Возьми от жизни всё

      Темнота. Очень темно. Темно и запах сырости. Слышен белый* шум. Работает компрессор, кондиционер? Все тело ломит. Это был транквилизатор? Доза была явно больше, чем на маленького Лиса. Ник лежал на боку, на мокром, бетонном полу. На глазах была черная повязка, лапы связанны. В ушах стоит звон. Сломанная лапка ужасно болит. За каждым вдохом следует боль. Звон в ушах постепенно перерастает в сильную головную боль. Холод прокатился по грязной, рыжей шерсти. Просто невероятный холод. Лис сжался в клубочек, он пытался согреться. Верх и низ перемешались. Ощущения были как от нахождения в стиральной машине.       Раздался продолжительный стон. Эту тяжелую, тянущую боль в мышцах было невозможно терпеть. - Да не стони ты так. – Раздался странный механический голос из темноты. Скорей всего, кто-то намеренно искажал свой голос. Стук обуви по бетонной поверхности. Он становился все громче и громче. Он был очень четким, ясным и раскатистым. Он перебивал стук сердца и звон в ушах. Подкрадывался как хищник к своей добыче, медленно, но уверенно. Он вселял в Ника страх. Страх все нарастал, по мере приближения источника звука, постепенно превращаясь в панику. Дыхание стало частым, неглубоким. Глаза бешено носились из стороны в сторону, пытаясь хоть что-то увидеть через темную ткань. Лис прижал уши. Некто уже был совсем рядом. Ник рефлекторно резко дернулся в сторону, но дикая слабость в мышцах не позволила этого сделать. Он как детская игрушка плюхнулся обратно на мокрый, холодный пол. Некая фигура только усмехнулась. - Эволюцию эволюцией, а внутри мы все те же звери. Да, Николас? Что, зубки уже не такие острые? Послышалось, как стучит что-то металлическое. - Ну что, попробуем тебя растрепать. А то ты какой-то инертный. – Добавил некто. Сразу после этих слов на Ника обрушился поток ледяной воды. От такого тот резко вскочил. Слабость, на некоторое время, куда-то пропала. В условиях полной дезориентации Лис метнулся в сторону, но далеко уйти помешала сломанная лапа и электрический ошейник. Сильный разряд словно выключил все мускулы, лис опять беспомощно повалился на землю. - Черт бы тебя! – На выдохе крикнул он. К нему сразу подошел таинственный незнакомец, схватил за шкирку и бросил на стул. Затем сдернул с головы Уайлда черную повязку.       Яркий свет от лампы ослепил Ника. Через некоторое время стали видны очертания того, кто с ним все это время говорил. Это был волк. Шерсть у него была грязно-коричневого цвета. На голове была черная маска, шею закрывал высокий воротник свитера серого цвета. Находились они где-то под землей. Возможно, это какой-то старый коллектор. Потолок был низкий, что очень давило, стены вымощены старым, красным, покрытым мхом, кирпичом. Висела небольшая дымка. Помещение тянулось дальше, но то, что было далее нескольких метров, скрывалось зловещей темнотой.        Волк наклонился. - Значит, дорогой, у меня есть четко поставленная задача. Мне за неё платят. Понимаешь? Ник только метал глазами из стороны в сторону. Абсолютно не удивительно, что он мало осознавал происходящее вокруг него. Слова Волка пролетели мимо, словно сказанные далеко, сквозь сон.       Игнорирование твоих слов мало кому понравится. Незнакомец не был исключением. Не получив ответа, он зарядил пощёчину сидевшему напротив Лису. Удар был достаточной силы, чтобы сбить дезориентированного Ника со стула прямо на пол. - Понятно. Поваляйся тут еще немного. – Сказал Волк и поспешил покинуть помещение. Он ушел также спокойно, как и пришел. Ушел куда-то в темноту, оставив Рыжего наедине с самим собой. Через несколько секунд погасла и единственная лампа. Ник остался один, в темноте и сырости. Лежит на мокром, грязном полу и пытается хоть как-то согреться.       Прошло сколько-то времени. Сколько точно сказать невозможно. Может час, может два. Боль в мышцах постепенно отступила и сонливость постепенно улетучилась. Остался только он один и темнота.        