Твой изъян

Глупость заключалась в том, что мой мозг категорически отказывался принимать тот факт, что рано утром в квартиру ворвётся её Высочество Ксения (под «рано» подразумевается прямо рано-рано, ибо она своё слово сдержит), и после затянувшегося общения с Егором, я, естественно, не смогла уснуть, минут десять тупо рассматривая потолок. А потом случилось самое страшное — любимый и всемогущий мозг решился напомнить мне о моём любимом сериале, а я, никак не сдержавшись, просидела ещё около двух часов перед ноутбуком и только тогда, понимая, что меня ждёт адское утро, отключилась. Сонное царство совсем не хотело выпускать меня из своей обители, я с улыбкой наблюдала очередной сон, в глубине души, конечно же, надеясь, что это всего лишь сон, ибо увидеть такое в реальности — выше моих представлений. — Доброе утро, Муравьёва! — вопреки всем моим ожиданиям, я всё же надеялась, что она воспользуется такой функцией как «звонок», все время находящийся рядом с дверью и ждущий своего победного часа, ну или на крайний случай можно было и постучать, правило трёх ударов всегда работает (не обещаю, конечно, но лучше так). Однако то, что она пробирается в квартиру, как ещё один хозяин, удовольствия совсем не добавляет. Теперь понятно, для чего ей понадобилось выпрашивать у меня весь прошлый семестр ключи. Лучшие подруги? Ох, за что… — И нет, оно доброе, даже не смей перечить. А ты бы могла лечь и пораньше. И вообще… Какого ты ещё в кровати?! Марго, принцессы не спят до двенадцати! — Вообще-то сейчас семь. — И что? Это не значит, что ты должна нежиться в кровати. Где твоё гостеприимство? — Ты зашла ко мне, воспользовавшись ключами, и говоришь о гостеприимстве? Я через силу смогла оторвать голову от подушки и потёрла глаза, сон медленно рассеялся и, помахав ладошкой, убежал к кому-то другому, ну, а я… Хотя бы убедилась, что это был сон. Да, хорошие новости с утра, что может быть лучше? — Я тебя предупреждала, если ты не помнишь. — Помню. — Я собиралась прийти в пять, но решила дать тебе отоспаться, — да, я, конечно же, отоспалась, возможно, если бы спала вместо просмотра сериалов, то чувствовала бы себя гораздо лучше. Да и с чего вдруг Ксюша заботится о моем сне? — И я принесла пончики, — она радостно помахала пакетом в воздухе. — Здорово, — устало ответила я и тяжело вздохнула. Пончики — это хорошо. Но для начала стоило бы отойти от сна и привести себя в порядок. — Почему так рано? — Что? — Ксюша резко обернулась через плечо, перестав выкладывать какие-то вещи на стол. — До фестиваля ещё куча времени… — Я знаю, — она улыбнулась с каким-то неподдельным детским озорством в глазах, и я проследила за этой эмоцией. Даже не имею понятия, что это все означает, не будь сейчас утро, а я сонной — возможно смогла бы медленно сообразить, но сейчас это никак не выходило. Хотелось спать. Только спать. Мой священный выходной, и даже выспаться не дают. — Марго, у нас много дел! — заметив мою неторопливость вставать с кровати, да и вообще хоть как-то двигаться, предупредила Ксюша. — У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок. Тяжело вздохнув, я свесила ноги с кровати и потянулась. Кажется, что-то хрустнуло. Не придав этому особого значения, я невольно зевнула и только после этого встала с кровати. Нет, сейчас упаду. Или не упаду. Держусь, вот так. Ух, после зимних каникул рано вставать не так легко. — Где твои родители? — неожиданно спросила Ксения, снова отвлекшись от своего странного занятия. — Уехали по делам, скоро вернутся, — я не смогла подавить ещё один зевок. — Фу! Марго, ну ты же принцесса! Закрывай рот, а то залетит муха, — отреагировала подруга на мою привычку (это вообще можно так назвать?) не закрывать рот, когда я зеваю или кашляю. Вообще это плохая привычка, но даже через такое долгое время, слыша постоянные напоминания и упрёки Ксюши, так от неё и не избавилась. Как говорят, идеальных людей не бывает, и быть идеальным — скучно. Поэтому не считала, что избавляться от этой привычки нужно срочно и безоговорочно. Если понадобится — избавлюсь, а пока меня вполне всё устраивало. — И я тебя люблю, — без эмоций проговорила я и двинулась в ванную.                     

