Всего лишь фанты.

      Из помещения доносился дикий смех, радостные (и не очень) возгласы, улюлюканье, словом: какофония студенческой жизни. Усталые волейболисты, одним тёплым весенним вечерком, когда все уже вернулись с занятий и тренировок, решили поиграть в излюбленные фанты. Безобидная игра, казалось бы. Однако, разгоряченным спортсменам по мозгам и паху ссаными тряпками била весна, а вело это все к тому, что они придумывали совершенно лишенные какого-либо стыда задания с надеждой на то, что заветная бумажечка с фантом выпадет тому, к кому оной испытывает тайную – а может и не тайную – симпатию. Ну а что? В общежитии не было девчонок, а лучше нет влагалища, чем очко товарища, как говорил Конфуций.       Третьекурсники вкусили прелести вседозволенности уже давно, бог знает с каких лохматых времён, второкурсники ещё не ветераны, но уже бывалые офицеры битв за свой драгоценный пердак в крайне невыгодных для них гейских условиях, ну а первокурсники вообще не люди.       Самыми, казалось бы, благоразумными в компании юных содомитов, были Кей и Тобио – первокурсники. Но тем не менее, по глазам легко можно было прочесть их любопытство.       Заветный мешочек с фантами пошёл по кругу, ребята начали самозабвенно выполнять задания – не все они были пошлыми: кому-то надо было мяукать, кому-то оседлать Кентаро и проехать на нём кружок по комнате, кому-то пасть на колени перед Ойкавой и говорить, какой он классный (несложно догадаться, кто придумал этот фант), но особенно везло Тсукишиме с Кагеямой. Вы верите в судьбу? Или в карму? Ну, в общем, это было что-то такое.       Тсуки выудил из мешочка листочек с заданием и развернул его, повисло напряженное молчание. – Давай, Кей, зачитай вслух. – Взять губами ягоду клубники, – здесь Тсуки замялся, – и предложить Кагеяме скушать её в таком положении изо рта в рот… Кто это придумал?! – Я не хочу клубнику. – Кагс сказал, как отрезал, но никого особо не волновало его желание, публика требовала хлеба и зрелищ, а отношения Кагса и Кея были весьма интригующими, отчего всё общежитие наблюдало за ними, как за индийским сериалом, который вечно заканчивался на чем-то интересном, а потом стандартный разочарованный вздох, и: «расходимся, пацаны, нас опять наебали». – У нас нет клубники.       Попытка выкрутиться потерпела крах, Ойкава тут же поднялся и вылетел из комнаты. Не прошло и минуты, как парень вернулся с пластиковой коробочкой, полной замороженной клубники, со своей голливудской улыбкой протягивая её Тсуки. – Всё для тебя, птенчик, – первый красавец на деревне взмахнул волосами и манерно приземлился на пол, колким взглядом смерив Тсукишиму, который сейчас, кажется, хотел убивать. – Настал твой час, очкарик! – ребятам уже надоело ждать, десяток пар любопытных глаз смотрели на парочку, те долго ломались, Кагеяма краснел то ли от напряжения, то ли от злости, то ли от смущения, на что Тоору не забывал его подъёбывать. Парочка подколов и Тобио не выдержал, уже раздраженно выпалив: – Тсуки, давай сделаем уже это!       Очкарик прыснул, взял в губы замороженную клубнику, вопросительно посмотрел на Кагеяму через стекло очков. Напряженная пауза, зрители притихли, Кагеяма приближается вплотную к Тсуки, выдыхает и зубами выхватывает у него из губ холодную ягоду, с хрустом раскусывая лёд, после чего следует болезненный, но весьма пошлый в нынешних условиях, стон из-за неприятных ощущений в зубах. Публика довольна, публика аплодирует, Кагеяма растирает губы ладонью, будто это должно помочь от зубной боли. – Сколько страсти, мой милый кохай! – восторг и язвительность Ойкавы не передать словами, а ухмылку просто не стереть с лица. Что ж, задание выполнено, можно вздохнуть с облегчением. Следующий по кругу Тобио. Он тяжко вздыхает и вытягивает из мешочка бумажку с заданием, молится про себя, прямо как в Гарри Поттере: «Только не Слизерин!», но только тут речь идёт о пошлых заданиях. Разворачивает бумажку, молчит. – Ну же, пупсик, читай! – Тоору уже никогда не успокоится. – Страстно поцеловать предыдущего игрока, – Тобио озвучивает свой приговор, помещение разрывает смех и возгласы восторга, – какая мразь посадила нас рядом?! – Предпочёл бы целовать кого-нибудь другого? – будто промурлыкал Ойкава, гаденько так