Мысли становились все более четкими, но между тем, сознание рисовало страшные образы. Что чувствует зверь, когда остается один на один с самим собой? Паника постепенно прошла и уступила место первобытному страху темноты. - У страха всего один исток, и это неизвестность. – Говорил сам себе Ник. Трудно было точно сказать, что пугало его больше: кромешная темнота, или неизвестность перед тем, как много времени придется здесь провести. Многие боятся встречи с самими собой и стараются избежать её всеми силами. Для некоторых вся жизнь превратилась в одно сплошное бегство. Постоянное бегство от самого себя. Этот страх задать вопросы и еще больший ужас получить на них ответ.       Воздух становился холоднее. Мокрая шерсть только усугубляла положение. Ник еще сильнее сжался в клубок, пытаясь отогреть замерзшие пальцы собственным дыханием. Сколько уже прошло времени? Невозможно лежать здесь вечно. Лис медленно, очень осторожно, поднялся на лапы. Ему удалось устоять на месте, это уже многое значит. - Так… Медленно…. – тихо прошептал он себе под нос и попытался сделать шаг вперед. Лапы подкашивались, а из-за абсолютной темноты было вообще невозможно хоть что-то понять, но вот, он уже делает следующий шаг. Он не знает, куда идет. Вполне возможно, что прямо в стену. Но надо двигаться. Надо что-то делать. Еще один шаг. Перелом дает о себе знать, резкая боль заставляет Ника остановиться. Надо пересилить себя. Надо идти вперед. Еще один шаг и…. Сильный удар током. Ник закричал то ли от неожиданности, то ли от боли. Он опять упал на пол.       Понадобилось время, что бы приди в себя после удара током. Все оказалось не так просто, но с этим нужно было что-то делать. Невозможно оставаться здесь. Черт знает, что от него хотят. Неизвестно что они собираются сделать. Ник, не поднимаясь, вцепился когтями в злосчастный ошейник, но тщетно. Тот, кто его делал, явно предусмотрел подобное.       Еще одна попытка. Еще один удар током. Так можно было продолжать до бесконечности. Ник плутал в темноте и пытался найти хоть какой-то выход. Снова удар и падение. От безысходности хотелось кричать, бить кулаками об землю. Все мысли, все эмоции сбивались в один большой ком, и словно острое лезвие терзало изнутри. Страх, грусть, сожаление, боль. Это невыносимо. Оно словно пожирает тебя, отбирает остатки сил. И только слезы наворачивались на больших, изумрудно-зеленых глазах. Единственным спасением в океане тьмы были светлые воспоминания о единственном и лучшем друге кролике, которые, словно маяк, мелькали где-то на горизонте, вселяя хоть какую-то надежду.       Прошло еще достаточно много времени. Три часа? Четыре? Лис все так и лежал на полу в полной темноте не в силах что-то предпринять. Для глаз, что провели уже не один час в полной темноте, включенная лампа была словно ядерный взрыв. Снова шаги. На этот раз незнакомец приближался явно быстрее. Ник поднялся, чуть попятился в противоположную от звука сторону, пытаясь протереть глаза связанными лапами.       Всё тот же Волк появился в свете лампы уже через несколько секунд. Он схватил Ника и оттащил его обратно, на тот же самый стул. - Ну, как время провел? Не скучно было? - Уж явно приятнее, чем в компании с тобой. – Охрипшим от холода голосом ответил Ник. - Оу, что же ты так некрасиво, нам еще работать вместе. Ну да ладно. На первый раз простительно. Помнишь, я задал тебе вопрос? Повторю его. У меня есть задача. Мне за это платят. Понимаешь? - Черта с два! – не выдержал Лис. - Уу… Неправильный ответ! – За словами незамедлительно последовал удар в глаз. - Повторяю свой вопрос еще раз… - Да! Хорошо… Я понимаю…. – резко выдал Ник. Волк ухмыльнулся, молча, обошел стул вокруг и встал ровно сзади, достал из кармана пару белых перчаток. - Отлично. Можешь звать меня Джоном. Мы проведем сеанс терапии. Представь, что ты в санатории. – Волк рассмеялся – В конце сеанса, ты должен будешь беспрекословно выполнять все, что я тебе скажу. Давай не будем тянуть. – Сказал он, натягивая перчатки на лапы. – Начнем. Джон схватил Лиса за шкирку, выбил из под него стул и потащил куда-то за пределы освещенной зоны помещения. Ближайшие несколько дней были, без преувеличения, самыми страшными в жизни.       «Эволюция эволюцией, а внутри мы все те же животные.» – Где Ник мог раньше слышать эту фразу? Она крутилась в голове. Его постоянный собеседник последних дней, как он себя называет, Джон, постоянно повторял её. Он говорил, что все мы заложники эволюции. Что мы были прокляты, и, как он любил выражаться, «Были обречены нести бремя разума».        