***

                     В который раз я убедилась, что Ксюша очень серьёзно относится к подаче себя. Она продумала всё до мельчайших подробностей, а мне оставалось лишь удивляться её способности, дару свыше — как это можно ещё назвать — готовиться к важным событиям. Уверенно пояснив мне что, да как, она, не теряя ни секунды, приступила к работе, а я постаралась понять, в чём заключалась моя основная задача. Вроде всё было достаточно просто — украсить чистое белое платье и доделать некоторые мелкие детали к образу, но что это окажется намного сложнее в жизни, я уже подозревала, поэтому и не спешила. Закончили мы, к моему удивлению, поздно, да и пришедшая домой с отцом мама заставила нас отдохнуть за чашкой чая с пирогом, настолько усердно, по её мнению, мы работали. Впрочем, Ксюша не особо хотела тратить время на «посиделки, где можно много набрать», как она называла обычные семейные вечера. Меня мой вес не настолько волновал, как подругу, поэтому первая набирать килограммы побежала я. Мамины пироги я обожала всем сердцем. — Рита, ты не говорила, что куда-то собираешься, — произнесла мама за столом, подкладывая мне в тарелку дополнительный кусок пирога. — Антон! Ну куда, оставь гостям, — смерила презрительным взглядом отца мама. Такую ситуацию я наблюдала довольно часто, мать всегда боялась, что отец, очень любящий знатно поесть, не оставит ничего гостям, поэтому, как бы не было стыдно ругаться, ей приходилось делать моему папе упрёки. Что поделать, старость — не радость, а мой отец хоть ещё и не старый, но еда хоть как-то сглаживала всё его состояние. — Оно как-то спонтанно вышло, — пожала плечами я, переводя взгляд на Ксюшу, медленно жевавшей свой кусок. Ела она специально медленно, чтобы не успели дать добавки. Делала она так всегда, и с моей мамой, которая являлась очень суетливой женщиной, этот трюк проходил прекрасно. — Всё у тебя спонтанно… И ко скольки тебя ждать дома? Я замялась, сама не имея ни капли понятия, во сколько всё закончится, осторожно посмотрела на Ксюшу в поисках помощи. — Поздно, Екатерина Геннадьевна, — ответила за меня подруга и смущённо улыбнулась, что делала всегда, чтобы вызвать доверие. За столом и вообще перед моими родителями она строила из себя ангелочка, это и было причиной вечного сравнения меня и Ксюши, мама ей верила и всегда ставила её в пример. А я хоть и раздражалась, но не перечила. Хотя бы потому, что не было никакого желания. Да и смысла в этом я никакого не видела. — Поздно? — удивилась моя мама. — Рита… — Всё будет в порядке, мам. Я давно не маленькая, смогу до дома доехать, — я шумно вздохнула и встала из-за стола. — Очень вкусно, спасибо, но у меня ещё осталось пару недоделанных деталей. — Да, у меня тоже, — согласилась Ксюша. — Екатерина Геннадьевна, вы великолепный повар! Прямо пальчики оближешь! — пустилась в восхваления кулинарных способностей моей мамы Ксюша, сопровождая всё это огромной улыбкой до ушей. — Ох, скажешь ещё… — засмущалась моя мама, пока я, направляясь обратно к себе в комнату, не сдержала усмешки.                     

