моего прикосновения... Ты сводишь меня с ума, сестренка. Теперь для меня она не просто невинная принцесса, а страстная королева — женщина, пленившая меня своими чарами. Я с детства был к ней неравнодушен. Её слезы заставляли мое сердце обливаться кровью... Для чего я живу? Я живу ради неё, ради самой любимой и дорогой мне души. Как бы я не старался, но все мои попытки найти себе пару противоположного пола были тщетны. Лишь только она заставляла мое сердце биться сильнее. Это нежное чувство любви и счастья переполняет меня. Я счастлив... Очень. Я никогда не испытывал такого: физическое сближение для меня никогда не было столь приятным и возбуждающим. Я весь дрожу точно так же как она. Мы смотрим друг друга в глаза, тяжело дышим и неритмично постанываем. Она цапает мне спину, трется своей грудью об меня, шепчет ласковые слова. А я пытаюсь быть как можно нежнее, толкая свой член в её киску. Увидев её пошлое и довольное личико, я понял... Ей стал нравится процесс. Со временем боль ушла и на смену ей пришло запретное наслаждение, которое вскружило голову и затуманило разум. Это неописуемое чувство, когда любишь человека и занимаешься с ним любовью. Это связь еще больше сближает и объединяет нас. — Не сдерживайся, — шепчет она мне, начиная подмахивать бедрами мне навстречу. Я начинаю трахать её быстрее, жестче, будто наказывая за все те извращения, которыми она меня совратила. Любимая... Родная... — Димочка, я люблю тебя, — шепчет она сквозь громкие прерывистые стоны. — Я тоже люблю тебя, — отвечаю ей, улыбнувшись и тяжело дыша. Теперь ты только моя... Ускоряю темп проникновения члена внутрь. Начинают издаваться легкие шлепки и хлюпающие звуки. Мой член и её киска выработали достаточно смазки, чтобы было удобнее совершать процесс. Облокачиваюсь руками на кровать и сжимаю одеяло. Член внутри расширился и стал деревянным, начал пульсировать и дергаться. — Заполни меня своей спермой, — умоляет меня, сжав своей киской мой член. — Уверенна? — Д-да... — стонет она, царапая мою спину так, что она стала невыносимо печь. Делаю два быстрых и резких толчка, после чего вгоняю член как можно глубже, хрипло вскрикиваю и начинаю изливаться в неё. Волна оргазма накрывает нас в одно время. Мы оба громко стонем и наши голоса сплетаются друг с другом. Горячее семя продолжает наполнять матку моей сестры, от чего она выгинается как кошка мне навстречу. Рухнув на неё без сил, думаю: "Все-таки сестра лучше, чем кот..." — Спасибо тебе, братик, — шепчет Настя, положив руки мне на шею. — Не за что, сестренка, — отвечаю ей, прижавшись к её груди и счастливо улыбаясь.