улыбаясь. – Нет. То есть… – Кагс уже нервно пыхтит носом, как взбешенный бык. Ну или бычок. Или телёнок. Что-то очень милое, когда злится, словом. Ребята не могут унять хохот. Тобио поворачивается к Тсуки, тот безучастно молчит и смотрит на него, отчего Кагс просто не знает, как к нему подступиться, фырчит и дёргается, то подаётся вперед, то снова в сторону, как ошпаренный, совсем перенервничал, бедный. Тоору не мог не заметить этого, он снова язвительно ухмыльнулся. – Может, тебе выпить, чтоб расслабиться? – это было шуткой, но Тобио решительно кивнул. Мгновение, и ему в руку уже суют стакан с золотистой жидкостью. Несчастный первокурсник не знает, что это, поэтому сразу же выпивает одним глотком, без капельки сомнения. Виски. Горло и губы обжигает, поэтому Кагеяма снова то ли стонет, то ли мычит. Секунда, и он уже нависает над Тсуки, хватая его пальцами за шею и удерживая. Видимо, подстраховка, чтобы не сбежал. Фирменная мерзкая улыбочка Кея, его хитрый взгляд: «Король осмелел?» – усмешка в голосе, и пьяненький Тобио уже бесится, впиваясь в его губы своими зубами и буквально затыкая на полуслове, отчего Тсуки даже умолкает в кои-то веки, боясь спугнуть решительного парня, как охотник нежную лань. Кагс раскусывает сперва нижнюю губу, тянет за неё на себя, не позволяя Кею отстраниться и продолжая крепко держать, после, со сладкими причмокиваниями, посасывает, заставляет приоткрыть рот и скользит языком внутрь, уже чуть ли не наваливаясь на блондина всем своим весом. Рука перемещается с шеи на затылок, пальцы сдавливают пряди волос, Кагеяма склоняет голову набок, пытаясь проникнуть языком как можно глубже. Тсукишима отчетливо ощущает привкус алкоголя на своих искусанных губах, которые начинает немного жечь. Тобио напоследок проводит языком вдоль губ, выдыхает и отстраняется от Тсуки, хотя зрителям на мгновение кажется, что его теперь и тисками не оторвать. – Гейский механизм запущен, – Куроо хлопает в ладоши, Кагеяма вытирает рот тыльной стороной ладони, встает и стремительно покидает комнату, не глядя ни на кого из присутствующих, Тсуки пребывает в культурном шоке, трогая пальцами припухшие алые губы. – Не хотелось бы лезть не в свое дело, очкарик, – Тетсуро опирается локтём на плечо Тсуки и подпирает свою щёку кулаком, скалясь в улыбочке и глядя из-под полуприкрытых век, – но, детк, – он хихикает в ладошку и указывает пальцем на пах Кея, продолжая, – у тебя стояк. С этим надо что-то делать, мне кажется.       Кто-то уже утирает слёзы от смеха, в свою очередь блондин скидывает Куроо с плеча и уходит следом за Кагсом, на что ребята принимают решение сделать вид, будто ничего не было, и продолжить игру, намекая на то, что сейчас голубков ждет очень серьезный разговор, и готовя для них подъёбы на завтрашний день.       Кагеяма ушел в свою комнату: от алкоголя, даже от такого маленького количества, у него мутнело в глазах, потолок не стоял на месте и казалось, что пол куда-то едет. Или крыша. Собрала вещички, помахала ручкой и уехала, ибо сейчас в мыслях несчастного латентного гомосека Тобио были только чертовы губы этого очкарика. Парнишка рухнул лицом в подушку и приглушенно заскулил в неё от безысходности и наплыва неизведанных ранее чувств и ощущений. В коридоре послышались решительные шаги, которые притихли прямо у двери в комнату страдальца Кагса. Ручка щелкнула, дверь распахнулась, Кагеяма даже не соизволил повернуться и посмотреть, кто этот нежданный гость, только пробубнил в подушку невнятное: «Стучаться не учили?» – Ох, простите, Ваше Величество.       Услышав голос Тсуки, Тобио подскочил с кровати, но тут же пожалел об этом: теперь он с трудом мог сфокусировать взгляд на темном силуэте блондина, которого было совсем не разглядеть в тени. Но заметил, как Кей захлопнул дверь на защёлку. Окей, это предвещает что-то интересное, как показалось пьяному Кагсу. Он кривенько улыбнулся и закинул ногу на ногу, рукой приглашая войти в скромную студенческую обитель, хотя блондин и не ждал приглашения. – За продолжением пришел? – Мне выпал фант: «выебать тебя», – не подумав, выпалил Тсуки. Почему бы и нет? – Всего лишь фант? – Всего лишь фант. – А еби! – Тобио вёл себя сейчас совсем развязано и произнёс это до смешного задорным голосом, он откинулся на кровать и разлёгся на ней звездочкой, раскидывая ноги и руки в стороны. – Можешь просто попрыгать на мне, а я буду стонать, – пропел пьяным вкрадчивым голосом Кагеяма, – раз уж просто фант.       