***

                     Егор сидел на высоком барном стуле, подперев кулаком подбородок, то и дело переводя взгляд на настенные часы и проверяя обстановку вокруг. Он сидел здесь уже час, выслушивая рассказы своего друга о приключениях за день последнего. Влад говорил много и с большим удовольствием, хотя бы потому, что в жизни у него все шло так, как он хотел. А хотел он немного. Хорошей выпивки, красивых девушек и уважения к себе. Список, разумеется, не впечатляющий, но это как раз то, что делало парня счастливым. Впрочем, получал он всё из своего списка с большим успехом. Деньги у него были, уважения позволял добиваться его характер, а девушки с ума сходили от его внешности. Парень имел несколько татуировок на своем теле, одна из была выполнена в виде красиво оформленного крыла на левой стороне шеи, и часто привлекала к себе внимание, из-за того, что находилась на виду. Егор интересы друга не разделял, наоборот — они были для него чем-то абсурдным и часто шли врозь с его восприятием. Парень не позволял себе пить до беспамятства, не позволял принижать остальных, да и постоянная смена девушек считалась для него чем-то бессмысленным и странным. Тем не менее, парни считались лучшими друзьями и были «не разлей вода», это хорошо подтверждало тот факт, что противоположности притягиваются. На фестиваль Егора позвал Влад, объяснив всё это тем, мол «на нем будет много девчонок, когда тебе еще выпадет такой шанс выйти в свет, и увидеть что-то покруче, чем девок из школьных стен». Впрочем, Егору это было неинтересно, а вот сама задумка фестиваля пришлась по душе. Фестиваль проводился на первом этаже в огромном офисном здании, где работал его отец, в достаточно обширном и удобном месте, где раньше располагался торговый центр, открытый для всех жителей города, но позже все магазины переехали в другой торговый центр, а место осталось пустующим. Разумеется, такое свободное пространство решили чем-то заставить, поэтому, чтобы не тратиться на строительство ещё одного закрытого помещения для мероприятий, они переделали планировку этажа и сделали из него специально отведённое место для праздников и других торжеств. Поэтому теперь здесь можно наблюдать огромную сцену, место для большого скопления народа, несколько баров, туалеты и ещё пару комнат для отдыха и развлечений. Фестиваль «Зимний балаган» подразумевал некую вечеринку с особым дресс-кодом. Каждый, кто приобрёл билеты, обязан был прийти на мероприятие в каком-нибудь зимнем костюме, будь то Снегурочка или Снежинка, в ином случае его попросту не пропустят. Наверное, многие бы сочли мероприятие смешным, ибо какой взрослый человек решит надеть костюм Снежинки, в который наряжает своих детей на детские утренники? Немногие. Но это и делало фестиваль необычным и интересным. Егор смотрел, как Влад опустошает ещё одну рюмку и тяжело вздохнул, понимая, что пропустил половину разговора мимо ушей, задумавшись о ночных разговорах с мелкой. Парню пришлось просить Влада об одолжении, чтобы отыскать Маргариту в аське и пригласить на фестиваль. Разумеется, Влад согласился и без особых трудностей узнал ник Марго у одной из её знакомых. Теперь же Высоцкий выглядывал девушку в толпе, надеясь, что она придёт, и всё пойдёт по плану. Из раздумий парня вывел всё тот же голос несмолкающего Влада: — Я вот думаю, может мне Алину к чёртовой матери послать? Она какая-то скучная стала, да и не такая уж и красивая, я и покруче видел пару дней назад. Егор промычал что-то нечленораздельное, выпрямившись и быстро поморгав, возвращаясь мыслями к проблемам друга. — Алину? — переспросил Высоцкий, запуская пятёрню в свои светлые спутанные волосы. — Ты же мне неделю назад говорил, какая она горячая и идеальная, — напомнил Егор, уже привыкший к постоянной смене девушек Владом. Если сначала он пытался поставить его на правильный путь и как-то читать нотации, то теперь спокойно обсуждал с другом его короткие отношения и даже помогал в них разобраться. — Ну, ошибся. Горячей она была, а сейчас затухла и только на мозг давит вечными истериками… надоела уже. Высоцкий пожал плечами, вновь переводя взгляд на толпу, пытаясь высмотреть нужного ему человека. — Ого, а что это там за горячая штучка? — подал голос Влад, приметив кого-то в толпе и присвистнул. — Говорил же, что тут обязательно будут «сумасшедшие» девчонки. Стой, а это не твоя полторашка там? — усмехнулся он. Егор дёрнулся от неожиданности и второпях стал бегать взглядом по толпе, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло от радости.                     