Не менее интересным вопросом было то, кто являлся заказчиком? Кому понадобились все эти истязания и пытки? Был ли это тот же человек, что подстроил убийство? Безусловно. Но главный вопрос остается без ответа: Кто был в этом заинтересован и располагал достаточными средствами.        Сколько уже прошло времени? Не меньше нескольких дней. Счет времени уже давно пропал. Пытки продолжались, и казалось, им не было конца. Каждый раз Волк что-то требовал, отказ или медлительность дорого обходились. Иногда он уходил. Уходил надолго, оставляя Ника в полной темноте, но никогда не оставлял возможность заснуть. О еде не могло идти и речи, а вода становилась призом, «подарком», который послушный зверь должен был получить.        Николас лежал на полу. На морде были сильные отеки и нос, судя по всему, был сломан. Когда-то гладкая, огненно-оранжевая шёрстка теперь была грязной, жесткой, местами пропитанной засохшей кровью. Множественные ссадины, синяки, ушибы. Казалось, на теле больше не осталось нетронутого места. Отсутствие сна и воды на протяжении нескольких дней, естественно сказывались и на психическом здоровье. Это было очень странное состояние между сном и реальностью. Между иллюзией и действительностью. Словно мираж.        Но результат все никак не нравился кровожадному Волку в маске – Ник не собирался делать все, что от него требуют. В последнее время он стал часто с кем-то разговаривать по телефону. Обсуждали какой-то план, говорили о Маленьких Горках, поезде, хищниках… Судя по всему, он считал, что Ник уже не в состоянии что-либо запомнить. Хотя, на самом деле так оно и было.        Но в один момент Ник кое-что осознал. Ошейника больше нет. Невозможно точно сказать, когда его не стало. Он не помнил момент, как его снимали, да и это было не важно, ведь этот ошейник был единственным, что физический не давало ему покинуть это место. В заплывших, красных от недосыпа глазах, казалось, появилась надежда. Первым сложнейшим испытанием стала попытка встать. Истерзанный Лис сразу валился с лап, и сложно сказать от чего именно: от слабости, или от физической боли. Но это необходимо было пересилить, это не может так больше продолжаться. Нащупав какую-то палку, Ник все же поднялся на лапы, и, доковыляв до стены, медленно начал двигаться вдоль. Каждый новый шаг был настоящим испытанием, но он продолжал идти.        «Ради чего ты это делаешь, глупый лис?» -- прозвучал вопрос в голове, но так и не получил своего ответа. Возможно, кто-то просто очень боялся дать этот самый ответ. Боялся самого себя, своих чувств. Всегда проще было уйти от вопроса. Всегда…        Ник продолжал двигаться по темному коридору и вот, в конце появился бледный свет. Свет падал четкими лучиками из маленьких окошек, расположенных у самого потолка. Пыль весела в воздухе. Пахло сажей. В центре помещения стояли большие бойлеры, от которых отходило много разных труб. Эти трубы были похожи на паутину, укутывали весь потолок и стены, создавая причудливые узоры. Ник невольно улыбнулся, и, задержавшись на мгновение, продолжил своё движение.        Вот он. Выход. Слегка приоткрытая, большая, черная металлическая дверь. Прямо за ней была лестница и открытое небо. В мордочку Лиса ударило легкое дуновение ветра. Приятный, прохладный, свежий воздух. Можно было подумать, что он даст прилив сил. Но получилось совсем наоборот. Накатил сон, но до выхода оставалось совсем немного. Нужно было идти.        Сильно ослабшему Лису пришлось приложить достаточно много усилий, что бы оттолкнуть дверь. Не менее мучительным стал и подъем по этой, казалось, небольшой лестнице. Добравшись до верха, Ник сразу свалился на траву.        На улице была ясная ночь и светила полная луна. Где-то рядом была река, откуда доносился теплый, мягкий ветерок. Трава была влажная. Возможно, недавно прошел дождик. Сил идти дальше не было. Да и казалось, что это больше не нужно. Лис чувствовал свежий запах травы. Свежесть воздуха, после прошедшего дождика. Убаюкивающий шорох деревьев где-то неподалеку. Опухшие веки постепенно опустились. Ник медленно засыпал. Он был спокоен. Но оправданно ли его спокойствие?