Брюнет был расслаблен, но ещё не настолько подшофе, чтобы не понять, что не прошло с его ухода столько времени, чтобы мешок с фантами снова попал в руки Тсуки. – Вдруг зайдут и проверят, – парировал Кей, опираясь коленом на поверхность кровати между ног Тобио, а ладонью у лица, и нависая над ним, пальцами второй руки он подцепил край футболки и задрал ее кверху, оголяя рельефный торс связующего.       Аргументный аргумент, ответить было нечего, да и не хотелось. Кагеяма лишь потянулся к очкам, снимая их, аккуратно складывая дужки и откладывая в сторону. Без очков блондин выглядел иначе, особенно в таком ракурсе. Холодные пальцы скользнули вдоль ключиц и шеи, забираясь под воротник футболки, обжигающая прохлада отдавалась Тсуки вспышками возбуждения внизу живота, стояк не заставил себя ждать еще во время того поцелуя. Сукин сын Кагеяма, и кто учил его так целоваться? Разве так можно? Надо бы его научить, как правильно. Подумав об этом, блондин прильнул губами к губам Тобио, горячо выдыхая на них и обжигая дыханием. Тсуки не терял нахальства даже в этой ситуации, он целовал настойчиво, ловко подхватывая влажный язык партнера, посасывая и пощипывая его губы своими губами. Кей сохранял своё достоинство умника в любой ситуации, и даже если он чего-то не умел, то гуглил и делал вид, что уже профессор в любой области, стать экспертом в сексе с парнями за один вечер для него было, как два пальца обоссать, и потом даже написать об этом пособие. Всё же логично, так? Обаяние Тобио же концентрировалось в его неопытности, но, при этом, абсолютной ненасытности и страсти. Он был резче, чем Тсуки, его поцелуи были более рваными и сбивчивыми, ему нравилось кусать партнера за губы и за всё, что попадалось под острые зубы, будь то шея, плечи, скулы, кончик носа: реакция Кея только разжигала в нем ещё больше азарта, ведь он постоянно вздрагивал, мычал, скулил, сдавливал ладонями его талию, и всё это только от укусов! Потрясающая штука эти укусы. Несмотря на то, что инициатива в поцелуе была полностью в руках Кея, Тобио изловчился и умудрился укусить его за язык. В ответ блондин укусил его ещё жёстче, уже теряя своё хваленое самообладание и пафос – даже в постели они оставляли место для соперничества. Во рту обоих мгновенно почувствовался металлический кровавый привкус, оба заскулили от боли, но кто кому прокусил язык было непонятно. Тсуки только хищно облизывался и ухмылялся, глядя в глаза Тобио, на что тот с оскалом улыбался, пошло очерчивая языком свои губы. Если дружба и начинается с улыбки, то любовь – со звериного оскала. Вот что происходит, когда отношения двух позёров, которые постоянно клялись-божились, что ненавидят друг друга, и даже сами в это поверили, переходят в горизонтальное положение. Ведь оба они жутко смущались, но показать свою слабость сопернику? Никогда. Кей отстранился от губ и цепко присосался к шее, всасывая кожу, оставляя за собой яркие синевато-красные засосы. – А это ещё зачем? – произнёс на выдохе Тобио, касаясь пальцами ещё влажного кровоподтёка, который огнём горел на чувствительной коже, – на самом видном месте. – Чтобы правдоподобно, ну фанты же, – с ухмылочкой шепнул в ответ блондин, прикусывая кадык своего партнёра, заставляя его приподняться над кроватью, в это время стягивая с него футболку через голову. Одним засосом он не ограничился, поэтому провёл языком вдоль ключиц, закусывая их, снова всасывая кожицу. Оставить засос не на шее было тяжелее, но Тсуки легко с этим справлялся, а Кагеяма начинал походить на далматинца. Он извивался и сбивчиво дышал, запрокидывал голову назад, сжимал плечи парня, рычал на него, выгибался, пытаясь остановить Тсуки или как-то уйти от жгучих ощущений, которые одновременно были и приятны, и болезненны. Парень поджал колено и уперся ступнёй в торс Кея, отталкивая его и заставляя усесться задницей прямо на пах, член уже стоял колом, и блондин это должен был прочувствовать. Тобио развязано и пошло двигал бёдрами, потираясь членом о задницу Тсуки и демонстрируя потрясающую игру мышц