***

                     На фестиваль мы пришли спустя час, как он уже начался. Помучавшись с платьем, я кое-как вылезла из машины отца, который предложил нас, таких красивых, как он сказал, подвести к зданию. Мы были не против, ибо ехать в таких нарядах в общественном транспорте не хотелось, а уж пешком идти и тем более. Впрочем, выглядела я в нарядном, украшенном разными узорами, белом платье с надетой поверх обычной зимней курткой, очень смешно. Да и шапка с оленями и огромный тёплый шарф только добавляли к образу антистиля, делая его совсем смешным. Наверное, поэтому охранник не хотел впускать нас внутрь, приняв меня за больную девочку, ничего не понимающую в стиле и тем более в таких фестивалях с особым дресс-кодом. Стоявшая рядом Ксюша, чьё платье спокойно и элегантно дополняла белая шуба, буквально вскипела от злости, не собираясь уходить домой из-за моей бедной, не вписывающейся в образ, куртки. Как обычно, без приключений не обошлось. — Девушка, я не могу вас впустить, на вас нет подходящего наряда, — осмотрев меня с ног до головы, со смешком выдал охранник и протянул билет мне обратно. — Что значит «нет подходящего наряда»? — поддержала меня Ксюша. — Ты слепой что ли? — она схватилась за подол моего платья и слегка подняла его, показывая охраннику то, над чем я трудилась всё утро. — Смотри сюда, старый оболтус. Это платье, если ты не знал, и оно полностью соответствует дресс-коду! Поэтому закрыл свой клюв и полетел отсюда нахрен, пока я тебе башку не снесла! — Простите? — охранник явно удивился от не отличающихся вежливостью высказываний Ксюши, что за доли секунд заставили его покраснеть, как помидор, от негодования. Зло сжав кулаки, он, кажется, уже собирался ударить мою подругу, но я вовремя вмешалась: — Извините, можно мы как-нибудь спокойно пройдём и забудем этот конфликт? — я закусила губу, смотря на охранника снизу вверх. — Да он же тупой! — не хотела униматься Ксюша. — Тупой, как дупло! Дедушка, тебе давно того… на пенсию идти пора! А если ты нас не пропустишь, то ещё и на больничный… В итоге, мы простояли у входа ещё примерно минут пятнадцать. Вернее, стояла я, а они, не замолкая ни на секунду, продолжали бессмысленный спор. Пока эти двое обменивались обидными фразочками, за нами образовалась хорошая такая и очень недовольная происходящим очередь, из-за чего разбираться вышел один из управляющих. Поболтав ещё минут пять обо всём, о чём только можно было и выслушав пострадавшего охранника и злую Ксюшу, администратор, не собираясь особо вникать в ситуацию, быстро пропустил нас в здание, погрозил охраннику увольнением и со спокойной душой ушёл туда, откуда пришёл. Бросив в сторону «тупого, как дупло» охранника ещё пару некультурных фраз, Ксюша всё-таки успокоилась и дала мне, наконец, спокойно осмотреться. Не представляющая, как на одном этаже можно было провести фестиваль, я даже удивилась, как на самом деле в здании было свободно. Стены украшали огромные, во всю эту гигантскую длину, постеры и плакаты на зимнюю тематику, на некоторых из них также наблюдалась надпись «Зимний балаган», на других виднелись фразы, которые должны были как-то сподвигнуть нас провести эту зиму весело и ярко. Я заметила огороженную сцену, а чуть поодаль от отведённого для большого скопления людей места я увидела турникеты и два больших лифта, поднимающих, как я поняла, работников офиса в будни на верхние этажи. Также приметила, в какой стороне находится туалет, и с интересом стала