Слёзы феникса

      Сидевший за столом мужчина наблюдал с усмешкой за подопытными детьми через монитор компьютера, благодаря расставленным камерам внутри помещения, где проходил его очередной эксперимент. В глазах Доктора отражался хищный блеск, который выдавал его наслаждение от происходящего на экране.       — Извините, сэр, я пришел с докладом.       Кларк появился в небольшой комнате, откуда велось наблюдение за экспериментом. Когда раздался голос вошедшего помощника, Док поморщился, и в его глазах отразилось недовольство.       — Не сейчас, не видишь что ли, я занят! — рявкнул он.       Ассистент доктора, понурив голову, кивнул, скорее себе, чем своему боссу, ибо внимание того было полностью приковано к монитору компьютера. Недолго постояв, он молча развернулся и покинул помещение. Выйдя, он направился по коридорам к подопытным, чтобы немного поднять себе настроения, планируя провести незапланированный эксперимент.       Тем временем…       Тсуна бежал по коридору вперед. Бежал изо всех сил, крепко держа за руку Рин, и стараясь не упасть. Как только все кинулись в проем, мальчик, даже не задумываясь о том, чтобы остаться в той комнате с трупами, побежал за остальными. Ему было очень страшно, и казалось, будто его преследуют глаза того самого беловолосого паренька.       Рин бежала рядом, стараясь не отставать, позади держа за руку еще и Третью. Голова кружилась, перед глазами все потихоньку плыло. Рин внезапно расжала ладонь и остановилась, тяжело дыша, а после и вовсе осела на землю. Тсунаеши глотал воздух, а потом тоже сел, не в силах уже стоять. Только Третья все так же стояла и шумно втягивала воздух, пытаясь отдышаться. Тсунаеши повертел головой из стороны в сторону, а после закрыл глаза.       — Тсуна, ты как?        Рин открыла глаза и посмотрела на брата, пытаясь улыбнуться.       — Я... Все нормально. Вы как?       Тсуна посмотрел сначала на сестру, чуть улыбаясь, а после перевел взгляд на Третью. Девочка испуганно озиралась по сторонам, словно запуганный кролик. Рин ничего не сказала, лишь махнула рукой, а Третья перевела взгляд на Десятого.       — Я... Я не понимаю, что мы должны делать? Я... Мне страшно.       Рин и Тсуна переглянулись, не зная, что сказать. Они сами не понимали, что им вкололи, ради чего задумывался этот эксперимент, и чего им ждать. Тсунаеши медленно поднялся на ноги и затем, взяв сестру за руку, помог ей встать.       — Мы. Мы что-нибудь придумаем. Третья, как тебя звать?       Рин взяла Тсуну и Третью за руки и потянула их за собой вперед. Девочка старалась идти уверено, но слабая дрожь в руках выдавала ее страх.       — Меня зовут Ли. А... а мою сестру Шу. А вас как зовут?       Седьмая потянула брата и Третью за собой в новый коридор, надеясь, что они никого не встретят. Количество вариантов поворотов становилось все больше, и Рин все больше казалось, что они попали в какой-то страшно запутанный и бесконечно длинный лабиринт.       — Меня зовут Тсуна.       — А меня Рин.       Тсуна ободряюще улыбнулся Третьей. Держась за руки, ребята петляли по коридорам, ни разу никого не увидев и даже не услышав. Эта пугающая тишина заставляла ребят стараться идти, не издавая шума.       PoV Рин       Страшно. Это слово билось в моей голове словно молот на наковальне, каждый мой вдох и выдох сопровождался им. Я боялась. Мы побежали так быстро, как могли. Тсуна вел нас вместе с третьей вперед, но в конце концов я не сдержалась и, отпустив брата, попыталась восстановить дыхание, но в итоге осела на пол. Дышать было сложно, словно мою грудь сковали железным обручом. Мне внезапно захотелось заплакать. Весь этот эксперимент пугал меня! Открыв вновь глаза, я увидела, как Тсуна тяжело дышит.       — Тсуна, ты как?       Попыталась выдать из себя улыбку, как-нибудь взбодрить братишку, но не смогла. Нам нужны силы. Мы так слабы!       — Я... Все нормально. Вы как?       Брат смог улыбнуться, в отличие от меня. У него такая светлая улыбка, я могла бы наверное вечно смотреть на нее! И мне так страшно потерять братика. Как же я хочу, чтобы мы смогли быть свободными!       —  Я... Я не понимаю, что мы должны делать? Я... Мне страшно.       Я переглянулась с Тсуной. Даже не знаю, что можно ответить на это. Третья так боялась. Как ее зовут? Если кому-то из нас предстоит умереть, то я хочу знать ее имя. Такая мелочь, но так важна для меня сейчас.       — Мы. Мы что-нибудь придумаем. Третья, как тебя звать?       Надо вставать. Нельзя сидеть, нужно идти дальше, даже если мы не знаем дорогу. Встаю и беру брата с Третьей за руки. Стараюсь идти уверенно, но у меня не выходит. Да не дрожите же, руки! Третья так испуганно смотрит, что я не могу давить в себе желание защитить и ее. Я хотела бы, чтобы она была с нами. И ее сестра тоже. Хочу огромную семью, где мы бы обязательно любили друг друга и оберегали. Как же сложно сдерживать слезы!       — Меня зовут Ли. А... а мою сестру Шу. А вас как зовут?       Это лабиринт. Настоящий лабиринт, здесь слишком много поворотов. Это не нормально! Эта тишина давит, словно на моей шее сейчас рука того чокнутого мучителя. Ничего, Тсу, Ли. Мы обязательно выберемся. Я найду конец, этот чертов выход, и мы обязательно вернемся к Франу и братцу Му. Обязательно!       — Меня зовут Тсуна.       — А меня Рин.       Тсуна, улыбайся почаще. Пожалуйста, не переставай улыбаться так. Смотрю на тебя и тут же нахожу в себе силы идти дальше. Очередной поворот, ни звука вокруг, как же это пугает! Мои руки дрожат, я ощущаю как страх пытается сковать меня. Тут брат тормозит и останавливает меня вместе с Ли. Замечаю его испуг, что же тебя напугало?       — Тсуна, что?       — Там. Оттуда кто-то идет.       Брат указывает на противоположный коридор, резко уходящий влево. Я ничего не слышу, но все равно стараюсь прислушаться. Ничего. Не понимаю! Но брат попятился назад, потянув нас за собой. Я не слышала шагов, но внутри меня словно что-то стало замораживаться. Этот холод начал распространяться так резко, что, отпустив руку брата, я свалилась на пол, хватаясь руками за плечи. В пальцах кололо, словно я продержала их в ледяной воде слишком долго. Краем глаза вижу, как Третья оседает впереди меня, но лица не вижу. Тсуна же пытается меня поднять. Глупый, беги, лучше беги! Я наконец-то слышу. Шаги. Медленные, неторопливые, словно издевающиеся над нами, идя так медленно.       — Уходи. Тсу.       Опять. Опять этот обруч на груди, не дающий дышать! Тсуна упрямо вертит головой из стороны в сторону, а после встает позади меня. Я успеваю лишь заметить, что Тсуну шатает. Ему тоже плохо! Братец, за что нам это?