на прессе, который уже покрылся испариной от возбуждения и переливался в тусклом свете уличных фонарей. – Разденься. – Кагеяма произнес это коротко и властно, на что Кей не успел возразить и послушно снял с себя спортивную футболку. Лица Тобио он не видел, потому что без очков все вокруг было мутным, но интуиция подсказывала, что тот возбужденно кусает губы и жадно за ним наблюдает. – У тебя большой потенциал, король, – блондин приподнялся, раздвигая колени Тобио в стороны, пальцами цепляясь за резинку трико и стягивая их вместе с нижним бельём, освобождая возбужденную плоть от ткани и открывая прекрасный вид. В этот момент Кагеяма всё-таки смутился, дёрнувшись и прикрывшись рукой, хотя какой в этом смысл? – Но в задании было сказано, что это я должен тебя выебать, а не наоборот, – Тсуки продолжил, проводя большим пальцем по головке члена и размазывая по ней обильно выступающую смазку. Вымазав в ней руки, он скользнул ладонью промеж ягодиц, надавливая на анус, разглаживая кожицу, и заставляя расслабить его своими массирующими движениями, второй рукой оперся сбоку от плеча брюнета и удерживая равновесие.       Кагеяма даже не пытался отстраниться, несмотря на смущение и подёргивания, только сжимал простыни и извивался, но позже пытаясь уже самостоятельно насаживаться на пальцы, шипя на Тсуки осипшим голосом: – Да не тяни, мать твою! – по позвоночнику Кея от этого жалобного и приказного тона пробежали мурашки, которые просто концентрировались в пахе, член уже ныл без ласки и требовал продолжение банкета, он снял с себя брюки вместе с нижним бельём и уткнулся возбуждённой, влажной от смазки, плотью, в задний проход Кагеямы, раздвигая пальцами его ягодицы. Один уверенный толчок, и комната заполняется стонами и поскуливаниями обоих, Кей опускает руку на член Тобио и начинает уверенно надрачивать, постепенно набирая темп толчков. Это так делается, он читал. Кагеяма притягивает его к себе за шею и утыкается горячим лбом в плечо, пряча своё раскрасневшееся лицо от партнера. Привыкнув, он начинает выгибаться навстречу, делая попытки самостоятельно прыгать на члене и плотно сжимая его внутри себя. Остатки разума Тсукишимы капитулируют в неизвестном направлении, выебать наглого короля ему хотелось давненько, и он не думал, что его мокрые фантазии рано или поздно осуществятся. В комнате становилось предательски жарко, а толчки становились рваными и резкими, отчего Кагеяма абсолютно пошло и бесстыдно стонал от мазохистского удовольствия, которое наполняло его изнутри. Тсукишима хватает его за волосы и разворачивает на живот, на что брюнет ухмыляется, глядя на партнера краем глаза: – Сэр, вы редкостный извращенец.       Кей пропускает смешок и начинает грубо вдалбливаться внутрь, очевидно, Тобио завтра с кровати не поднимется (можно будет списать на похмелье, хотя какое похмелье с одного бокала виски), он сжимает пряди волос на его затылке и заставляет прогнуться до боли в спине, утягивая в рваный и мокрый поцелуй, склонившись со спины. По подбородку Тобио пошло стекает слюна, он хрипло скулит и закатывает глаза от удовольствия, уже дроча самостоятельно и доводя себя до оргазма. Почувствовав, как пульсирует изнутри брюнет и сжимает его, Кей кончает следом внутрь. Сейчас Тобио все равно на это, но завтра он вспомнит Кея добрым словом. Оба они обессиленно падают на кровать и пытаются восстановить дыхание и сердцебиение. Спустя некоторое время Тсуки тянется рукой через Кагса за очками, собирается уйти. Кагеяма перехватывает его за запястье и заламывает руку, заставляя упасть на него сверху и разворачиваясь лицом к нему, нарушая напряжённое молчание. – Фанты? – вопрос, скорее, риторический. Тсуки не находит на него ответа и молчит, теперь он уже не может обмануть Тобио. Поэтому, устраивается рядом поудобнее и обвивает его руками за плечи. Момент романтичный, Кагеяму тянет попиздеть: – Интересно, какую отмазу на то, что ты хочешь меня, ты придумаешь в следующий раз. Тсукишима мгновенно оживляется, приподнимается на локте и заглядывает в лицо Тобио, ухмыляясь, как обычно: – То есть, следующий раз будет? – На что он получает подушкой по лицу, оба не сдерживают смешки и в приподнятом расположении духа засыпают, ожидая наутро подъебов от своих товарищей.