оглядывать костюмы пришедших на фестиваль людей. Куртки мы, к моему большому счастью, сдали в гардероб, и теперь все могли оценить моё платье по достоинству. Если с моей верхней одеждой оно никак не сочеталось, то теперь прекрасно подчеркивало мою задумку. Мы с Ксюшей решили, что будем ледяными королевами. Ну, как мы, это решила она, а я была и не против. Когда мне ещё посчастливится побыть королевой? На нас обеих были платья белого цвета, однако у Ксюши оно было с пышной юбкой и складками, а у меня с узким и прямым подолом из лёгкой ткани, мягко спадающим до щиколоток. В волосах у нас виднелись серебряные короны, украшенные какими-то неизвестными мне драгоценными камнями. А вот с причёской я очень сильно намучилась, чтобы сделать ровные и аккуратные кудри пришлось хорошо постараться и потратить много сил и времени. Но самое страшное, что мне пришлось надеть белые туфли на непривычном мне каблуке, в которых я чувствовала себя крайне неловко. В голове так и крутилась мысль, как бы не упасть или не подвернуть ногу. Не успела я рассмотреть всё остальное, как зацепилась взглядом за направляющегося к нам, судя по взгляду, с большими планами парня с тёмными волосами и какой-то странной татуировкой на шее. Он держал в одной руке стакан с алкоголем и уверенными шажками, попутно успевая пожирать нас своим хищным взглядом, сокращал между нами расстояние. Ксюша его не видела, ища в толпе, видимо, своего «зайку», а вот я успела оглядеть парня с ног до головы и разглядеть его татуировку на шее. — Я впечатлён. Какая прекрасная леди и без мужского сопровождения, — впрочем, то, что шёл он к Ксюше, я и ожидала. Однако опять находиться в сторонке и чувствовать себя третьей лишней не хотелось. Может, у бара посидеть? Там как раз были почти все места свободны. — Как ваше имя, богиня моих сновидений? Ксюша с интересом перевела взгляд на парня и усмехнулась, забирая из его рук стакан с алкоголем. — Влад, слушай, ты Егора не видел? — спросила моя подруга, быстро опустошив стакан и вручив его обратно парню. — Он же пришёл, да? Я перевела взгляд обратно на «офигевшего самца», попытав, наконец, удачу, увидеть этого Влада. А он ничего, да. Только он же с Алиной вроде встречается… Я заметила, как он мгновенно изменился в лице. Его хорошо удивил тот факт, что моя подруга его знает и то, что она вот таким резким способом отшила его, спросив про его друга. Эх, бедное его самолюбие. Уж Ксюше-то не впервые подрывать самомнения парней, а вот Влад, видимо, не привык к такому отношению к себе. Сама же Ксюша, настроение которой упало на дно из-за охранника, явно спешила, не собираясь давать парню время прийти в себя и осмыслить всю ситуацию. — Алло, гараж, чё спим, — она пощелкала пальцами у него перед лицом, сдвинув брови к переносице. — Оглох что ли? Дружок твой где? Я прикрыла рот ладонью, не сдержав смешок. Кажется, грядёт ещё один скандал. — Я сейчас ослышался, или ты так стрёмно шутишь? — прищурился Влад, мигом перестав считать Ксюшу «богиней своих сновидений». Эх, а жаль, мог завязаться такой роман… — Боже, что за день сегодня, одни умственно отсталые на пути стоят… — вздохнула Ксюша. — Придётся всё самой делать, — она двинулась на поиски Егора, однако, не собирающийся сдаваться Влад, схватил её за запястье и резко развернул к себе. — Как ты меня сейчас назвала? — прошипел он, одним движением прижав мою подругу к себе. — Умственно отсталым, — повторила Ксюша с абсолютно серьёзным лицом. — Хочешь сказать, это не так?.. Я уже было собиралась предположить, что должно было произойти дальше, однако и на мою голову упало «несчастье». Я почувствовала, как кто-то очень сильный взял мою ладонь и немедля дёрнул на себя, из-за чего я на долю секунды потеряла контроль над своим равновесием и чуть не упала. В голову ударил запах знакомого мне человека, и я промычала от негодования, прокляв в своей голове всё на свете. — Высоцкий, когда ты уже оставишь меня в покое? — он завёл меня в толпу и только после этого развернулся, перевёл свой взгляд вниз, на моё недовольное лицо, и улыбнулся, как маленький мальчишка. — Это невозможно, Муравьева, — ответил он, осматривая с интересом моё лицо, и прежде, чем я успела спросить «почему», он продолжил, — ты принцесса? — он перевёл взгляд на моё белое платье, украшенное снежинками и блёстками. — Ледяная королева вообще-то, — буркнула я и скрестила руки под грудью. — Какая из тебя королева? — усмехнулся Егор, проверяя время на своих наручных часах. — Маленькая и беззащитная принцесса. — Высо… — Мы торопимся, — перебил он меня и, вновь взяв за руку, потащил куда-то сквозь толпу. Я вздохнула, не понимая, куда мы ни с того, ни с сего торопимся. Егор крепко держал мою ладонь, не позволяя вырваться. Мы пробирались сквозь толпу какое-то время, прежде чем перед глазами я заметила турникеты, а за ними — те самые лифты, и поняла, в чём дело. — Ты уверен, что нам туда? — неуверенно спросила я, уже медленней следуя за Высоцким. — Да, нам именно туда, — он с улыбкой взглянул на меня через плечо, а потом, достав из кармана пиджака какую-то карточку, приложил её к одному из турникетов, и тот мгновенно впустил нас в «запретную зону», положительно пиликнув. — Откуда… — немного удивилась я, поворачивая голову назад и быстро моргая. — Принцессы вперёд, — проигнорировав мой недовопрос и нажав кнопку вызова лифта, произнёс Егор. Я, не сдержав улыбку, зашла в открывшийся лифт и с широкими глазами осмотрелась вокруг, не привыкшая к такой чистоте и красоте. Это вам не наш бедный старенький лифт в девятиэтажке… Я даже не заметила, когда Егор успел нажать на нужную кнопку, и когда двери перед нами снова открылись, выпуская нас на неизвестный мне этаж. Слишком быстро и мягко мы доехали. Я с теми же округлёнными, как два блюдца, глазами вышла в коридор. — Ещё немного, — шепнул Егор, пройдя вперёд, а мне ничего не оставалось, как пойти следом за ним. Я сбилась со счёта кабинетов, когда мы прошли половину коридора. Остановившись, Егор открыл дверь в один из кабинетов и пропустил меня вперёд. Глянув на него с подозрением, я вошла в комнату первой и сразу же замерла на месте. Не знаю, чего я ожидала от этого парня, возможно, что здесь произойдёт нечто странное, например, что в кабинете будут развешены листы с надписями: «Поздравляю, мелкая, ты выросла на сантиметр», однако увидела я совсем не то, что ждала. Передо мной — огромные панорамные окна, а за ними — картина, заставляющая перестать дышать. Закат. Всего одно слово, а перед глазами — невозможная красота на небесном полотне. Я медленно делала шаги вперёд, заворожённо наблюдая за ежедневным природным явлением. Почему я вижу закаты так редко, хотя солнце заходит каждый день? Я ведь так много упускаю, даже не подозревая об этом. Мне не хватило бы слов, чтобы передать то, что я видела перед собой. Я вспомнила маму. Когда несколько лет назад мы ездили на море, и одним вечером сидели на берегу, а море омывало наши ноги теплыми волнами, именно тогда она сказала мне одну фразу: «Если тебя когда-нибудь будут терзать плохие мысли… помни, что чтобы-то ни было, жить нужно ради рассвета в четыре утра и заката в шесть вечера, только они сделают тебя по-настоящему счастливыми в любой день…» И я только сейчас поняла, почему она сказала именно эти два слова. — Только отсюда и только в это время небо выглядит именно так, — произнёс Егор за моей спиной, тоже медленно подходя к окнам. А я не знала, что сказать. Просто не знала, замерла на месте, почувствовала, как по коже пробежали мурашки, и молчала. Молчала и смотрела вперёд, не переводя взгляда. Так прошла минута. Вторая. Третья. Хотя, возможно, что время просто остановилось на тот миг, когда меня уже перестало волновать, откуда у Егора карточка для входа, где Ксюша и ищет ли она меня вообще. Когда я просто стояла перед Егором с дурацкой улыбкой и вспоминала слова мамы. — Ты пригласил меня на фестиваль ради этого заката? — прервала я, наконец, долгую паузу. — Нет, — улыбнулся Егор, но когда я посмотрела на него, улыбка пропала с его лица. — Обещаешь не смеяться? — Что? Ты сделал что-то плохое? — усмехнулась я, впервые чувствуя себя рядом с ним живой и счастливой. Даже не хочется ударить его или обозвать двухметровым. — Почти… Просто пообещай, что не будешь смеяться. — Ладно… обещаю. Обещаю не смеяться, — кивнула я, прищурившись. — Хорошо… Помнишь, я пригласил тебя в кофейню, а ты не захотела идти? — я с подозрением смотрела на него, не понимая к чему он клонит, и вновь кивнула. — Я доставал тебя несколько лет, постоянно называл тебя мелкой, обзывал из-за твоего роста. Всячески злил, заставлял идти на крайние меры, после которых нам обоим доставалось вдоволь. Я делал все, чтобы ты раздражалась и расстраивалась, но никогда не делал того, что заставляло бы тебя улыбаться или смеяться. Перед глазами со злым смехом пробежали воспоминания, заставляя меня тяжело сглотнуть. Что он хочет добиться этими словами? Снова заставить меня плакать? Как тогда… когда я плакала в туалете весь урок истории, после того, как он назвал меня некрасивой из-за моего роста. — Прежде, чем ты снова расстроишься, я хочу сказать одну вещь… твой рост не изъян. И никогда им не был. Я говорил обратное, потому что мальчики всегда достают девочек, когда они им нравятся, верно? — он наклонился, заставив меня покраснеть, как несколько лет назад я краснела в ответ на его неприятные и колкие слова. — Я влюблён в тебя, Муравьева. И я пригласил тебя сюда, чтобы, наконец, рассказать об этом. У меня подкосило ноги. Тяжело дыша, я взглянула в его глаза, пытаясь отыскать в них что-то нужное мне в данный момент. Влюблён? Он влюблён в меня? Почему он не мог сказать мне об этом, когда задевал меня до глубины души своими подколами, почему мне никто не напомнил об этой недоистине «бьёт, значит любит», когда я хотела покончить жизнь из-за своего маленького роста, который я возненавидела всем сердцем за всё то время? — Оу… — я ощутила, как резко мне поплохело. Жутко захотелось плакать из-за нывшего чувства внутри. — П-п-рости, — запинаясь, еле выговорила я, пытаясь сглотнуть горький комок в горле. — Мне непривычно слышать это от тебя, — мой голос дрогнул, и я опустила глаза, чтобы он не видел, если я вдруг заплачу. — Рита, я… — Постарайся понять меня, ладно? — я всхлипнула после этих слов и, почувствовав, как по щеке катится предательская слеза, на ватных ногах бросилась к выходу, всхлипывая и вытирая щёки ладонью.